Глава 7

Сердце заколотилось где-то в горле. Я чувствовала себя не в комнате, а в святая святых, в логове хищника. Если бы между Корвелом и земными представлениями о монстрах устраивали соревнование на самый холодный и тяжёлый взгляд, он бы определённо выиграл, причем без единого усилия.

Я сделала несколько неуверенных шагов внутрь, и тут мой взгляд упал на него.

Корвел сидел спиной ко мне в низком, массивном кресле, погруженный в созерцание сложной голографической схемы, парившей перед ним в воздухе. Это и правда напоминало шахматы, только фигуры были странными, геометрическими символами, которые периодически мерцали и меняли положение. И он был… по пояс голый.

Мышцы его спины и плеч играли под кожей при малейшем движении. Широкие плечи, узкая талия, идеальная осанка. За этим было завораживающе наблюдать, и по щекам тут же разлилось предательское тепло. Но я мгновенно одернула себя, заставив отвести взгляд. «Соберись, дура! Ты здесь не на конкурс красоты, а на допрос!»

Он не обернулся, его внимание было всецело поглощено голограммой. Но губы шевельнулись и его голос, тихий и спокойный, заполнил пространство комнаты.

— Как ты себя чувствуешь?

Вопрос застал меня врасплох. Из всех возможных вариантов начала разговора я ожидала чего угодно: новых угроз, холодного допроса, обвинений. Но не этого. Не простой, почти человеческой заботы.

— А вам действительно интересно? — выпалила я первое, что пришло в голову, и тут же мысленно пнула себя за глупость.

Он слегка повернул голову в мою сторону, я увидела его профиль — напряженную челюсть, острый взгляд, скользнувший по мне. Кажется, мой ответ его тоже удивил.

— Мне нужно знать состояние своего… актива. Чтобы понимать, на какую нагрузку он способен, — ответил он без тени насмешки, с убийственной, деловой прямотой. — А для этого мне нужно, чтобы вы рассказали о себе поподробнее. И в зависимости от этого я определю для вас задачу на этом корабле. Вы не будете вечно отдыхать.

Я невольно вздохнула, глядя на бескрайние звезды за иллюминатором.

— Покой нам только снится, — прошептала я почти про себя, цитируя классика.

Корвел замер на секунду, а затем… ухмыльнулся. Это было почти незаметно, лишь легкая искорка в глазах и едва заметная усмешка в уголках губ.

— Довольно точное выражение. Мне нравится, — произнес он и наконец полностью развернулся ко мне в кресле. Его взгляд, тяжелый и оценивающий, заставил меня внутренне сжаться. — Итак, начнем. Кем ты была? Что умеешь делать?

Я почувствовала себя на самом странном в мире собеседовании. Где тебе угрожали выбросить в космос, а теперь спрашивают о навыках.

— Ну… — я замялась, перебирая в уме свою небогатую биографию. — На Земле я работала официанткой. Так что мои главные таланты — это нести три тарелки с супом и не расплескать, запоминать десяток сложных заказов, пока какой-нибудь клиент кричит «девушка, счёт!», и улыбаться, когда тебя откровенно хамят. Ещё я мастерски различаю сорта кофе по запаху и могу оттереть засохший кетчуп с любой поверхности. В общем, ждите от меня многого, — я закончила свой спич с горьковатой иронией, пожимая плечами.

Корвел слушал, не перебивая. Его лицо оставалось непроницаемым, но в глазах, казалось, промелькнула тень какого-то расчёта.

— Умение работать в стрессовой ситуации, обслуживать несколько задач одновременно, поддерживать порядок и… разбираться в напитках, — он перечислил так, будто я сказала не про капучино, а про топливные смеси для двигателей. — Идеально.

У меня похолодело внутри. «Нет, только не это…»

— На «Аквиле» есть помещение, которое мы называем комнатой отдыха. Там экипаж может расслабиться, поесть, пообщаться. Там нужен человек, который будет поддерживать порядок, готовить простые блюда и напитки, обслуживать автоматы и следить за пополнением запасов. Дежурная по этому сектору как раз переведена на другую должность. Вакансия свободна.

— Но… это же снова официантка! — вырвалось у меня с искренним возмущением. — Я с Земли сбежала от этого! Точнее, меня сюда втянуло сквозь стену! Я не для того тут, чтобы снова тарелки мыть!

— Это не обсуждается, — его голос стал твёрже, в нём вновь зазвучали стальные нотки. — Ты сама назвала свои навыки. Другой работы для тебя здесь нет.

Отчаяние и обида подступили комом к горлу. Всё это было так несправедливо.

— Это нечестно! — голос мой задрожал, но я старалась держаться. — Я же не враг вам! Я сама жертва этих обстоятельств! Я не просила меня спасать и тем более не просила эту дурацкую метку! А вы со мной как с… с проблемой, которую нужно изолировать и заставить работать на кухне!

Он поднялся с кресла. Медленно, словно хищник. Его голая по пояс мощь вновь стала подавляющей. Он подошёл ко мне, и я невольно отступила на шаг.

— Ты абсолютно права, — тихо произнёс он. — Ты — проблема. Непонятная и потенциально опасная. И моя работа — минимизировать риски для моего корабля и моего экипажа. Я дал тебе шанс жить и возможность быть полезной, а не гнить в камере. Другого пока не будет. Ты сказала, что умеешь делать одно. Будешь делать это. Пока не докажешь, что способна на большее. Или пока я не разгадаю тайну этой метки. Всё просто.

В его тоне не было злобы. Была лишь непреложная, железная логика капитана, несущего ответственность за сотни жизней. И против этой логики мои обиды казались детским лепетом.

Я опустила голову, сжав кулаки. Спорить было бесполезно.

— Хорошо, — сказала я твёрдо. — Я согласна. Буду вашей... дежурной по кухне. Но! — Я подняла палец, перебивая его возможные слова. — Но только на моих условиях!

Его брови медленно поползли вверх. Абсолютное, немое изумление застыло на его обычно непроницаемом лице. Кажется, за всё время нашего знакомства я ещё не видела его настолько ошеломлённым. Он явно ожидал покорного кивка, а не ультиматума.

Я, не дав ему опомниться, выпалила всё.

— Во-первых, в этой комнате отдыха я главная! Моё слово — закон! Что сказала по поводу уборки или приготовлений — значит, так и будет! Никаких споров! Во-вторых, никаких хамств и невежливых обращений! Я не рабыня и не прислуга, я... временный сотрудник! В-третьих, мне выделяется отдельная, нормальная каюта для проживания, а не эта медицинская койка! И, в-четвёртых, я хочу право свободно передвигаться по кораблю! В пределах разумного, конечно! Я же не буду совать нос в двигательный отсек! Ну... или буду, но только если очень захочется.

Я закончила и, отчаянно стараясь не показывать, как трясутся колени, уставилась на него, ожидая взрыва, ледяной ярости или немедленного исполнения угрозы про шлюз.

Корвел смотрел на меня несколько секунд. Его изумление медленно таяло, сменяясь каким-то странным выражением. Уголки его губ задрожали. Потом он тихо фыркнул. Потом... он рассмеялся. Это был не тот холодный, короткий звук, что я слышала раньше, а настоящий, глубокий, грудной смех. Он откинул голову назад, и смех заполнил капитанскую каюту, оглушительно громкий после царившей здесь тишины.

Я стояла, совершенно ошарашенная, чувствуя себя полной дурой. Что в этом смешного? Он утирал слезу, которая выступила на глазу, и снова смотрел на меня, качая головой.

— Ну ты даёшь, Катя... — произнёс он наконец, и в его бархатном голосе звучало неподдельное, почти человеческое веселье. — Молодец, своего не упустишь. С такими замашками тебе бы не официанткой, а переговорщиком работать. Думаю, за такую наглость я могу кое на что дать добро.

Он перестал смеяться, но лёгкая, тёплая улыбка всё ещё играла на его губах.

— Итак, по пунктам. «Твоё слово — закон» на кухне — да, я не вижу проблем. Там действительно нужен человек, который будет устанавливать порядок. Что касается уважительного обращения... — его взгляд стал немного серьёзнее, — ...это правило распространяется на весь корабль. Если кто-то из экипажа позволит себе хамство — а я в этом сомневаюсь, дисциплина у нас строгая — ты имеешь полное право обратиться к дежурному офицеру. Он обязан решить вопрос. На всех, кроме меня и, скажем так, высшего командного состава, это правило, разумеется, тоже распространяется.

Я кивнула, чувствуя, как камень спадает с души. Уже что-то.

— Отдельная каюта... — он задумался, почесав подбородок. — Это сложнее. Свободных кают нет. У нас каждый сантиметр пространства на счету. Но... есть одна маленькая, двухместная. Там живёт одна из членов нашего экипажа, инженер-техник. Зовут её Ирра. Место свободное есть. Она дружелюбная ко всем, не конфликтная. Пока что будешь жить с ней.

Комната с соседкой. Это было не то, о чём я мечтала, но уже гораздо лучше медблока и Лоры.

— Ну, ладно... — сдалась я. — А насчёт передвижения?

— Свободно гулять по кораблю, как на курорте, — покачал головой Корвел, — не получится. «Аквила» — военный крейсер, а не прогулочный лайнер. Многие зоны закрыты, другие могут быть опасны без сопровождения и подготовки. Но... — он сделал небольшую паузу, — ...иногда, в свободное от твоих «законов на кухне» время, ты сможешь выходить. Только под присмотром. Рифт, я думаю, будет не против время от времени водить тебя на экскурсии.

На душе стало совсем светло. Да, это были не все мои условия, но это была победа. Огромная победа.

— Спасибо, — сказала я искренне.

— Не за что, — он снова стал серьёзным, деловым. — Завтра Рифт отведёт тебя в твою новую каюту, познакомит с Иррой и покажет твоё новое рабочее место. А сейчас иди. Отдохни.

Я кивнула и, развернувшись, почти побежала к выходу, переполненная странной смесью облегчения и гордости.

Когда дверь за мной закрылась, я услышала из-за неё ещё один тихий, сдержанный смешок. Похоже, капитан Корвел Протексус ещё долго будет вспоминать, как землянка пыталась диктовать ему условия.