Глава 8

Прошло уже несколько дней с тех пор, как я стала «дежурной по кухне» на «Аквиле». Всё оказалось не так катастрофически, как я боялась в первые дни. Да, было страшно, непривычно и тоскливо по дому, но жизнь, как водится, брала своё.

Я потихоньку обжилась в своей новой роли. Комната отдыха, или, как я её про себя окрестила, «космическая камбуз-столовая», оказалась вполне симпатичным местом. Полустертые следы сапог на полированном полу, мягкий гул генератора, доносящийся из глубин корабля. Я научилась управляться с местными «кофеварками» — сложными агрегатами, синтезирующими что-то бодрящее и приятно горьковатое, и освоила пару десятков стандартных рационов. Экипаж, надо отдать должное, вёл себя сдержанно и вежливо. Никакого хамства, как я и требовала. Правда, в их вежливости сквозила лёгкая настороженность, словно я была не просто новой сотрудницей, а неким диковинным и потенциально опасным зверем, которого приручил сам капитан. Моё внезапное появление и таинственные обстоятельства, меня окружавшие, явно нервировали всех.

Ну, или почти всех.

Рифт был приятным исключением из правил. Казалось, ему было абсолютно пофигу на все тайны, императорские метки и протоколы безопасности. Он заскакивал ко мне по несколько раз на дню — то за кружкой того самого синтезированного «кофе», то просто потравить пару анекдотов. Он оказался механиком, причём, как сам скромно признавался, «довольно квалифицированным». Судя по тому, как другие техники прислушивались к его мнению, это было сильное преуменьшение.

Как-то раз он влетел в комнату отдыха с таким видом, будто только что совершил очередной подвиг в машинном отделении. Его рыжие волосы были растрёпаны, на щеке красовалась потёртость, но глаза, эти ледяные, всевидящие глаза, искрились озорством.

— Кать, привет! — бросил он, хватаясь за стенку, чтобы затормозить. — Выдай чего-нибудь согревающего, а то я только из байпасного коллектора выполз, там почище любой криокамеры!

Я с улыбкой налила ему ароматной тёмной жидкости. Он схватил кружку, сделал большой глоток и удовлетворённо выдохнул.

— Так, теперь можно и анекдот рассказать. Слушай. Вчера наш штурман, тот, что вечно всё рассчитывает, пытался объяснить Гранту, что тот неправильно калибрует гравитационные заслонки…

Он рассказал историю, я посмеялась. Разговор тек неспешно, перескакивая с темы на тему. И как-то так вышло, что речь зашла о структурах власти и военной иерархии в Империи. Я до сих пор плохо в этом разбиралась.

— …ну, в общем, у нас тут всё строго, но логично, — заключил Рифт. — Если, конечно, не появляются они.

— Кто «они»? — спросила я, вытирая стойку.

Рифт замолчал, и его обычно насмешливое выражение лица сменилось на нечто серьёзное, почти благоговейное.

— Легионеры, — произнёс он, и в его голосе прозвучала та самая металлическая нотка, что бывала в голосе Корвела. — Те, кого лично избрал сам император.

Я перестала вытирать стойку. По тону Рифта было ясно, что это не просто очередная должность.

— И что это за избранные такие? — осторожно поинтересовалась я.

Рифт отставил кружку и посмотрел на меня своими пронзительными глазами, оценивая, сколько мне можно рассказать.

— Это не просто солдаты, Кать. Это… явление. Лучшие из лучших. Абсолютно. Во всём. Для них не существует преград, правил или условностей. Их субординация… она совершенно иная. Они сами по себе закон. И указ им только один — слово Императора. Больше никто и ничто.

Он помолчал, давая мне осознать.

— Эти люди появляются там, где уже использовали все варианты, все ресурсы, все тактики — и ничего не удалось. Где уже прощаются с жизнью и молятся о быстрой смерти. И тогда приходят они. И решают вопрос. По-своему. Чаще всего — жёстко. И беспощадно. И никто, слышишь, никто не смеет им перечить или задавать вопросы. Их все боятся. Их все обожают. Враги, услышав о появлении Легионера, бросают всё и пытаются сбежать куда подальше. Но это бесполезно. Потому что они — те, кто может спасти целую планету. Или… — он сделал многозначительную паузу, — …стереть её с лица галактики. Если Император прикажет.

Я слушала, заворожённая, и у меня в голове складывался образ некоего космического архангела-мстителя, карающего меча. Это звучало как сказка, миф. Но Рифт говорил без тени насмешки.

— И… Корвел? — едва выдохнула я, уже догадываясь что будет за ответ.

Рифт кивнул, и в его глазах читалось неподдельное уважение, смешанное с долей здорового страха.

— Да. Корвел — один из них. Легионер. А если точнее, то Легионеров во всей галактике мало. А таких, как он… — Рифт присвистнул, — …таких, как Корвел Протексус, по пальцам одной руки пересчитать. Живая легенда. Ходячая победа. И сила, которую лучше не злить.

У меня отвисла челюсть. Я снова мысленно перенеслась в его каюту, где я с гордостью выдвигала свои «условия» насчёт уборки и каюты. Я спорила, капризничала и требовала с человека, который, оказывается, мог одним лишь приказом уничтожить звездолёт… или планету. Меня бросило в жар, а затем в холод. Я чувствовала себя букашкой, которая тявкала на слона, даже не подозревая о его размерах.

— Но… — я пыталась найти логику, цепляясь за реальность. — Почему же он тогда всего лишь капитан на корабле? Разве ему не положено командовать флотом или целыми армиями?

Рифт фыркнул, и его обычная ухмылка вернулась на лицо.

— Кать, ну ты даёшь. «Всего лишь капитан». Капитан — это тот, кто главный на судне. Тот, кто принимает решения и несёт ответственность за всех и за всё. А Легионеру… — он многозначительно понизил голос, — …Легионеру плевать на звания. Для него это просто должность, которая позволяет делать то, что нужно. Он мог бы быть кем угодно — от адмирала до уборщика. Суть не меняется. Пока он здесь, на «Аквиле», — он и есть закон. Высший. После Императора, разумеется.

Я молча переваривала услышанное. Моё представление о Корвеле перевернулось с ног на голову. Его холодность, его непоколебимая уверенность, его властность — всё это обрело новый, пугающий смысл. И в то же время его поступок — спасение меня, странной землянки, — теперь казался ещё более загадочным. Зачем Легионеру возиться с такой мелкой проблемой? Из за пятна?

— В общем, да, — Рифт снова взял свою кружку и допил содержимое. — Так что считай, тебе крупно повезло. Ты теперь под защитой самого Протексуса. Хотя, — он хитро подмигнул мне своими ледяными глазами, — …не знаю, что опаснее: быть его проблемой или его подопечной. Ладно, мне пора, в реакторном отсеке работы по горло.

Он швырнул кружку в приёмник, который бесшумно её проглотил, и вихрем вылетел из комнаты, оставив меня наедине с моими новыми, ошеломляющими знаниями.

Я стояла, опершись о стойку, и смотрела в бескрайнее звёздное поле за иллюминатором. Космос больше не казался безмятежным. Теперь он был полон скрытой мощи, опасности и тайн. И где-то здесь, на этом корабле, шёл человек, который был воплощением всей этой мощи. Легионер.

И на его животе и на моём запястье красовалась одна и та же загадочная метка. От этой мысли по спине пробежал ледяной холодок, смешанный с странным, щемящим любопытством.