Глава 62

Воздух в мастерской Зири был густым, как всегда, но теперь его насыщало новое, тягостное напряжение. Мы вчетвером — я, Корвел, Элирия и находящийся в полубессознательном состоянии под действием транквилизаторов Бон — занимали свободные уголки среди хаотичных нагромождений хлама. Сама хозяйка, узнав о решении Корвела уничтожить шкатулку, облегчённо выдохнула.

— Умное решение, — пробормотала она, вертя в тонких пальцах какую-то искрящуюся микросхему. — Такая штука… она притягивает беду.

Мы ждали. Это было самым трудным — сидеть сложа руки, когда часы тикали, отсчитывая время до прибытия нас самих из этого временного отрезка. Находиться в доме Корвела теперь было невозможно. Риск встречи двух версий одного человека в одной точке был слишком велик и непредсказуем. Зири, хоть и ворчала на тему «незваных гостей, устраивающих у неё общежитие», всё же предоставила нам убежище.

Элирия устроилась на ящике у дальней стены, время от времени бросая бдительный взгляд на Бона. Гигант сидел, прислонившись к груде старых двигателей, его голова бессильно клонилась на грудь, а дыхание было глубоким и ровным. Она следила за ним без особого энтузиазма, но с профессиональной дотошностью тюремщика, который знает, что даже сонный медведь может проснуться.

Я сидела рядом с Корвелом на диване. Он был погружён в свои мысли, его взгляд был устремлён в одну точку на пыльном полу, но всё его тело было напряжено, как струна. Он просчитывал варианты, взвешивал риски предстоящей встречи.

— Когда он уже припрётся? — ворчала Элирия, нервно постукивая ногтями по металлической поверхности ящика. — Он всегда заставляет так долго ждать своего командира?

— Успокойся, Элирия, — оторвав взгляд от пола, сказал Корвел, но в его голосе тоже чувствовалось нетерпение. — Он придёт.

— Он уже давно должен был прийти, судя по времени. Те ваши версии уже как час как прилетели. — не унималась она.

— Рифт не глупый человек, Элирия, — со вздохом сказал Корвел. — Естественно, его озадачит то, что я только ушёл и уже зову его куда-то. Он сначала всё узнает и, как убедится, что это не ловушка, то сразу придёт.

— Ты, как всегда, прав, Корвел, — раздался со стороны входа в логово Зири знакомый голос.

Мы все резко обернулись.

В проёме, затенённом свисающими кабелями и решётками, стояли двое. Рифт. И Лора. Рыжий техник выглядел собранным и серьёзным, его обычно озорные глаза сканировали комнату, мгновенно оценивая обстановку, задерживаясь на моей фигуре рядом с Корвелом, на сонном Боне, на Элирии. Лора стояла чуть позади, её лицо было бледным и напряжённым, а взгляд полон тревоги и недоумения. Она крепко держала Рифта за руку, будто боясь отпустить.

Корвел медленно поднялся с дивана. Его лицо не выражало ничего, кроме холодной, деловой уверенности.

— Рифт, — произнёс он, и в этом одном слове было всё: приветствие, подтверждение своих слов, и тяжёлый груз того разговора, который им теперь предстояло провести. — Лора. Проходите. Садитесь. Нам есть о чём поговорить.

Рифт прошёл вглубь мастерской, осторожно оглядываясь, и опустился на один из свободных ящиков. Лора последовала за ним, приземлившись рядом, но её поза была скованной, а глаза выражали полнейшее непонимание. Её хвост нервно покачивался из стороны в сторону, выдавая внутреннее напряжение.

«Эх, как я не хочу, чтобы дошло и до того, собственно, из-за чего Корвел её позвал», — промелькнуло у меня в голове.

— Капитан, что случилось? — Рифт попытался улыбнуться, но получилось напряжённо и неестественно. Его ледяные глаза изучали Корвела.

— Пока что — нет. И это зависит от того, как пройдёт этот разговор, — ответил Корвел. Он вздохнул, как бы собираясь с мыслями, и продолжил, глядя прямо на Рифта. — Чтобы не ходить вокруг да около, скажу сразу: здесь каждый знает, кто ты на самом деле. Так что теперь ты должен понимать, насколько серьёзен будет разговор.

Маска слетела. Лицо Рифта изменилось мгновенно. Вся наигранная расслабленность слетела. На секунду мне показалось, что он готов сорваться с места, но его взгляд метнулся к выходу, к нам, к Корвелу, и он, видимо, понял всю бесперспективность бегства в таком замкнутом пространстве.

— А я думал, что всё проверил идеально, — произнёс он тихо, и в его голосе впервые зазвучала усталая горечь. Он перевёл взгляд с Корвела на меня, на Элирию, на спящего Бона, и его глаза сузились. — И теперь мне интересно, кто сейчас передо мной. Корвел бы никогда об этом никому не рассказал. И уж тем более не устраивал бы мне ловушку.

— Я и есть Корвел. И ты не в ловушке. Но признаю: пока мы не поговорим, ты отсюда не уйдёшь. Ты согласен на такие условия?

— А что если нет?

— Тогда мы всё равно поговорим. Только в другом месте. Возможно, не на этой планете. Где-то далеко, где ты не сможешь сбежать. И всё-таки выслушаешь меня, — голос Корвела не повысился, но от этих ровных, тихих слов по спине пробежали мурашки.

— И после таких слов я должен верить, что ты — Корвел? — Рифт выдавил из себя вопрос, но в его глазах уже читалась не столько уверенность, сколько отчаянная попытка цепляться за последние соломинки.

Корвел не ответил на его вопрос напрямую. Вместо этого он медленно перевёл свой тяжёлый, неумолимый взгляд на Лору. Девушка встрепенулась под этим взглядом, её хвост дёрнулся и замер.

— Скажу прямо, — продолжил Корвел. — Когда я сказал, что все знают, я так же имел в виду и Лору. Ты ведь тоже знает, правда?

Лора резко подняла на него глаза, её лицо исказила гримаса чистого, неподдельного недоумения, смешанного с нарастающей тревогой.

— Я… я вообще не понимаю, что происходит, капитан, — выдохнула она, и её голос дрогнул. Её хвост снова начал нервно метаться, подтверждая искренность её растерянности.

Взгляд Корвела на мгновение стал пристальным, оценивающим. Казалось, он просвечивал её насквозь. Затем он слегка кивнул, будто что-то подтвердив для себя, и снова обратился к Рифту, уже без той ледяной отстранённости, с какой говорил с ним до этого. Теперь в его голосе читалась усталая серьёзность.

— Хорошо, Рифт. Давай начнём сначала. И тебе придётся мне поверить. Потому что то, что я скажу дальше, звучит как бред. Но это — правда. Вся правда. И она касается не только нас с тобой. Она касается всего. Прошлого, будущего, Империи… и той клятвы, которую мы дали двадцать лет назад убежав из горящего дворца.

Рифт замер. Все напряжение, вся готовность к броску, к отчаянной игре, медленно ушли из его позы. Он просто сидел, уставившись на Корвела широко раскрытыми глазами, в которых бушевала буря из шока, неверия и... растущего, леденящего понимания.

«У горящего дворца». Этих слов не было ни в одном архиве, ни в одном досье. Это был не пароль, не кодовое словосочетание. Это был обрывок памяти, запечатлевшийся в детском сознании навсегда — запах гари, рёв пламени, пылающие шпили, и двое мальчишек, стоящих на коленях в пыли и дающих клятву мести на обломках своего мира. Только они двое. Больше никто.

— Я не могу сейчас тебя понять, — наконец выдохнул он и чужим, наполненным горечью. — И с радостью послушаю, как ты сказал, «бред». Может, тогда я пойму своего единственного и преданного друга.

Корвел выдержал его взгляд. И впервые с начала этой встречи на его лице, сквозь маску полководца и легионера, проступило что-то человеческое, усталое и бесконечно серьёзное. Он медленно кивнул.

— И ты не пожалеешь об этом.