2. Неожиданное наследство

На то, чтобы проститься с юностью и с мечтой о Драконьем Лесе, у Этти есть всего три дня: ровно столько времени выпускникам Королевской магической академии дозволено оставаться в пансионате для адептов после Драконьего Бала.

За эти трое суток Этерии предстоит подать документы в Королевскую магическую службу и найти съемное жилье — не ночевать же ей постоянно на постоялых дворах, а своего дома у девушки больше нет.

Вечер и ночь Этти проводит в слезах. Она не хочет плакать, но слезы сами безостановочно катятся из глаз, отчего нос благородной эиры распухает и краснеет, а веки становятся отечными и воспаленными. Лишь к утру девушке удается выплакать свое горе, укротить рвущиеся из груди рыдания и хоть немного взять себя в руки.

Поспав всего пару часов, она встает, умывается ледяной водой, заплетает волосы в тяжелую тугую косу, которую перехватывает темно-синей бархатной лентой. Такие ленты обязаны носить все незамужние благородные эйры. Упаковав бальный наряд в специальный чехол, Этерия надевает повседневное платье — простое, темно-синее, в цвет девичьей ленты, с неглубоким вырезом и длинными рукавами.

Бальное платье Этти продаст: вряд ли оно ей понадобится ближайшие десять лет, а к тому времени в моду наверняка войдет совсем другой крой. Впрочем, модничать Этти никогда не могла себе позволить…

Повесив на плечо сумку, в которую уже успела сложить зеркальце, расческу, кошель с парой серебряных монет и небольшой тубус, вмещающий в себя свиток-диплом, девушка подхватывает чехол и спускается вниз. Там, на входе в женский пансионат, сидит на вахте премилая женщина, простокровная магичка со слабым даром, каджа Маргарэта.

Этерия кивает ей, желает доброго здоровья и спешит проскользнуть мимо: опасается, что, если начнет разговаривать и делиться своими бедами — снова разрыдается. Но каджа Маргарэта окликает Этти:

— Эира Кьергор! Вам послание доставили, загляните в свой почтовый ящичек!

— Благодарю вас! — Этти недоумевает: слать ей письма некому.

Она спускается на несколько ступенек, находит среди ряда пронумерованных ячеек нужные цифры, прикладывает к магическому замку подушечку указательного пальца и шлет слабый толчок силы. Замок щелкает, дверца плавно открывается, и Этерия вынимает из пыльной темноты свернутую трубочкой и запечатанную магией записку. Присев прямо на ступени, снимает печать и погружается в чтение.

Каджа Маргарэта с любопытством наблюдает за сменой эмоций на лице выпускницы. Изначальное раздражение на нем сменяется вначале недоумением, затем — удивлением, еще позже — неверием. Заплаканное бледное лицо девушки чуть розовеет, в погасших глазах появляется намек на обычную живость.

— Что-то важное? — не выдерживает, интересуется немолодая каджа, привставая со своего места.

— Пока не знаю, — с сомнением качает головой Этти. — Меня приглашают в дом законника эра Мортэна на оглашение завещания.

— Удивительное дело! — качает головой Маргарэта. — Вы ведь говорили, что у вас никого не осталось. Тогда кто мог оставить вам наследство?

— Наследство или его часть — тут не сказано, — спешит выполоть из своей души ростки сорной травы под названием «надежда» эира Кьергор. Она больше не хочет обманываться и разочаровываться. — Похоже, мне следует поторопиться: оглашение состоится сегодня в полдень.

— Тогда торопитесь, дорогая моя девочка! Хотите, вызову для вас возчика?

— Боюсь, я не могу себе позволить такие расходы, — вздыхая, признается Этерия. — Простите, но мне пора…

— Да улыбнется вам, Этти, богиня удачи Тюхе, — благословляет девушку добрая Маргарэта и еще долго смотрит вслед выпускнице, вздыхая и покачивая головой: вот и пришло время расстаться еще с одной доброй и светлой душой, которая всегда находила для старой каджи улыбку и теплое слово.

***

В доме законника эра Мортэна Этерию встречают почтительно, проводят до кабинета хозяина, усаживают в неудобное жесткое кресло с высокой прямой спинкой: в таком не расслабишься и не уснешь.

Кроме самого эра Мортэна, в кабинете присутствуют еще двое незнакомых девушке мужчин. Один — молодой, худощавый, облаченный в брюки и жилет. Поверх рукавов его белой рубашки надеты черные нарукавники, защищающие светлую ткань от брызг едко-фиолетовых неуничтожимых чернил. Второй мужчина находится в зрелом возрасте. Он одет в запыленный дорожный костюм и выглядит таким усталым, будто провел в пути не менее десятка дней и так спешил, что даже не стал снимать номер и приводить себя в порядок.

— Позвольте вам представить, эира Кьергор. Это, — эр Мортэн, услугами которого пользовались когда-то родители Этерии, кивает на молодого мужчину, — свенд Торстен, мой ученик и помощник.

Юноша почтительно кланяется, и Этти отвечает ему кивком головы.

— А это — эр Холдор, мой коллега из Кояш-кена. Он проделал долгий путь, чтобы разыскать вас и объявить вам волю вашего дальнего родственника, который приходился троюродным кузеном вашей бабушке.

— Рада знакомству, — приветствует мужчину полупоклоном Этти. — Я никогда не слышала от родителей о том, что у нас есть родственник в Кояш-кене.

— К моему великому огорчению, вашего дядюшки уже нет в живых, — качает головой эр Холдор. — Он внезапно скончался чуть более двух дней назад. Но, возможно, горечь потери будет не столь велика, когда вы узнаете, что ваш родственник назначил вас единственной своей наследницей и отписал вам не только солидную денежную сумму, но и все имущество.

— Ничто не может уменьшить мою скорбь по почившему дядюшке, — следуя традициям, отвечает эира Кьергор и осеняет себя тройным прикосновением: ко лбу, к губам и к груди. — Но я готова выслушать волю усопшего.

— Что ж, тогда приступим, — кивает эр Холдор. — Позвольте огласить список имущества, которое принадлежало эру Ярвинену. Десять тысяч золотых империалов, трехэтажный особняк в квартале ювелиров в городе Кояш-Кен, алмазные копи в количестве трех единиц на склоне Западного отрога Трехрогих гор, три ювелирных лавки в разных кварталах Кояш-Кена, разнообразные драгоценные и полудрагоценные камни — полный перечень, с вашего позволения, зачитывать не буду — ознакомитесь с ним самостоятельно; ездовые животные — три пары, флэткары грузовые — четыре штуки, флэткары пассажирские — две шутки…

Эр Холдор говорит и говорит, а Этти погружается в странное состояние: все происходящее вдруг начинает казаться ей странным сном, болезненной фантазией. Девушка даже щиплет себя потихоньку за руку, чтобы убедиться: она не бредит.

— Рабы из племени дваргов — двадцать лиц, работают на копях. Рабы из племени людей — десять лиц, заняты в особняке…

— Рабы?! — это слово заставляет Этерию вздрогнуть и очнуться. Ее семья никогда не владела рабами.

В королевстве Шехерлар, в отличие от Срединной Империи, рабства нет, не считая долгового. Только сильно задолжавшие и не имеющие возможности рассчитаться с кредитором граждане становятся рабами — временно, пока не возместят кредитору его убытки.

Если у должника есть профессиональный навык — он отрабатывает свою рабскую повинность, выполняя привычную работу. Если же попавший в долговое рабство человек не владеет никаким ремеслом — кредитор сам решает, каким трудом заниматься несчастному. За тем, чтобы кредитор честно списывал долги, следит отдел рестансеров Королевской Магической Службы, поэтому у каждого раба в королевстве есть шанс однажды вновь стать свободным гражданином.

В Срединной Империи — Этерия слышала об этом только на уроках страноведения — все не так. Там рабов считают имуществом, продают, покупают, захватывают в плен, наказывают за непослушание и распоряжаются их жизнями как хотят, вынуждая выполнять не то, что они умеют, а все, что взбредет в голову рабовладельцу.

Охотятся за рабами и дикие степные племена, обитающие еще дальше, за границами Срединной Империи. Хотя, казалось бы, зачем рабы кочевникам, кроме как на перепродажу?

Этти невольно морщится: она сама была на грани долгового рабства, чудом сумела выкрутиться, и поэтому всем сердцем сочувствует тем несчастным, которым не удалось избежать куда более тяжелой доли.

— Рабы?! — восклицает девушка. — Мой дядя был рабовладельцем?

***

— Как и все благородные эры Срединной Империи, эира Кьергор, — слегка кивает ей эр Холдор.

— Это ужасно… как только закончим формальности, первым делом я хочу, чтобы вы, эр Холдор, помогли мне оформить вольные для всех рабов, принадлежавших моему… родственнику! — отдает первое в своей жизни распоряжение Этерия. — Я не желаю становиться рабовладелицей!

— К сожалению, эира, я не смогу выполнить ваше указание, — ничуть не удивляясь словам девушки, качает отрицательно головой законник.

— Отчего же?

— Видите ли, эира, ваш дядя, вероятно, предвидел, что у вас может возникнуть желание избавиться от рабов, или даже вообще продать его дело, которому он посвятил всю свою жизнь. Поэтому он назначил вас своей наследницей с единственным условием.

— Что же это за условие? — Этерия хмурится: ей не нравится, что незнакомый эр, пусть даже дальний родственник, пытается даже из могилы распоряжаться ее жизнью.

— В соответствии с указаниями усопшего, вы, эира, получите наследство лишь в том случае, если пообещаете под магической присягой не продавать, не дарить и не избавляться каким-либо иным образом от оставленного вам имущества на протяжении двух лет. Только через два года вы сможете распоряжаться своим наследством свободно, без каких-либо условий.

— Вот как, — еще больше хмурится Этти. — А что будет, если я откажусь от оставленного мне наследства или попытаюсь нарушить условия?

— И в том, и в другом случае ювелирное дело, оставленное вам дядей, перейдет в распоряжение Совета Союза ювелиров Империи, домашние рабы будут переданы Совету Старейшин Кояш-Кена, имущество — продано. Вам достанется лишь пять тысяч империалов из тех десяти, которые хранятся в Большом Императорском банке.

— Благодарю за разъяснения, эр Холдор. Вы закончили зачитывать перечень?

— Нет, осталось еще около двух десятков пунктов.

— Тогда прошу вас продолжить, — вздыхает Этти.

На самом деле ей уже не интересно, сколько чайных и столовых сервизов из аджурманского фарфора и сколько комплектов столового серебра успел приобрести ее дядюшка. Но, пока законник продолжает бормотать скороговоркой наименования, у нее есть время подумать о предоставленном ей выборе. Пять тысяч империалов — солидная сумма. Ее хватит, чтобы оплатить лицензию и открыть собственное бюро магических услуг.

Дар у Этти редкий, но очень полезный: она способна управлять так называемыми «малыми формами жизни» — от невидимых простым зрением мельчайших организмов до животных размером с аджурманского кробелика, а самцы этих грызунов в зрелом возрасте с трудом умещаются в две мужских ладони.

Итак, на одной стороне весов — пять тысяч империалов и понятная, привычная жизнь. Одинокая жизнь: лучшая подруга Этерии встретила своего дракона и теперь готовится к счастливому замужеству и переезду в Драконий Лес. Сама Этти, возможно, со временем сумеет составить достойную партию с кем-то из благородных эров, так же владеющих неплохим состоянием. Но она так мечтала попутешествовать, посмотреть мир!

На другой стороне весов — оставленное ей ювелирное дело и судьба нескольких десятков рабов, которых она, Этерия, сможет освободить и отпустить на волю, пусть даже только через два года. А еще — новая страна и новые знакомства — то, что так влечет юную и романтичную магичку.

— Итак, эира Кьергор, вот краткий перечень имущества, которое станет вашим, если вы исполните то условие, которое я вам уже разъяснил, — вырывает Этти из задумчивости голос эра Холдора. — Вы готовы озвучить свое решение?

— Да, готова, — решительно кивает девушка. — Я принимаю наследство на условиях, оставленных эром Ярвиненом.

— Прекрасно! — на усталом лице эра Холдора проступает одобрительная улыбка. — Скажу по секрету, ваш дядя надеялся, что вы продолжите его дело. Предлагаю вам закончить с формальностями сейчас: эр Мортэн и свенд Торстен выступят свидетелями, которые смогут при необходимости подтвердить ваше добровольное согласие. А потом, пока вы будете собираться, я смогу немного отдохнуть. Надеюсь, вы позволите мне сопровождать вас на пути в Кояш-Кен?

— Да. Думаю, мы так и поступим. Что мне нужно сделать? — Этти настроена решительно.

Эр Холдор извлекает из нагрудного кармана прозрачный, как слеза, магический кристалл истины, кладет его на стол перед Этерией.

— Возьмите, эира Кьергор, кристалл в руки и просто отвечайте на мои вопросы.

— Хорошо.

Чуть подрагивающими от волнения пальцами девушка сжимает удлиненный четырехгранный камень с заостренным концом и поднимает выжидательный взгляд на законника.

— Как вас зовут? — спрашивает тот.

— Я — эира Этерия Дивина Кьергор, — отвечает Этти и кристалл в ее кулачке отзывается зеленым сполохом.

— Личность подтверждена, — раздается спокойный голос эра Мортэна.

— Согласны ли вы, эира Кьергор, принять оставленное вам наследство, и обязуетесь ли сохранять его, не продавая, не передаривая и не избавляясь от него каким-либо иным образом в течение двух лет? — задает следующий вопрос законник из Кояш-кена.

— Согласна и обязуюсь, — отвечает Этти, и кристалл истины вновь вспыхивает зеленым.

— Магическая клятва принята и подтверждена, — свидетельствует эр Мортэн.

— Ну, вот и все, — эр Холдор забирает и прячет обратно в нагрудный карман кристалл Истины. — Позвольте, эира Кьергор, выдать вам сумму в сто золотых империалов. Этого должно быть достаточно, чтобы вы смогли приобрести все, что вам необходимо для дальней поездки.

Этерия чуть смущенно улыбается и кивает. Она понимает, что эти империалы теперь принадлежат ей по закону, но все равно чувствует себя скованно, неловко и одновременно радостно: половины этой суммы ей хватит, чтобы полностью обновить гардероб, внести последний взнос за проживание в пансионате академии и вернуть небольшой долг доброй кадже Маргарэте.

— И, прошу вас, эира Кьергор, не экономьте на собственной безопасности, — напутствует девушку эр Холдор, — наймите возчика, который довезет вас до всех модных лавок, а потом доставит в академию — вы ведь все еще живете в пансионате?

— Да…

— Завтра в полдень я приеду к вратам академии, чтобы отправиться вместе с вами в Кояш-кен. Вы успеете собраться?

— Да… — вновь кивает Этти.

— Тогда до завтра, эира Кьергор.

— До встречи, — Этерия встает, раскланивается с мужчинами, прячет потяжелевший кошель под верхнюю юбку и выходит из дома законника на широкий проспект.

Ей предстоит много хлопот, но, в кои-то веки, эти хлопоты — приятные.