5. Путь в Кояш-кен

В день отъезда Этерия просыпается ни свет, ни заря. Принимает душ, просушивает и тщательно заплетает свои темно-каштановые чуть вьющиеся волосы, вплетая в них синюю девичью ленту.

Аккуратно укладывает в пару саквояжей новые неношеные наряды, которые приобрела накануне, потратив на все не более пяти десятков золотых империалов. Надевает дорожное платье из плотной ткани немаркого серого цвета, на голову — соломенную шляпку, тулья которой украшена траурной лентой — белой с черной вышивкой: знаком скорби по умершему дядюшке. Ноги обувает в новые кожаные башмаки с невысоким устойчивым каблучком.

Последний раз посмотрев на себя в зеркало, которое отражает миловидное овальное личико с пухлым ротиком и выразительными иссиня-черными глазами, подхватывает поклажу и выходит из комнаты, которая долгие четыре года служила девушке надежным пристанищем.

Этерия не считает себя опытной путешественницей. Раньше ей приходилось выезжать из Тау-Ары, столицы королевства Шехерлар, только в родной городок, до которого всего пять часов езды конным дилижансом. Сейчас ей предстоит куда более длинная дорога, и это наполняет сердце Этти радостью, предвкушением и одновременно — подспудной тревогой: мало ли что может случиться в пути? И как ее встретят там, в Кояш-кене, в доме дяди?

Эр Холдор, как и обещал, уже ждет Этерию за воротами академии. Мужчина выглядит посвежевшим и радует глаз опрятным добротно сшитым костюмом. Он не поскупился: нанял флэткар. Завидев Этти, мужчина подходит к ней, учтиво кланяется, здороваясь, забирает из рук тяжелые саквояжи и лично грузит их в багажное отделение летающей повозки.

— Устраивайтесь удобнее, эира Кьергор, — рекомендует ненавязчиво. — Этот флэт доставит нас до первого постоялого двора на Имперском тракте.

— А дальше как? Дилижансом? — интересуется Этти.

— Боюсь, если мы будем добираться дилижансами, то дорога займет не менее пяти дней, а вам, эира Кьергор, желательно оказаться на месте как можно скорее, — качает головой законник.

— Почему? — Этти удивлена: в ее понимании, даже если бы она явилась через месяц — ее наследство никуда не подевалось бы.

— Видите ли, эира, ювелирное дело держится во многом на личных знакомствах и договоренностях. Ваш дядя, эр Ярвинен, руководил своим хозяйством сам, предпочитая обходиться без старшего управляющего, и теперь все, с кем покойный сотрудничал, ждут от нового владельца подтверждения прежних договоренностей. Пока они его не получат — дело стоит, прибыль теряется.

— Значит, сразу по прибытии мне придется первым делом познакомиться со всеми партнерами моего дядюшки?

— Да, это необходимо. Если позволите, я помогу вам, — предлагает эр Холдор. — Эр Ярвинен доверял мне, так что большинство его деловых документов заверено моей магической печатью.

— Благодарю вас, эр. Думаю, я, как и мой дядя, буду пользоваться вашими услугами, — Этерия уже не выглядит такой веселой, как всего пару минут назад: она чувствует, как на ее хрупкие плечи нелегким грузом ложится новая ноша. — И все же, каким транспортом мы можем воспользоваться, чтобы добраться в Кояш-кен как можно скорее?

— На каждом постоялом дворе, которых много вдоль тракта, дежурят возчики с флэткарами. Вот на них и будем совершать перелеты от одной остановки до другой. Это не самый дешевый способ путешествовать, зато самый быстрый и безопасный.

— И как скоро мы окажемся в Кояш-кене?

— Думаю, успеем завтра к ночи, — терпеливо отвечает на расспросы эр Холдор. Он и сам не прочь поговорить: за хорошей беседой и пусть пролетает быстрее.

Этерия на некоторое время замолкает. Она смотрит на проносящиеся мимо флэткара, который движется невысоко над землей, улочки и дома Тау-Ары и мысленно прощается с городом своей юности на долгие годы, а может быть, и навсегда.

Постепенно высокие, в три-четыре этажа, нарядные особняки знати сменяются одноэтажными скромными домами простого люда. Перед флэткаром встает высокая арка, знаменующая собой границу города и начало Имперского тракта.

Пролетев под аркой, магическая повозка набирает высоту и у Этти захватывает дух: ей никогда еще не приходилось видеть землю и все, что по ней ходит, ездит, бегает и ползает, с высоты птичьего полета.

— Завораживающее зрелище, не правда ли? — заметив взволнованное взгляды своей попутчицы, улыбается законник.

— Вы правы, эр Холдор, — соглашается девушка. — У меня просто нет слов, чтобы описать эту красоту.

Чтобы добраться до границы королевства Шехерлар, путники тратят восемь часов и делают две пересадки.

Солус, дневное светило, прячется за горизонт. На смену ему из-за пиков Трехрогих гор выкатывается ночное светило — Сигил. Его света хватает, чтобы возчик не сбился с дороги.

— Вы можете подремать, эира Кьергор, — предлагает законник. — Мы будем лететь всю ночь, остановимся лишь раз, чтобы сделать пересадку.

Этерия с благодарностью кивает, но уснуть ей еще долго не удается: налюбовавшись на расстилающиеся внизу виды при свете дня, она теперь сравнивает их с ночными, и находит, что вторые не менее прекрасны.

***

Рассвет застает Этти и эра Холдора на дворе очередного трактира, где путники остановились, чтобы размять ноги, позавтракать и сменить флэткар.

Спустившись по откидной лесенке из трех ступенек, девушка с любопытством оглядывается по сторонам. Внезапно ее носа достигает странно знакомый запах — ей приходилось слышать такой в лечебнице при академии, в палатах для самых тяжелых лежачих больных.

— Откуда этот смрад? — невольно морщится она и крутит головой, пытаясь отыскать источник зловония.

Эр Холдор кивает в сторону дощатого строения с крытой соломой крышей:

— Это оттуда.

— А что там? — Этти разглядывает щелястый барак и передергивает плечами при мысли о том, что он выглядит очень неуютным.

— Там ночуют невольники, которых работорговец гонит в столицу империи на продажу.

— Там… рабы?!

— Не беспокойтесь, эира Кьергор, вы их не увидите: мы сейчас быстро найдем нового возчика, купим еды на вынос и отправимся дальше. Поесть можно и в повозке. Идемте скорее в таверну: я закажу вам отдельную кабинку, а сам займусь поиском очередного флэткара.

— Но, судя по запаху, многие из этих людей больны, их раны гноятся! Я… могла бы помочь… — упирается Этти: она не привыкла оставлять без помощи тех, кто в ней нуждается.

— Вы не сможете вылечить всех, эира! — пытается отговорить девушку ее провожатый. — К тому же, разве вы — целитель?

— Я — маг, управляющий малыми формами жизни! Я смогу избавить несчастных от паразитов и от невидимых тварей, вызывающих гниение плоти!

— Но в невольничьем караване обычно не менее сотни душ — вы обессилите. К тому же, это займет немало времени, а мы спешим, — продолжает настаивать на своем эр Холдор.

— Тогда… тогда я окажу помощь хотя бы женщинам, детям и самым тяжелым больным среди мужчин, — Этерия дает понять, что не тронется с места, пока не добьется своего.

— Будь по-вашему, эира, — сдается законник. — Позвольте, я проведу вас в отдельную кабинку обеденного зала, а потом постараюсь отыскать караванщика и договориться с ним по поводу оказания помощи его… товару.

— Товару? — хмурится, но идет следом за мужчиной Этти. — Помощь оказывают людям, а не товару…

Хорошо, что у Этерии крепкие нервы, луженый желудок и опыт работы в лечебнице Королевской академии: она не падает в обморок и не бегает в кустики, чтобы распрощаться с завтраком при виде ужасных ран и язв, стертых до кости запястий и щиколоток, засаленных, полных вшей волос разумных существ, попавших в неласковые руки работорговца.

— Не понимаю, почему караванщик так плохо заботится о рабах? — склоняясь к очередному невольнику, рассуждает вслух Этерия. — Ведь чем сильнее и здоровее раб, тем дороже его можно продать!

— А вы попытайтесь устроить сотню душ на вот таком вот постоялом дворе, как этот, — ворчит недовольный законник. Голос его из-под платка, надушенного ароматическими маслами, звучит приглушенно — что поделаешь: у мужчины желудок не так крепок, как у его подопечной. — Невозможно создать толпе закованных в колодки двуногих такие условия, будто каждый из них — минимум благородный эр!

Эира Кьергор фыркает возмущенно, но не находится с ответом. В сопровождении надсмотрщиков она переходит от одной группки рабов к другой, не жалея себя, тратит магическую силу: избавляет несчастных от паразитов, обеззараживает их раны.

— А это что такое?! — замирает она возле лежащей прямо на сыром земляном полу девочки. Малышка трясется в ознобе, стучит зубами, ее худенькое бледное тельце содрогается от дрожи.

— Это… дочка рабыни из племени дваргов. Мать девочки умерла, не вынеся тягот пути — кто ж знал, что баба на сносях? — рассказывает надсмотрщик. — А малая вот тоже разболелась. Видать, уйдет вслед за родительницей. Хозяину — убыток.

— Я… куплю ее! Зовите владельца! — требует Этти. Она никогда не видела дваргов вживую и определить возраст ребенка не может, но это не повод отказываться от покупки!

— Но, эира Кьергор, зачем вам умирающий детеныш дварга? — пытается образумить девушку законник.

— Затем, что я не позволю малышке погибнуть здесь, в этой вонючей дыре! — бушует Этти.

— Вы не сможете выкупить и спасти всех рабов, которые попадутся вам на пути, — увещевает эр Холдор.

— Значит, спасу хотя бы некоторых. Уж на то, чтобы купить эту малышку, у меня денег хватит! Надеюсь, настанет день, когда люди поймут то, что понимают Перворожденные: нельзя лишать свободы разумное существо! Вот почему я всегда… — Этти запинается: ей не хочется признаваться, что она мечтала стать Хас Исемле дракона. — Я всегда преклонялась перед мудростью Старших рас, — договаривает она тихо.

***

Пока эр Холдор разыскивает владельца каравана и оформляет покупку, Этерия быстро осматривает оставшихся в очереди рабов.

— Вы скоро? — заглядывает в барак законник, по-прежнему прижимая к носу надушенный платок.

— Я уже закончила. Девочку можно забирать?

— Да, владелец отдал ее нам бесплатно — в счет оказанной вами услуги по улучшению состояния остального товара.

— Тогда мне нужна отдельная комната, бадья с горячей водой, пара сухих простыней и какая-нибудь чистая одежда, в которую можно будет одеть малышку. — Этти подхватывает ребенка на руки и поспешно выходит на свежий воздух. — Распорядитесь, эр?

— Разумеется, хотя мне очень не нравится, что мы теряем на этой остановке добрых четыре часа…

— Вот чем скорее организуете все, эр Холдор, тем скорее мы сможем отправиться дальше.

Через пару часов выкупанный, причесанный, напоенный горячим молоком с медом, укатанный в теплое одеяло ребенок спит на коленях у своей новой хозяйки, эиры Кьергор, которая сидит на заднем сиденье флэткара и прижимает к себе почти невесомое детское тельце.

Еще пара пересадок, и вот в сгустившейся тьме показываются огни Кояш-кена. Некоторые из магических светильников, озаряющих улицы столицы Срединной Империи, сияют так ярко, что могли бы поспорить с Сигилом.

— Ну, хвала Изначальным, мы добрались, — выдыхает эр Холдор. — Сейчас познакомлю вас с домашней прислугой и все мы сможем отдохнуть.

— Надеюсь увидеть вас в своем доме завтра не позднее полудня, — отдает распоряжение Этерия. — Хочу как можно скорее начать вникать в дела.

— Разумеется, эира Кьергор. С вашего позволения, я приду к десяти часам, по утренней прохладе.

— Не знаю, в котором часу принято у вас завтракать, но буду рада, если вы согласитесь разделить со мной трапезу, эр, — не забывает о вежливости Этти.

— Благодарю за оказанную честь, эира. Я с радостью составлю вам компанию.

***

… В свой новый дом Этерия Дивина Кьергор в сопровождении законника входит чрез несколько минут после полуночи: усталая, взмокшая в своем теплом платье от южной жары, с растрепанной косой и со спящей девочкой из племени дваргов на руках.

Встречают ее домашние рабы. В их взглядах читается настороженность и недоверие. Вражды и ненависти, к счастью, не заметно.

Отдав распоряжение приготовить комнату для себя и малышки, ванну — только для себя, Этерия передает ребенка с рук на руки самой крепкой из рабынь и падает в первое попавшееся кресло. Она так устала, что не в состоянии сделать еще хотя бы шаг. На довольно крутую лестницу, ведущую на второй этаж, девушка смотрит с ужасом, сейчас для нее это препятствие непреодолимо, как самый высокий горный пик.

— Посижу немного, — извиняющимся тоном сообщает Этти окружающим и обессиленно откидывается на мягкую спинку кресла.

— Позвольте, госпожа, я отнесу вас, — робко делает шаг в сторону девушки крепкий мускулистый мужчина-раб. — Меня зовут Тью.

Вот и первая неловкость! Разве может благородная эира допустить, чтобы чужой мужчина, не супруг волею Изначальных, обхватывал ее руками, прижимал к своей груди? Непозволительная близость!

Но и другие рабы, и эр Холдор ни капельки не возмущены дерзким предложением раба и явно ждут что она, Этерия, ответит согласием.

— Разве правила приличия в Кояш-кене такое дозволяют? — поднимает Этти полный растерянности и смущения взгляд на своего законника. — Тью — мужчина, как он может прикасаться ко мне?

— Он не мужчина, не ровня вам. Он — раб. Вы можете приказать ему носить вас на руках или на плечах, катать на спине, чтобы он служил вам вместо лошади…

— Хватит! Достаточно. Я поняла, — Этерии ужасно неудобно, что она так непочтительно прервала эра, который намного старше ее, но слушать дальше о том, какие гадости она может вытворять с рабом, не опасаясь осуждения, Этти не желает. — Доброй ночи, эр Холдор, — добавляет она, прощаясь с законником, и тот, слегка поклонившись, в сопровождении одного из рабов направляется к выходу.

— Благодарю за заботу, Тью, я буду тебе признательна, если ты отнесешь меня наверх, — шлет эира Кьергор добрую улыбку своему рабу.

Тью улыбается в ответ, аккуратно подхватывает девушку с кресла, нежно прижимает к себе.

— Закиньте руки мне на шею, эира, и держитесь крепче, — подсказывает он, и Этерия послушно обхватывает мощную загорелую шею раба.

Тот легко, почти бегом поднимается по лестнице на второй этаж, где расположены хозяйские покои. Вносит Этти в одну из спален, бережно опускает на укрытое атласным покрывалом ложе.

— Вот так, госпожа. Теперь я уйду. Дальше вам помогут девушки. Но, если вдруг понадоблюсь — пошлите одну из них за мной. Я явлюсь по первому зову.

— Хорошо, Тью. Я постараюсь не беспокоить тебя до утра, — отпускает его Этерия.

Ей все еще жарко и душно от охватившего смущения: еще ни один мужчина не носил ее на руках, не прижимал так близко. И она, Этти, еще ни разу не обнимала мужчин, не прижималась щекой к их груди так, что слышно биение сердца…

Пока Этти отмокает в просторной ванне из мореного дуба, девушки-рабыни разбирают ее вещи. Выйдя из купальни, Этти надевает целомудренную ночную рубашку длиной до пят и укладывается спать на одной постели со своей покупкой.

Сон одолевает девушку так быстро, что она уже не видит, как переглядываются и перешептываются между собой прислужницы, обсуждая свою новую владелицу и удивляясь тому, что благородная эира не побрезговала взять себе под бок маленькую больную рабыню.

***

Весь следующий день Этерия и ее помощник и в какой-то мере наставник эр Холдор разбирают и изучают оставленные эром Ярвиненом документы. Среди них неожиданно обнаруживается и две новых купчих, датированных тем же днем, когда дядюшка Этерии скончался от апоплексического удара.

— А где же сами рабы? — озадаченно рассматривает Этти свитки. — Среди тех, кто мне представился сегодня утром, не было мужчин с именем Альвадон или Кайден.

— На купчих стоит имя торговца рабами, — сообщает эр Холдор. — Давайте я съезжу на невольничий рынок и узнаю подробности у прежнего владельца.

— Я еду с вами, — решает Этерия.

— Вы уверены, что хотите посетить это довольно мрачное место? — сомневается законник. — Поверьте, тот барак у придорожной таверны на тракте покажется вам очень приличным местом в сравнении с тем, что вы увидите.

— Тем более! Я должна убедиться, что с моим… новым имуществом все в порядке.

— Вижу, я не смогу переубедить вас…

— Не утруждайтесь понапрасну, эр Холдор.

Приказав рабу Тиджу подать летающую повозку, Этерия и ее спутник отправляются на окраину города. Видимо, богине судьбы Кемдар угодно, чтобы первым местом, которое посетит Этти в новом для нее мире, оказался рынок, на котором торгуют живым и разумным товаром.