6. Новая хозяйка для Перворожденных

Жизнь в невольничьем бараке, в котором держат Кайдена и Альва, почти замерла. Не слышно ни стонов, ни слез, ни тоскливых напевов. Только пыль кружится-танцует в тонких лучах Солуса, проникающих через щели в стенах. Только сквозняк заставляет поскрипывать приоткрытые двери.

Торговец распродал почти всех рабов, которых пригнал из степей или прикупил в других городах Срединной Империи по дороге к Кояш-кену. Кого не распродал — отдал по дешевке городскому совету. Теперь эти несчастные принадлежат городу: их будут сдавать в аренду — на несколько дней или недель. Незавидная судьба: быть рабом без хозяина. Хуже — только в шахтах, штольнях и каменоломнях.

Торговцу давно пора отправляться обратно, за новой партией двуногого товара. Он бы и ушел, не дожидаясь известий от нового хозяина Перворожденных, но его задержали свои дела.

«Как я мог отдать купчие на Кайдена и Альва, даже не поинтересовавшись именем покупателя? — ругает себя караванщик. — Теперь вот даже не могу ему записку послать, разузнать, отчего он не торопится забирать то, за что отдал половину золотого империала».

…К концу восьмого дня, когда в огромных зеленых глазах эльфа угасает последний лучик надежды, а работорговец от злости начинает рычать и едва ли не пинать Альва и его друга-аджура ногами, в барак заглядывает необычная компания. Возглавляет её девушка. По виду и манерам — самая настоящая благородная эира.

Девушку сопровождает суховатый и сутуловатый мужчина «без возраста» в потертом коричневом костюме — типичный законник. За эирой и законником следуют четыре охранника.

Раздраженный караванщик нехотя встает с лавки и идет навстречу посетителям.

— Чем могу служить благородным эрам? — интересуется он, глядя то на молодую красавицу, то на стоящего бок о бок с ней душеприказчика.

А в том, что это не просто законник, а именно душеприказчик, сомневаться не приходится: траурная лента, повязанная вокруг тульи его шляпы, говорит сама за себя. Девушка тоже облачена в траурное белое платье с черными кружевами по воротнику и манжетам. Ее темные волосы прикрывает изящная шляпка без полей, к которой крепится траурный цветок хризастерии.

— У нас есть купчая на невольников, имена которых — Альвадон и Кайден, — сообщает законник. — Эр Ярвинен, заключивший с вами сделку, скончался в тот же день от апоплексического удара.

— О, какое горе! — восклицает работорговец, всем своим видом изображая скорбь, которой не испытывает. — Полагаю, эира …

— Эира Кьергор, — подсказывает душеприказчик. — Внучатая племянница и единственная наследница эра Ярвинена.

— Благодарю, — кивает караванщик и обращается уже к девушке: — Полагаю, эира Кьергор, вы желаете забрать своих рабов?

— Да, разумеется, — соглашается та. — Можем мы взглянуть на… «товар»?

По тому, с какой неловкостью произносит девушка это слово, караванщик понимает: у нее никогда не было рабов, и она не привыкла относиться к невольникам, как к имуществу.

Торговцем овладевают нехорошие предчувствия — и не напрасно.

Пройдя вслед за ним в темный угол, в котором ютятся два раба, эира делает небрежный жест рукой, и над головами присутствующих зависает облачко, состоящее из мелких светящихся жучков. Они дают достаточно света, чтобы можно было во всех подробностях разглядеть пленников.

— Эльф? И… дракон?! — восклицает девушка.

— Перворожденные?! — вторит ей законник.

Как назло, именно этот момент «выбирает» Кайден, чтобы застонать.

Ослепленный яркостью магического светильника Альвадон вздрагивает, пытается прикрыть друга, защитить его от чужих глаз.

— Альвадон, насколько я понимаю, — это имя эльфа? — бросая через плечо взгляд на караванщика, уточняет эира Кьергор.

Мужчина несколько раз подобострастно кивает.

Аристократка пристально рассматривает мужчин, волею насмешницы-судьбы доставшихся ей в наследство вместе с домом, тремя горными выработками, ювелирными лавками и парой десятков других рабов. Её глаза расширяются от ужаса, когда она замечает исполосованное шрамами лицо Кайдена и его вырванные ноздри.

— Они очень плохо выглядят, — прерывает эира затянувшееся молчание.

Подходит к пленникам, присаживается подле них на колени, кладет руку на лоб дракона, затем — на шею, нащупывая пульс. Охранники дергаются: они уверены, что их хозяйка сильно рискует, приближаясь вплотную к новым рабам, от которых можно ожидать чего угодно. В том числе — нападения.

— Дракон — Кайден — очень болен. И искалечен. — Сообщает эира законнику.

Тот понятливо кивает и оборачивается к работорговцу:

— Вы можете объяснить, отчего товар в таком ужасном состоянии? Продавать умирающих невольников запрещено законами Срединной Империи. Мы можем оспорить законность этой сделки.

Работорговец замирает и забывает, как надо дышать. «Вот оно. Началось!» — проносится в его голове.

Он смотрит на душеприказчика, мысленно посылая всем известным ему богам мольбы об избавлении от этой пары рабов, и проклиная себя то ли за жадность, то ли за жалость, которая вынудила его выкупить Первородных у степняков.

Торговец не видит, как эльф, уловивший в голосе девушки нотки сочувствия, поднимает на нее свои огромные зеленые глаза. Смотрит на нее с мольбой и тянется к новой хозяйке, как тянутся к приветливым взрослым обездоленные дети.

— Да. Я тоже хотела бы получить ответ на этот вопрос, — отворачивается эира Кьергор от эльфа, словно не заметив его молчаливой просьбы, и тот сжимается, закусывает дрожащие губы…

— Я выкупил рабов у вождя одного из степных племен, — работорговец не видит смысла скрывать этот факт. — Там с ними очень жестоко обращались. Сами знаете: степняки — дикие существа, готовые ради забавы на любые зверства.

— Эира Кьергор, — подает голос душеприказчик. — Предлагаю оспорить сделку.

Девушка некоторое время молчит, переводя задумчивый взгляд то на невольников, то на торговца, то на законника.

— Нет. Ничего мы оспаривать не будем, — решает она наконец. — Раз уж дядюшка завещал мне все свое имущество с условием, то не вижу смысла его нарушать в первый же день.

— Это не будет нарушением, — вмешивается законник.

— Будет или нет, я не рискну проверять. Магически закрепленный документ — это не простая бумажка. Возьмите с собой пару охранников и найдите возчика с большим флэткаром. Я хочу забрать свое имущество как можно скорее.

Законник слегка пожимает плечами, одновременно изображая полупоклон, и уходит. А аристократка снова обращается к караванщику:

— Что ж, теперь, когда вопрос решен, я бы хотела услышать все, что вам известно об этих невольниках.

Известно торговцу совсем немного, но главное для себя эира Кьергор уясняет: оба Перворожденных лишены магии. Один — благодаря необычному ошейнику. Другой — благодаря тоткынлык-траве, о которой девушка слышит впервые.

— Ладно, с магией разберемся позднее, — отмахивается она от проблемы, которую по незнанию считает несущественной. — Сейчас главное — доставить дракона в мой дом так, чтобы он не скончался по дороге.

— Кайд не умрет! Он сильный! — впервые решается заговорить Альв.

— Будем надеяться, — вздыхает Этерия.

Ей хочется потрепать эльфа по голове, дать ему понять, что он теперь в добрых руках. Но Этти сдерживается, даже сжимает пальцы в кулаки для верности: показать сочувствие к пленнику перед работорговцем — значит, проявить слабость, а она не имеет права быть и выглядеть слабой, ей еще предстоит доказать партнерам своего покойного дяди, что с ней стоит вести дела.

***

Неповоротливый грузовой флэткар медленно пробирается по тесным людным улицам Кояш-кена. Этерия то и дело с тревогой оглядывается назад — туда, где на дощатом настиле, прикрывающем дно багажного отделения, лежит едва живой дракон и сидит зеленоглазый эльф. Их почти не видно в темноте, но Этти этому даже рада: ей бы не хотелось, чтобы уже к утру вся столица знала о том, что в доме эра Ярвинена появились два новых раба-Перворожденных.

— Как он там? Дышит? — переспрашивает девушка эльфа.

— Кайд живой, Кайд сильный, — кивает Альв.

Он заботливо держит на коленях голову друга, но почти не смотрит на Кайдена — вместо этого сверлит напряженным взглядом спину своей новой хозяйки. У Альва много вопросов к Этти, но девушка строго шикнула на него еще в самом начале пути:

— Сиди тихо, Альвадон. Поговорим, когда доберемся.

Все, что остается взволнованному эльфу — это держать ушки на макушке и прислушиваться к беседе Этерии и сопровождающего ее законника.

А Этти тем временем пытается решить новую проблему, которая нежданно свалилась на ее голову: Перворожденных ей прежде спасать не приходилось, да и нет у нее целительских способностей.

— Быть может, эр Холдор, — негромко спрашивает она законника, — вы посоветуете мне, к кому из именитых целителей Кояш-кена можно обратиться с просьбой осмотреть Кайдена и оказать ему помощь?

— Осмотреть раба? Лечить его? Боюсь, эира Кьергор, ни один сильный и известный своими умениями магистр лечебных дел не снизойдет до такой работы, даже если вы предложите за нее двойную плату.

— Почему?!

— Не захотят терять свою репутацию элитного доктора, работающего только с благородными пациентами.

Этерия озадаченно молчит.

Вот и еще одно отличие между Шехерларом и Срединной Империей: в родном королевстве лекари и целители могут отказать только в двух случаях: если не уверены, что сумеют помочь, и, если пациенту нечем платить за услуги.

Правда, во втором случае каждый лекарь и целитель королевства обязательно подскажет страждущему адрес лечебницы при академии магии, где помощь можно получить бесплатно. И пусть лечением там занимаются адепты целительского факультета под присмотром своих наставников — порой они справляются с такими хворями, с какими не всякий опытный целитель справится.

— А кто лечит рабов? — недоумевает Этерия.

— Другие рабы. Так, как умеют… — эр Холдор не скрывает, что относится с неодобрением к затее своей подопечной. — Вы уверены, эира, что стоит тратить деньги и время на этого раба? В конце концов, вы уже совершили благодеяние, забрав его в свой дом из невольничьего барака. Ваши рабы обеспечат ему уход и облегчат последние страдания…

— Лучше давайте подумаем, эр Холдор, что будет, если мы пригласим лекаря не к рабу, а к аджуру и эльфу? Есть ли в Кояш-кене те, кто знает, как исцелять Первородных?

— Пожалуй, это может сработать, — законник поправляет шейный бант, незаметно ослабляя его, вздыхает задумчиво, потом чуть не бьет себя ладонью по лбу: — Вспомнил! Ну, конечно же! Мы пошлем записку с просьбой о срочном визите эру Сигбьерну. Этот славный молодой человек вырос в Аджурмане, у сестры, которая стала парой дракону. Там же закончил высшую целительскую школу. Он просто обязан что-то знать о Первородных!

— Давайте поспешим и отправим вызов эру Сигбьерну сейчас! — просит Этти: она всерьез опасается за жизнь незнакомого ей аджура и намерена спасти его, даже если это обойдется ей в кругленькую сумму.

— Ну, если вы настаиваете… — нехотя соглашается эр Холдор и достает из папки для бумаг свиток и стилус-самописец.

Этерия одаривает своего помощника благодарной улыбкой и помогает ему составить послание. Она не слышит, как вздыхает с облегчением за ее спиной зеленоглазый эльф, не замечает, как трет он украдкой сухие воспаленные глаза, словно смахивая с ресниц несуществующие слезы.

— Новая хозяйка хорошая, — бормочет Альв, обращаясь к другу. — Новая хозяйка спасет Кайда.

***

В доме эра Ярвинена, точнее, теперь уже в доме эиры Кьергор, десять рабов: четверо мужчин и шесть женщин. Строгого распределения домашних работ между рабами нет. Мужчины ухаживают за садом, окружающим дом, за четверкой лошадей, за флэткарами. В доме, трехэтажном особняке, для них тоже хватает работы: что-то починить, что-то переставить, перенести тяжелые корзины и короба с продуктами в погреб.

Женщины, как и везде, во всех странах и во все времена, занимаются другой работой: чистят, моют, метут, шьют и готовят. Самая старшая рабыня, Ульрика, обучена грамоте и счету, она выполняет роль домоправительницы, ведет счетные книги и решает, кому, что и когда делать.

Уезжая вместе с эром Холдором, Этерия не поставила своих домочадцев в известность о том, куда и зачем отправляется, поэтому ее появление с двумя новыми рабами оказывается для них большой неожиданностью.

Этерия спускается по ступенькам откидной лестницы флэткара и обнаруживает, что встречать ее высыпали все десять рабов. Это даже кстати — не придется терять время на то, чтобы собрать их.

— Тью, Тидж, — окликает она самых рослых и крепких мужчин. — Найдите носилки: нам нужно перенести раба Кайдена.

— Сейчас сделаем, эира, — кланяются рабы и убегают в сторону гаража: видимо, если и есть в хозяйстве носилки, то хранятся они где-то там.

— Дита, Дорет, — продолжает раздавать указания Этти, — ступайте в купальню, согрейте воду и подготовьте все остальное, чтобы отмыть дочиста этих двоих, — она указывает на эльфа и дракона.

Девушки, кивнув, убегают. Зато возвращаются Тью и Тидж с носилками.

— Альв, помоги им переложить своего друга и сам тоже давай спускайся, — обращает Этерия внимание на вжавшегося в высокий бортик флэткара взволнованного эльфа. — Тебя здесь никто не обидит, обещаю, — добавляет девушка, заметив, как настороженно поглядывает эльф на крупных, сильных молодых мужчин.

Сердце Этти невольно сжимается от сочувствия: это как же должен быть затуманен разум Альвадона, чтобы он забыл о том, что все эльфы — гордые неустрашимые воины. Впрочем, как и драконы.

— Ну, и зачем было покупать этих доходяг? — бормочет Ульрика, рабыня-домоправительница. — Какой с них толк? Одни расходы…

— Этих рабов выкупил эр Ярвинен в последний день своей жизни, — оборачивается к Ульрике Этти. — Но даже если бы это было не так — ты намерена обсуждать и оспаривать мои решения?

— Пяток плетей быстро укоротит слишком длинный язык рабыни, которая забыла свое место, — подсказывает Этерии эр Холдор.

Рабыня тут же падает на колени и утыкается лбом в землю:

— Простите меня, благородная эира, я лишь переживаю о том, чтобы сохранить ваше состояние! — молит она приниженно.

— На первый раз — прощаю, — Этти с трудом удерживается от порыва броситься к женщине, которая старше своей хозяйки на пару десятков лет, помочь ей подняться.

Ох, как же сложно вживаться молодой благовоспитанной девушке с кротким нравом в роль строгой хозяйки-рабовладелицы, но по-другому не получится: ей, Этерии, еще два года управляться со всем этим хозяйством, так что авторитет необходимо завоевывать сразу, с первых дней.

— Давай, Ульрика, бери еще двух женщин, и ступайте готовить комнаты для новых жильцов нашего дома, — распоряжается Этти, сурово хмуря брови.

— На третьем этаже свободны две небольшие каморки в разных концах коридора, — докладывает Ульрика. На ее лице застыла маска подобострастия. Искренняя или нет — Этерии остается только догадываться.

— Мы разместим Альвадона и Кайдена на втором этаже, в гостевых спальнях напротив хозяйских покоев, — Этерия уже успела бегло осмотреть свой новый дом, и сейчас это оказывается весьма кстати. — Так я смогу заглянуть к ним в любой момент.

— Рабов? В гостевых покоях? — не выдерживает, переспрашивает с возмущением домоправительница, снова забывая о покорности, но тут же осекается, вновь падает на колени: — Ох! Простите, эира!

— Иди, Ульрика. — Этти игнорирует просьбу о прощении: пусть женщина помучается, гадая, будет она наказана или нет. — Время не терпит. К тому часу, когда эльф и дракон будут вымыты, их новые покои должны быть убраны, а постели застелены и согреты.

— А белье? Какое белье им стелить? — Ульрика опасается вновь совершить промашку.

— Самое простое, — говорит Этти, и на лице рабыни проступает облегчение. Она проворно вскакивает с колен, берет под руки двух других женщин — Меррит и Джитт — и уводит их в дом.

Тем временем мужчины справились с заданием: переложили дракона на носилки, спустили их с флэткара и поставили на землю рядом.

— Несите его сразу прямо в общую купальню, — велит им эира Кьергор. — И ты, Альв, тоже ступай с ними. Будем тебя отмывать.

— Альв любит мыться, — сообщает эльф. Он по-прежнему держится робко и старается не отходить далеко от своего пребывающего в забытьи друга.

— Вот и хорошо. — Этти снова с трудом удерживается от того чтобы прикоснуться к пленнику, погладить его по плечу в знак симпатии и доброго отношения.

Расплатившись с возчиком и обеззаразив на всякий случай его флэткар, Этти заодно прощается и с законником:

— Я признательна вам за помощь, эр Холдор, без вас бы я не справилась. Но теперь уже ночь, думаю, вас заждалась ваша семья. Приходите завтра к полудню: продолжим разбирать документы, хорошо?

— Вы уверены, что мне не стоит вместе с вами дождаться прибытия эра Сигбьерна? Я мог бы…

— Думаю, с эром Сигбьерном мы познакомимся и договоримся сами, — останавливает его Этти. Голос ее звучит решительно. — Не смею лишать вас законного отдыха. До завтра.

— До завтра, эира Кьергор, — кланяется законник и направляется к воротам неспешной походкой.

Этерия тут же забывает о нем — несмотря на поздний час, ей предстоит еще куча работы: вымыть, одеть и разместить пленников, позаботиться о том, чтобы рабыни не забыли накормить Альва, дождаться целителя и заняться, наконец, лечением второго нового раба, Кайдена.