Глава 10

Чудной камень в руке Варка освещал небольшой участок гладких, почти идеально отшлифованных ступенек. Они привели в длинную залу, следуя по которой, из мрака одни за другими появлялись ровные пары колонн. Каждый шаг сопровождал многократный отзвук, но к эху я привыкла и не обращала внимания. И вдруг на пути, будто звезды в морозную ночь, что-то замерцало. Подошли ближе, и ахнула от вида монет, золотых слитков, драгоценных камней, украшений, сваленных огромными грудами. Тусклый свет отражался в драгоценностях — и все сияло, переливалось. От красоты такой аж дух захватывало.

— Возьми что-нибудь, — предложил Варк. И видя, что я робею, легонько подтолкнул в спину.

— Там могут быть змеи и пауки.

— Змеи тебя не тронут, не бойся, — он резко махнул рукой, и я увидела, как от яркого пятна света лениво уползают змеи. — Они сопровождают нас с первых шагов по Асхаму, но не нападают, потому что ты — это ты.

— Ничего не знаю! Не трогай! — рассердилась. — Обещаю, выкинешь еще что-нибудь, я тебя придушу, чтобы не чудил, — а сама подошла ближе к груде сокровищ, наклонилась и застыла, разглядывая поразительный по красоте браслет.

— Здесь все твое по праву избранной, — Варк коснулся другого украшения, показывая, что все хорошо.

— Ну, не мы клали — не нам брать, — с сомнением ответила я, в душе борясь с желанием присвоить вещицу.

— У тебя глаза горят.

— От восхищения работой ювелира. Смотри, каждый листик и цветочек отчеканен. Будь оно из другого металла — ничего не потеряло бы в красоте. Да и Кхарт увидит

— заберет, еще и спросит, где взяла его. Если же не выберемся отсюда, так какая разница: помирать с браслетом или без него, — грустно улыбнулась. — Пойдем скорее дальше, а то я не идеальная, — и показала, как готова загребать сокровища.

Когда колонны закончились, ступили на каменный мост, перекинутый через широкую трещину. Варк беззаботно зашагал по нему, и я закричала:

— Стой! Вдруг упадет!

А он топнул ногой и улыбнулся, приглашая пройти. Ну и пусть считает меня трусихой. Береженого Бог бережет.

На дне расщелины отражала свет стоялая вода, от которой пахло тухлятиной.

«Вместо сокровищ лучше бы годную для питья воду нашли, радости было бы не меньше», — с грустью подумала. Вода у нас закончилась, эх.

Затем на пути появились две стелы, упирающиеся шпилями в высокий ровный потолок. Даже не представляю, как все это строители вырезали из цельной скалы. Варк остановился перед одной, задумчиво осмотрел закорючки и протянул мне руку:

— Я не смогу пройти без тебя.

В этот момент у меня появилось терзающее подозрение: вот почему возился со мной! Но представив, как иду по катакомбам совсем одна, вздохнула и подала руку. Встав вровень, мы вместе сделали шаг вперед, и я ощутила, как прошла сквозь нечто, от чего каждый волосок на теле встал дыбом. Повернулась к Варку: он тоже выглядел взволнованным.

«Надо же, ему тоже страшно. Как мило», — улыбнулась, и он приподнял бровь.

— Думала, ты не боишься.

— Только самонадеянный глупец не боится, — потянул меня дальше. — Идем, нужно спешить.

От неожиданного шороха подпрыгнула на месте. Варк осветил место, откуда послышались звуки, и на яркий участок с одной из колонн спрыгнула златокрыла.

— Маленькая засранка! — сорвалось с языка.

— Не уверен, что заклинатели смели так обращаться к…

— Знаю, — оборвала его и прижала ладонь к скачущему сердцу. — Но я — не они, у меня все не так.

Драконица подползла ко мне, встала на задние лапы и попыталась по тунике забраться на меня, но под острыми когтями тонкая ткань затрещала. Тогда Варк подхватил ее и потянулся, чтобы посадить на мое плечо, но я заупрямилась:

— Она разорвет тунику.

— Хорошо, посажу к себе, — ответил он и посадил златокрылу на свое. Довольная ящерка уселась на широком мужском плече и обиженно отвернулась от меня.

Мы вышли к гладкой стене с каменными двустворчатыми дверями. Две большие створки зеркально украшали фигуры драконов, чьи хвосты с дверей тянулись к колоннам, и, обретя полный объем, обматывали их снизу доверху.

— Дотронься до одного из них, — подсказал Варк.

Я с опаской тянула руку, но не успела коснуться — пасти разомкнулись, по створкам пронеслось сияние, на мгновение явив тот же знак, что видела на полу в нижнем Драконьем Храме, и они распахнулись.

Перед нами расстелилась длинная лестница, уводящая вниз. По бокам, где обычно располагаются перила, — широкие ниши, на которых в разнообразных позах высечены изваяния ящеров и драконов. Потом ступени плавно перешли в еще один протяженный мост. Перед тем как ступить на него, глянула вниз и ойкнула. В воде что-то плескалось.

В середине моста, по бокам, прямо из воды высились еще две стелы с письменами и голубоватым отблеском. Около них волосы наэлектризовались, больно защелкали искры, и я со всех ног ринулась вперед, таща за собой Варка и молясь всем богам, которых знала.

С моста вышли на просторную квадратную площадку с высокой четырехгранной плитой и десятком скульптур ящеров в человеческий рост. Дальше идти некуда. Снова тупик.

— И что делать? — подавленно спросила я.

— Отдохни, я подумаю.

— Могу помочь чем-нибудь?

— Нет, ты не знаешь хроник и традиций, поэтому постарайся просто не плакать и не отвлекать. Хорошо?

Он отдал свою накидку, чтобы не мерзла, сумку и указал на место около моста. Там я и села.

Варк обходил изваяния, тщательно рассматривал каждое и хмурился. По его суровому, сосредоточенному виду поняла, что дело слишком серьезно. Чтобы меньше нервничать, свернулась калачиком на тунике и закрыла глаза. Время шло. Я молчала, прислушивалась, как внизу плещутся гады, как Варк толкал и расставлял скульптуры, которые я с места не смогла бы сдвинуть, нервно сжимала кулаки и массировала пальцы… Ждать последние мгновения жизни невыносимо мучительно.

— Гленапупа! — тревожно окликнул Варк, вырвав из размышлений. Я вскочила и метнулась к нему.

— Дай, что-нибудь свое!

Я задумалась. Тогда он оторвал лоскуток от моей туники, вложил ткань в пасть дракона, что стоял посередине, и взял меня за руку. Сначала ничего не происходило, а потом кристаллы в глазницах ящеров загорелись, раздался громкий, тревожный скрежет, и изваяния начали уходить под землю. Почти мгновенно площадка покрылась черными дырами. Варк стоял столбом, я жалась к нему. С каждой исчезающей статуей грохот нарастал, а когда последняя пропала, наступила тишина. Сердце отсчитало пару ударов, и прямоугольная плита в центре засияла: с одной стороны белым цветом, с другой — желтым, третьей — красным, как кровь, а четвертой… Нам пришлось обойти, чтобы увидеть яркий синий свет.

— Нам туда, — указал он на синее мерцание.

— Уверен?

— Тогда синее пламя меня не убило.

Аргумент не впечатлил. Хотела слезно попросить хорошенько подумать, но Варк обхватил меня за талию, рывком поднял и так посмотрел. Вах!

— Целуй уже, — прошептала я. — А то так и умрем.

— Когда выберемся, — улыбнулся он и шагнул в сияние.

Меня закружило, затошнило, обдало холодом и жаром, а потом я поняла, что мы падаем…

— А-а! — заголосила отчаянно, понимая, что вот он последний миг…

Варк обо что-то ударился, застонал от боли и ослабил хватку, но руку не отпустил. Так, держась друг за друга, и покатились по скользкому, отшлифованному откосу, а потом рухнули в воду.

Тысячи иголок впились в тело. Я закричала, думая, что это вгрызаются твари, но боль стихла, и остался лишь сковывающий холод.

Уходя под воду с головой, отчаянно гребла руками, ногами. Ничего не видела и не понимала из-за темноты и паники, не могла сориентироваться, куда плыть. И тут совсем рядом раздался надрывный крик Варка:

— Гленапупа!

Не успела испугаться за него, как уперлась ногами во что-то большое и шевелящееся, и теперь, срывая голос, заорала уже сама. Тело тисками сжало что-то огромное, холодное. Настолько сильно, что не могла ни то, что пискнуть, вздохнуть. Еще немного, и затрещат кости. Это нечто поднимало меня над водой.

— Гленапупа! Гленапупа! — встревожено звал Варк, но я не могла даже пискнуть. Однако звуки грохочущих в вязкой тишине капель, заставили его обернуться.

— Кх-хто-о она-а, — прошелестел пугающий шепот. И в сумраке засияли огромные желтые глазища с горизонтальным зрачком… — С-сдес-сь нет-с месс-с-ста чуш-ш-им.

Я видела ошарашенное лицо Варка. Он неловко, как деревянная кукла, склонился в поклоне и, казалось, проглотил язык. Его молчание казалось мне вечностью.

— Избранная дракона, — наконец, ответил он с благоговением, но глухим от волнения голосом.

— Уф-фе-ерен? — грозный вопрос эхом разнесся по пещере.

— Да, — он отвечал с паузами, за время которых я, наверно, поседела. Хоть и на краю смерти, а обида кольнула: «Все-таки сомневается во мне!»

— Что ж-ш-шь… — чудовище ослабило хватку, я жадно задышала, зато снова упала в ледяную воду.

Варк бросился ко мне и на руках вынес на берег.

Зуб на зуб не попадал от холода и страха. Я стояла на коленях в воде и с трудом сдерживала истерический смех. Надеюсь, это не мой жених. А потом хлынули слезы.

Варк опустился рядом, притянул к теплой груди. Он гладил меня по спине, по волосам, а я горько рыдала.

— Все хорошо. Гленапупа, все хорошо, — шептал на ухо, но я отчаянно вертела головой и никак не могла успокоиться.

Теплая ладонь скользила по моему телу, растирала плечи, руки, спину. Если бы не он, совсем бы околела. Упиваясь страданиями, не сразу обратила внимание на упирающуюся в бедро мужскую плоть. От удивления, неверия даже перестала всхлипывать, а Варк, поняв, что тайное стало явным, смутился. Потом отстранился и встал.

— Надо выбираться отсюда. Иначе околеем, — помог встать мне. — Страж святилища ждет нас.

— Но ес-с-сли ис-с-сбранная-я хотщ-щет ос-статтьс-ся… — фарами заморгали желтые глаза.

— Не-нет, — завертела я головой и вцепилась двумя руками в Варка.

— Ш-шенщ-щины-ы, — раздался всплеск воды, и совсем рядом послышалось сипение: — С-садис-сь, ис-сбранная-я.

Я оцепенела, но крепкие мужские руки подняли и усалили на хребет огромного монстра. Кто это, так и не поняла, но подозревала, что змеище. Варк сел за мною и схватился за выступающий гребень.

— Держ-жис-сь, ш-шрец-ц-с! — и монстр, извиваясь, поплыл в черноту пещерных вод.

От холода ломило пальцы ног. И плыть в темноте страшно. Лишь присутствие спокойного жреца помогало бороться с паникой. Иногда мы погружались в воду по шею, но вода потеплела, и я перестала стучать зубами

— С-садерш-шите дых-хание! — скомандовало чудовище. Только успела исполнить и зажмурилась — погрузились в воду, а вынырнули уже снаружи, в море, и утреннее солнце ослепило нас. Я, было, обрадовалась, что скоро окажемся на суше, однако змей поплыл не к берегу, а вдоль него.

— Нельзя, чтобы заподозрили, что были в Асхаме, — пояснял Варк. — Про осла скажем: привязали для отвода глаз. За нами следили, и мы скрылись. Так выгадаем время, ты больше узнаешь о драконах, и поводим врагов за нос.

Да нам можно сказать, что на нас напали, потому что Варк был в ссадинах и кровоподтеках. Я, наверно, выглядела чуть лучше.

Если бы я не боялась пресмыкающихся, наслаждалась бы плаванием. Вот только на ком плыву? Виднелась лишь часть хребта — остальное скрывала вода.

«Почему златокрылица не выбрала на площади Варка?» — в который раз недоумевала я. — Он ведь любит златокрылов. А они его. И умный…»

На горизонте возник берег. Подплывая к нему страж Асхама нырнул глубже, оставляя над поверхностью лишь наши головы, чтобы случайные зрители подумали, что мы плаваем. А когда до песчаной косы осталось рукой подать, соскользнули с хребта чудовища и поплыли к берегу. Оно же, не дожидаясь благодарностей, исчезло в пучине.

Когда выбрались на сушу, Варк упал спиной на теплый песок и раскинул руки.

— Мы живы! — блаженно выпалил и закрыл глаза.

Я тоже упала. Только напрасно надеялась на нежность. Счастливый Варк лежал совсем рядом, но миновала опасность — и он отгородился равнодушием. Больше не было между нами ни искры, ни притяжения. Обида комом встала в горле. Вздохнула.

— Не переживай! Мы в предместье Лагсарна. Если посчитать время нашего отсутствия, как раз выходит, что добрались сюда в спешке, без остановок. Посетим здешний храм, отправим письмо Кхарту — и все выйдет как нельзя лучше… — делился планами жрец, не замечая моей печали. Так и не дождавшись ответа, почувствовал: если женщина молчит, что-то неладно. Приподнялся, внимательно проследил, как я встала, криво улыбнулась и побрела к ближайшим кустам — отжимать одежду. Однако следом не пошел.

Скрывшись в зарослях, я совсем поникла.

«Нашла отмороженного, а теперь страдаю по нему… Нафиг! Лучше найду!» — вытерла слезу и занялась самонастроем, что я — гордая, самодостаточная женщина (ну, или еще не женщина, не важно).

Лишь успокоившись, вышла на пляж. Варк сидел на берегу. Увидев меня, встал, и мы отправились на поиски новых приключений, которых за прошедшие сутки и так хватило с лихвой.

Уставшая, голодная, мучимая жаждой, я брела по пыльной дороге. Влажные ноги и подол покрылись пылью. Сошла бы за крестьянку, если бы не бледность кожи. Варк тоже подметил несоответствие, поэтому накинул на меня свою незаменимую тунику, обмотал, будто бы платком, и теперь шагал, щеголяя широкоплечей фигурой и улыбаясь встречным теткам, идущим к заводи с корзинами и детьми.

Женщинам подлец нравился, и они улыбались в ответ, перешептывались между собой, хихикали. Мне же доставались оценивающие взгляды. Еще бы, видный мужик, пусть и в лохмотьях, и злющая колючка, с горящими от гнева глазами. Насладившись моим бешенством, Варк притянул к себе.

— Ревнуешь?

— Пусти! — попыталась отстраниться, но в ответ он одобрительно шепнул:

— Узнаю Гленапупу. А то плелась сама не своя! — и подмигнул.

— Пусти! — зашипела, дрожа от бешенства, но жрец всегда поступал по своему уразумению. И я, доведенная до предела, пнула его.

— Да обрушится кара на святотатицу! — пародируя напыщенных стариков, гнусаво завопил он и погрозил пальцем, и мне нестерпимо захотелось расцарапать его наглый фэйс! Р-р-р!

— Целоваться будем? — не унимался он. Сложил губы трубочкой и потянулся ко мне. Я же вытянула руку и накрыла улыбающийся рот ладонью.

— Передумала, — обдала его убийственным взглядом.

— Да ты меня соблазняешь! — продолжал паясничать он.

— Не для тебя моя ягодка созрела! — огрызнулась через плечо.

— Что?

— Что слышал!

Пока пререкались, добрались до города. По сравнению со столицей, небольшой городок выглядел скромненько, но уютно. Палисадники, садики, тихие улочки, утопающие в зелени, по которым размеренно шествовали горожане. Но я брела равнодушная к красоте и раздраженная, пока по пути не увидела огромное раскидистое дерево с колодцем под ним. Живительная вода подействовала благотворно, и я подобрела.

— Если еще покормить — улыбаться начнешь, — обронил Варк, разглядывая меня, сидящую на скамеечке с блаженно сложенными на животе руками.

Не поддаваясь на провокации, закрыла глаза. От ветерка над головой громко шелестели листья, дети подзывали недоверчивого кота, громко беседовали женщины, ревел ишак, бранился его погонщик, слева слышался негромкий, размеренный стук… Я наслаждалась каждым шорохом, скрипом, звуком, любым запахом, будь то аромат цветущего кустарника, тушеных овощей или сухого навоза, потому что осознала: я живая и невредимая! Улыбнулась. Открыла глаза и натолкнулась на оценивающий взгляд.

— Что? — смутилась. Только недавно Варк глупо шутил, задирал, улыбался, а теперь смотрит пронизывающе, будто пытается в душу заглянуть.

— Не могу тебя понять, но думаю, из тебя выйдет наблюдательная и прозорливая тизария.

После сказанных им слов, его забота в Асхаме, даже неловкость в пещере, показались мне не больше, чем сном. Хотела нагрубить, что да, буду. Или ответить едкой гадостью. Но, переждав первый порыв, просто отвернулась, показывая, что не желаю продолжать разговор. Надоело объяснять одно и то же. Не желающий слышать — подобен глухому.

Дальше мы шли в тягостном молчании, пока сияющая позолотой крыша не показалась в конце улицы. Увидев стены храма, Варк заговорил сосредоточенно:

— Запомни: когда нас разведут по разным комнатам, будь наблюдательна и осторожна. Даже если придется ждать до вечера, ничего не ешь и не пей, пока я не принесу еды. Когда стемнеет, подопри чем-нибудь дверь. Я постучу четыре раза быстро и три медленно.

Кивнула, а в душе заподозрила, что запугивает намеренно. Однако Варк, чутко уловивший мой душеный настрой, решил расставить все точки:

— Кроме шпионов соседних царств, жаждущих навсегда лишить Лагеарнию защиты драконов, не забывай о влиятельных родах, подкупленных ими. Не сомневайся, каждому бастарду Эбека за твою голову обещан трон. Не забывай и о сановниках, мечтающих сделать дочерей тизариями, выдав за Ковена. Все шансы у них были, пока не появилась ты. Как ни погляди, тебя хотят или заполучить, или убить. Если еще не убедил, вспомни судьбу последнего заклинателя, преданного тизаром.

— А что тебе нужно от меня?! — спросила с отчаянием. Умеет же Варк доходчиво объяснить, запугать и подчинить.

— Не поверишь, абсолютно ничего. Просто служу Лагеарнии. Или думаешь, у нас нет достойных сынов?

— У вас? — переспросила, не желая мучиться догадками. Уверена, подобный поворот в беседе прозвучал неспроста.

— Только не говори, что ты уроженка Лагеарнии, — Варк навис надо мною. Я же задрала подбородок и заносчиво ответила:

— Что ж, достойный сын Лагеарнии, бескорыстный помощник жадного старикашки, веди меня в храм, — и дерзко выдержала взгляд болотных глаз, показывая, что не боюсь и шантажу не поддамся.

Местное святилище в общих чертах напоминало Верхний Драконий храм. Те же колонны, опоясывающие круглое здание, та же золотая крыша, только скромного размера. Внутри полутемный зал, как в Нижнем храме, но без солнечного знака, и вместо настоящего разлома — мозаичная темная полоса.

Несмотря на утренний час, у статуи дракона и лучезарных супругов стояли подношения, молились прихожане, но не так много, поэтому наш приход заметил пожилой служитель и вышел навстречу. Его желтая туника выцвела, утратив сочность цвета, но именно это и располагало в пожилом мужчине. А еще он не был лысым.

«Странно, — покосилась на Варка. — Неужели бреется, потому что рано начал лысеть?»

Варк вместо слов приветствия достал из пазухи медальон, увидев который, служитель кивнул и повел нас к неприметному черному входу, скрытому занавесью. И только удалившись от чужих глаз и ушей, поклонился нам.

— Вижу, путь был не прост. Чем могу служить, старший жрец?

— Нам нужно пристанище на несколько дней и послать в столицу письмо.

— Сделаю все, что в моих силах.

После меня проводили в крохотную комнатку в дворовой пристройке и любезно принесли еду, пахшую так заманчиво, что я давилась слюнками. И как тут уснуть? После долгих мучений, верчений все-таки задремала, но сон был рваным и тревожным.

Когда за подносом вернулся седовласый жрец и увидел, что ничего не съедено, расстроился.

— Неужели не понравилось? — спросил с мягкой укоризной.

— Я не голодна. Съем позже, — улыбнулась в ответ, чтобы сгладить ситуацию, и подумала:

«Милые, спокойные люди, только одному лысому параноику везде мерещатся заговоры. По себе судит».

В комнате темнело, но я не зажигая лампу. Стоя у окна, любовалась закатом и рассматривала со второго этажа пустеющую улицу. Город замирал, над ухом зудел надоедливый комар, как где-то рядом послышался шорох и возня. Я насторожилась, завертела головой, пытаясь понять, откуда исходят звуки, но у двери раздались шаги, скрип половиц… — и к огромному облегчению условный стук. Только сейчас, напуганная до полусмерти, вспомнила наказ Варка подпереть дверь.

Он вошел в комнату, собранный и напряженный. Посмотрел сурово и в подтверждение утреннего разговора обратил мое внимание:

— Смотри, при ветхости дома дверь даже не скрипнула.

«А ведь точно!» — согласилась я, припомнив, как скрипели все остальные.

— Дверь не подперла — хоть воды не пила?

Повертела головой. Он порылся в сумке и протянул лепешку и флягу.

Я, не смущаясь, жадно откусила большой кусок, а Варк тем временем подошел к еде, стоявшей на столе, и принялся обнюхивать каждую тарелку.

— Ив моем, и твоем кувшине снотворное. Надо уходить. Но перед этим побеседую с Оэнтом. Пойдешь со мной?

Я опасалась увидеть жестокость, но желала услышать разговор и убедиться, что Варк не обманывает, поэтому кивнула. Из комнаты вышла на цыпочках, чтобы не шуметь, на что он достаточно громко заметил:

— Я же просил быть внимательной. Почему тебя не насторожила тишина? Неспроста он раньше времени отпустил служек.

Понятия не имею, кто и как отпускает служек, но из-за косяка с дверью промолчала. Спустившись по лестнице на первый этаж, остановились перед дверью, за которой ярко горела лампа. Варк открыл ее, пропуская меня вперед. Я вошла и остолбенела.

«Боже, с кем связалась?!» — подумала, увидев на полу связанного и избитого старика. Не знала бы, что с помощником верховного жреца, подумала бы, что с разбойником. А что? Мордоворот нападает на немощного Оэнта, избивает, связывает, засовывает кляп. Теперь собирается допрашивать.

— Ты что творишь?! — зашептала, дрожа от ужаса и сострадания к человеку. От нервов жутко зачесалась рука.

— Сейчас узнаем, что творит он, — подойдя к связанному, Варк плеснул тому на лицо водой. Старик очнулся, задергался и отчаянно замычал. Страшно вращая глазами, он пытался увидеть меня и попросить о помощи, за что получил удар по лицу от Варка.

Била не я, но почему-то мою руку будто огнем опалило. Испугавшись, что в стоячей воде подцепила паразита, глянула на кисть и увидела, как на тыльной стороне запястья появилась мерцающая золотом фигура, напоминающая драконье крыло!

«Опачки!» — заколотилось сердце. Вот чувствую, грядут новые неприятности. Только подумала, за окном послышались треск веток, шорох, подозрительные шлепки. Запаниковала, что это один из служек вернулся и спешит на помощь Оэнту, но в комнату влетела златокрыла. Описав круг, она приземлилась на стол, с него прыгнула прямиком на грудь связанной жертве и оскалила острые, мелкие зубы…

Я еще не отошла от опасных катакомб Асхама, магии, волнений и огромного чудовища, едва не задушившего меня. Так теперь шипящая ящерица принялась угрожать драконьему жрецу, которого связал старший жрец, считающий себя честью и гордостью Лагеарнии! Да почему все мне?! Не находя себе места, забегала по комнате, и Варк рявкнул:

— Сядь! — а потом добавил тише. — Сядь и слушай.

Связанный снова замычал.

— Итак, кого ждешь? — задал вопрос Варк и достал кляп.

— Не знаю! Клянусь! За что вы так со…?!

Ящерка угрожающе зашипела, и как только кляп снова оказался во рту Оэнта, впилась зубами в его морщинистую щеку. Жрец жутко завыл, задергался, но Варк придавил старика коленом к полу и не давал ни единого шанса избавиться от златокрылы.

Эта малышка больше не казалась милой. Ряд оскаленных мелких зубок, подобных лезвиям, испачканных кровью, производили то еще впечатление. Меня затошнило. Да и понимала я, что живым Оэнту не уйти.

— Ну? — Варк не дождался ответа, и крылатая ящерица недобро наклонилась к носу старика.

— Не уйдете! — тяжело и часто дыша, выпалила жертва с горящими от ненависти глазами. — Кайят с вас шкуры спу…

Больше не осталось сомнений в опытности и прозорливость помощника Кхарта. Но как бы ни поразила меня резкая перемена Оэнта — смотреть, как Варк грубо вдавил кляп, как златокрыла вгрызлась в шею предателя, как хлынула и полилась на пол кровь, оказалось выше моих сил. Закрыла руками уши, съехала по стене на пол и отчетливо поняла: мой мир навсегда перевернулся.

— Еще жалко его?

Я молчала, отрешенно наблюдая, как отряхивается от крови крылатая ящерица. И как относиться к ней? Оэнт был предателем, она защищала меня, но я не привыкла к подобной жестокости.

— Будь сильной. Или ты их, или они тебя. Пойдем, — Варк протянул руку. Уходя, опрокинул лампадку, а златокрыла добавила огня…

Люди бежали к пылавшему пристрою, чтобы не дать пламени перекинуться на храм. А я — избранная дракона, с подозрительным жрецом и не менее сомнительной ящерицей темными дворами пробиралась к окраине города, чтобы с рассветом покинуть Эльс. Слезы застилали глаза, ноги заплетались, поэтому Варк нес меня на руках. А я, уткнувшись в его плечо, безудержно рыдала и жаловалась, что хочу домой, и что драконы — умные, опасные животные, мне не по зубам.