Глава 9

Понятно, почему заклинатели добирались крепости вип средствами — драконьими авиалиниями. На огромных, идеально гладких воротах и стенах цитадели не было ни ничего, чем можно было бы подать знак, что я — «мессия и спасительница Лагеарнии» явилась. И даже начни я орать во все горло — не помогло бы: ту, что приехала на осле — местные, судя по всему, знать не желают.

— И что делать? — посмотрела с надеждой на Варка. — Прошлые гости трудностей с «ключом» не имели.

— Помолись, — предложил он.

— Думаешь, откроют?

— Думаю: какой-нибудь дракон отзовется.

Я поникла, села на валун, нагретый за день солнцем, и пригорюнилась.

— Думаешь, я не замечаю, что ты издеваешься? — вздохнула. — Даже Ковен в насмешку, за то, что упала в обморок, дал прозвище — Покорительница Драконов.

Вместо сочувствия на лица жреца мелькнула улыбка. Он пытался подавить ее, но она становится только шире.

— Звучит поэтично, — заверил он серьезным тоном.

— Злые вы все! — я отвернулась, положила голову на колени и затихла.

Варк постоял, помялся, потом присел рядом на валун, потеснив меня.

— Чем плакать — попытайся, — предложил, а сам безучастно ковыряет пяткой глинистую землю.

— Не умею!

— Учись.

— Угу. О, мать-дракониха, — я вскинула руки и забубнила гнусаво, — прошу тебя: пришли своего дракончика, только не корми его перед этим, а то я еще с прошлым избранничеством не справилась. Так?

— Хорошее воззвание, только учти, мать всех драконов и всего сущего — лучезарная Авсия, — Варк смотрел вроде бы серьезно, но в глазах лучилось озорство. Так и подначивало стукнуть по его наглой морде. Я страдаю, а он цветочки рвет, жизнью наслаждается. Гад!

— Еще подумал, — добавил, помолчав, — тебе бы пахнуть чем-то приятным. О! Звездочки сойдут! — и сунул душистые крохотные соцветия, что в избытке росли под ногами, мне под нос. — Нарви и попробуй подманить златокрыла.

Я прищурилась, приглядывая, куда бы ему эти веточки засунуть, чтобы перестал умничать.

— Зря не веришь. Если тогда златокрылыш хотел бы напасть — расцарапал бы лицо острыми когтями. И не срыгнул бы от испуга, а вцепился зубами.

— Ничего себе, малыш, — поежилась я. — Загрызет и не подавится.

Оранжевое солнце садилось за горизонт, тускнела розоватая дорожка, мерцающая на бескрайнем водном просторе, сумерки сгущались. Но как бы тайно от вредного Варка ни звала драконов, они не желали отзываться.

— Поехали обратно, — вздохнула подавленно, понимая, что затея провалилась, и я никакая не избранная дракона, если только, избранная толпой идиотов, неудачница.

— Поехали. Но на тот берег добираешься сама, — ответил он с досадой, отряхивая одежду. — Не понимаю, почему не веришь, что у тебя получится? Отбрось сомнения и попробуй воззвать.

— Сам взывай.

— Я осла вел, тебя на себе нес, еще и взывать за тебя?! — он сжал губы. — Хватит! Сядь ровно и закрой глаза. — Притянул к себе спиной, сложил мои ладони свечкой и порывисто прошептал: — Ну, же!

Не знаю, чего я сейчас хотела больше — появление дракона или поцелуй? Наверно, все сразу. Но не получила в итоге ничего. Варк, хоть и дышал в затылок, даже малюсенького поползновения не обозначил. Из-за чего я очень огорчилась. Зато взмолилась с большим желанием:

«Ну, прилети, златокрыл, пожалуйста! Чтобы этот холодный зазнайка удивился и влюбился!»

Только не нужна лучезарной Авсии иномирская падчерица. Ей своих чад ноющих хватает. Поэтому когда Варк убрал руки и отстранился, повернулась к нему:

— Я же говорила! — уже готова была расплакаться, но в зарослях травы послышался шорох. Легкий, будто мышь-полевка юркнула. Обернулась и увидела, как из зеленой поросли высовывается блестящая мордочка того самого желтоглазого дракончика.

— Он! — запищала, тыкая пальцем, и расплакалась от нахлынувших чувств.

— Ты чего? — не понял Варк.

— Он явился, но вы все издеваетесь надо мной. Даже драконы! Другие на них прилетали, а я на осле, с малышом-ящером подмышкой!

— Но, Гленапупа, заклинатели были мужчинами. Им и драконы большие под стать. А ты юная, хрупкая… Или хотела, чтобы его мать прилетела?

— Нет-нет! — опомнившись, завертела я головой. Но все же обидно. — А другие избранные? К ним кто прилетал? — спросила сквозь слезы.

— Никто. Других избранных дракона не было. Ты первая. Довольна?! И тебя сюда нес я, а не осел.

— А-а… ага, — кивнула, пораженная ответом. Покосилась на дракончика, который, задрав голову, не мигая, следил за мной.

— Не бойся. Выбрось дурные мысли из головы и протяни руку.

— Тебе не жалко пальцев, вот и протягивай, а я погляжу, — смерила советчика недоверчивым взглядом. Он вздохнул, опустился на колено и протянул ладонь.

Некоторое время ничего не происходило. А потом златокрылыш повел мордочкой, переставил лапку и сделал шаг, второй… Из укрытия появилось толстенькое зелено-синее тельце, размером с две ладони. На спинке поблескивали сложенные крылья. А когда вышел целиком, с длинным тонким хвостом, оказался не таким уж и маленьким. Именно из-за хвоста и темного цвета тогда со страху перепутала его с крысой. Да, наворотила дел.

Добравшись до нас, он еще постоял, а потом забралась на мужскую ладонь. Когда Варк поднял его и поднес близко к лицу, малыш повернулся ко мне и высунул тоненький раздвоенный язычок.

— Он милый. Если бы тогда все случилось по-другому, я бы так не испугалась.

— Она. У нее брюшко и шкурка с синевой, — Варк погладил ящерку пальцем по головке, и она, обхватив длинным хвостом его руку, блаженно прикрыла глаза. — Прикоснись.

Я медленно тянула руку, но не успела коснуться шершавой кожицы, златокрыла открыла глаза и испытывающе посмотрела. И от ее совершенно осмысленного взгляда на меня нашла оторопь.

— А она понимает речь?

— Как ребенок. Чем старше — тем лучше.

— А сколько ей?

— По человеческим меркам года три.

Кожа ящерки напоминала теплую кору дерева.

— Я не хотела тогда ее обидеть.

— Она тоже не хотела напугать тебя. Просто все случилось по воле Богов. Но пока она тебя боится.

— А почему пришла?

Варк пожал плечами.

— Главное, что пришла. Осталось забраться туда, — кивнул на стены крепости. Ящерка же продолжала наблюдать за мною. Кажется, ей больше по душе Варк, потому что когда ее касался он, она почти улыбалась, а когда я — терпела из снисхождения.

Вздохнув, я подошла к воротам и от отчаяния попинала носком. Потом жалобно посмотрела на Варка, и тут златокрылая ящерка спрыгнула с его плеча, захлопала крыльями, набирая высоту, и скрылась за стенами крепости. Я допускала, что она улетела, но вдруг ворота дрогнули и начали открываться.

Варк вошел первым, ведя меня за руку и прикрывая спиной. Едва вошли, ворота сомкнулись, и мы очутились на большой мрачной площади. Высокие стены делали ее похожей на колодец и лишали последних лучей закатного солнца. От прохлады и сырости по земле клубился молочный туман. Но стоило глазам привыкнуть к потемкам, заметили призрачное мерцание, исходящее от потрескавшихся плит, поросших травой.

Убедившись, что к нам никто не спешит, осторожно двинулись вперед. Привыкнув к полумгле, разглядела очертания давно высохших фонтанов, разросшихся деревьев, изваяния златокрылов в разнообразных позах; гладкие стены плавно переходящие в природные скалистые отвесы с кустами и мелкими деревцами.

Озираясь по сторонам, мы брели к подножию темного в сумерках храма. Предстояло миновать аллею, по краям которой высились трехметровые необъятные столбы. Но стоило подойти к первым, их верхние камни, покрытые таинственными надписями, засветились холодным голубым светом. Я зажмурилась и нервно подумала, что сейчас обязательно что-нибудь произойдет. Но нет.

Если бы не любопытный жрец, пришлось бы идти сюда одной, и я бы в огромной, пустынной крепости до утра поседела и умерла от страха. Неуютно, тревожно, так еще каждый шаг, шорох, даже дыхание искажались каменным пространством в пугающий шелест, разносившийся гулким эхом по округе.

Я ожидала увидеть внутри Асхама нечто помпезное, роскошное, однако цитадель поражала строгостью. Из темно-серых крупных блоков было возведено и святилище с высоким, до самого потолка, входом, и защитные стены, и все остальное. И именно эта величественная суровость волновала до мурашек. А еще странная подсветка.

— Это магия? — спросила шепотом. Варк не ответил. Сосредоточившись, он ступал осторожно и не сводил глаз с каменных плит.

На ступенях у высоченной прямоугольной арки, словно сторожа, застыли каменные фигуры. Когда подошли ближе, на стене храма засияли два крупных кристалла, озаряя ступени, и я увидела, что у мужских изваяний головы ящеров. Стало жутко.

— Смотри, какие. Не то, что я: старый, лысый и жрец, — кивнул Варк.

Боже, если я избранница одного из таких, сдохну при знакомстве от разрыва сердца. Тут же почудилось, что такое страшилище прячется где-то рядом и внимательно следит за нами. Передернула плечами и крепко сжала ладонь Варка.

— Не дразни жениха, — пробормотал он.

Я гордо отшатнулась, постояла, подумала, а потом вцепилась в его руку еще сильнее, чем прежде.

— Тебе оказана особая честь… — наверно, ехидничая, он боролся со страхом, но мне не до шуток: мало того, что тут пустынно и холодно, кажется, что за спиной кто-то крадется. Даже маленькая златокрылица куда-то улетела и спряталась. Я то и дело оглядывалась.

Убедившись, что никто нападать не собирается, кое-как справилась с сильным волнением и отпустила его руку. Обратила внимание на большой барельеф со зверолюдями и крылатыми ящерами; высокий потолок, с которого вполне может что-нибудь упасть или напасть… Повернулась к Варку, а его нет!

— А… а… — заметалась, вертя головой. На лестнице нет, за углом тоже. — Варк! Тишина.

— Варк! — позвала громче. Померещился шепот и приглушенный смех. И в проходе чуть поодаль, загорелся свет. А ведь камни загорается при движении! Значит… там кто-то есть… — Ва-арк! — запищала жалобно. Нервы обострились до предела. Сжала до боли кулаки и сделала шажок. Потом два назад. Боже, тут одной рехнуться можно. — Варк! — все же подошла к повороту и, затаив дыхание, выглянула…

— И-избранная-я! — зашипела ушастая морда с оскаленным зубищами.

И я по детской привычке двинула кулаком. Слабо, но послышался стон:

— Уф-ф! Хор-ро-оший удар-р! Ах!

— Д-дурак! П-придурок! Уб-бью, нед-доумок! — заикаясь, вопила я. Вроде бы и жалко его, кровь из носа капает на пол, но для урока полезно. Как вдруг стены затряслись. Я завизжала. А под Варком вспыхнуло синее пламя. И теперь он действительно исчез — растаял в воздухе.

Я оцепенела. Неужели накликала беду?! Я не хотела. Нет!

— Варк! — закричала истошно.

— Арк! Арк! Арк. Арк… — гулко понеслось по пустынным коридорам, спугнув стаю летучих мышей. Когда эхо растаяло, крик сменила гнетущая тишина.

— Варк?! — я съехала по стенке и разрыдалась. Как же так?

Так и сидела у ледяной стены, ожидая хотя бы зова о помощи, но ни-че-го.

Наплакавшись и замерзнув, впала в тревожную полудрему, и в ней привиделось, как свет, исходящий от стен, залил все вокруг.

«Два самонадеянных идиота», — успела подумать перед тем, как тело охватил почти настоящий жар.

Наглое трещание сверчков и цикад выдернуло из сна, и спросонья я не сразу поняла, где нахожусь. Круглое, залитое лунным светом помещение, с большими, почти во всю высоту стены, окнами напоминало садовую беседку. Но лежавший рядом Варк напомнил обо всем, что произошло, и лишил иллюзий.

Я метнулась к нему, прислонилась ухом к бездыханной груди. И от облегчения, что его сердце бьется, засмеялась сквозь слезы.

— Варк! Варк, — позвала, нежно касаясь колючей щеки. — Хоть ты и дурак, я больше драться не буду. Обещаю. Только не умирай!

— За-помню, — едва слышно отозвался засранец.

— Живой! — я на радостях наклонилась и поцеловала его.

— Я не только залез в святилище и напугал избранную, еще и украл ее сердце. Если умру от кары ревнивого жениха — никому не рассказывай, что я… самонадеянный глупец. Пусть в людской памяти останусь смелым, умным и везучим, — он попытался улыбнуться.

— Еще меня переживешь, — погладила его, улыбаясь и плача одновременно. — Встать можешь?

— Чуть позже.

— А, может, ну его, этот Асхам? — спросила с надеждой.

— Может. За любопытство чуть носа и головы не лишился, — Варк отшучивался, но я видела, как ему плохо. Он дрожал, едва переставлял ноги и держался за голову, а другой рукой за стену. И в лунном свете казался слишком бледным.

— Дышать больно, — прошептал через пару шагов и прижался к стене. — Смотри!

Я выглянула из башни, а мы оказались именно в ней, и поняла, что никуда из Асхама уже не уйдем — не успеем. Сюда текла людская река. Факелы в толпе озаряли темную дорогу, от чего толпа походила на ползущую огненную змею.

— За нами следили?

— Они увидели свет, — произнес он с таким унынием, что мое сердце сжалось. Конечно, завистливый Верховный жрец возненавидит его из зависти, а от меня потребует, чтобы провела в святилище. Плохо.

— Я не скажу, что ты был со мной, — произнесла, желая хотя бы так отплатить Варку за поддержку. Он обернулся ко мне, замер, а потом резко притянул к себе.

— Прости, если обижал тебя.

«Лучше бы сказал, что любишь», — вздохнула. И мой вздох он принял за отчаяние.

— Мы вместе выберемся, — пообещал, решительно сжав губы. Хотелось верить, но справимся ли с магией? Я нехотя отстранилась от Варка, чтобы сохранить гордость.

— Это ведь была магия?

Он кивнул.

«Вот те на! — ошарашено подумала. — Оказывается, в этом мире есть магия, и она чуть не убила Варка».

— А откуда? Кто сотворил ее? — засыпала его вопросами.

Он пожал плечами и кивнул на приближающуюся к мосту толпу.

— Пока в осаде, потратим время с пользой: осмотрим святилище, но с рассветом. А сейчас нужно отдохнуть.

Уставшие и изнеможенные случившимся ранее, не стали искать другого места ночлега. Башня, пожалуй, единственное место в крепости, прогретое за день солнцем.

Он стянул с себя крестьянскую накидку, расстелил на каменном полу и сел. Мне для тепла еще подложил сумку. Не скажу, что комфортно, зато попа в тепле. А чтобы не застудить поясницы, прислонились друг к другу спинами. Так и сидели некоторое время, разглядывая в окнах ночное небо, а вольный летний ветер нежно ласкал кожу и выбившиеся пряди.

— Еще боишься Асхама? — разорвал тишину его голос.

— Не знаю.

— Не стоит. Если сразу не сошли с ума, уже не страшно.

Очень хотелось верить, но почему здесь никого нет?

До нас доносились счастливые крики толпы, собравшихся на той стороне моста. Люди пели, смеялись, а мы чувствовали себя запертыми в клетке птичками. Я почувствовала, как он склонил голову и тяжело выдохнул.

— Мне жаль, что Боги выбрали тебя. Наверно, с Тиасой ты была бы счастливее.

— Мне тоже.

Мы загрустили, погрузились в мысли. А потом я заснула.

Разбудили первые лучи солнца. Открыв глаза, поняла, почему спалось тепло и комфортно. Голова моя лежала на коленях Варка, а златокрыла на моих. Она то и согревала ноги, вытянутые на холодных плитах.

— Ой, — смутилась, поймав на себе мужской взгляд. Спешно пригладила волосы, поправила рубашку.

— Как ты? Пить хочешь? — он протянул кожаную флягу. — Надо бы воды поискать.

— А она здесь есть?

— Обязательно. Как и тайный ход. Если повезет, — кивнул на драконицу, — она нам поможет. А чтобы наверняка, запиши на листе сокровенные мысли, которые касаются только тебя и ее. — Он улыбнулся. — Невмия была впечатлена твоим враньем и рассказывала о просьбе взахлеб. Даже я проникся.

— Но учить не стал, — припомнила.

— Не сомневался, что справишься сама. Пойдем, надо торопиться, — подал руку, помогая подняться. И как только встала, резко притянул к себе. — Не верю, что ты простая торговка! Кто ты?! — Давил взглядом, но я не собиралась откровенничать.

— Только Боги знают, — отодвинулась и почесала руку, которой вчера проучила горе-шутника.

— Болит?

— Немного. И чешется, будто мошки покусали, — посмотрела на руку и заметила, что укусы покраснели и опухли. — Наверно, когда спала, облепили.

— Странно, что ты их не прихлопнула. Вон, как мне по носу заехала.

— Но живой же! — боднула его локтем.

— А как же обещание не бить?

— Я обещала не драться, но не обещала не кусаться. Только ты грязный, поэтому так уж и быть, не буду.

Варк насупился, почесал, сидящей на моем плече, златокрылице шейку и пробурчал:

— Это пока так говоришь. Но пара голодных дней, и сочтешь меня очень вкусным. Но я не дамся! — он вовремя отпрыгнул, потому что я попыталась его ущипнуть.

С солнечной террасы на самой вершине святилища по лестнице спустились на ярус ниже и оказались в темном коридоре. Утренний свет через потолочные отверстия кое-где проникал и разрезал темноту, но его было слишком мало, поэтому в катакомбах было прохладно.

Мы внимательно осмотрели проход, поднялись по ступеням вверх, потом еще миновали коридорчик и спустились вниз, потом снова вверх, несколько раз свернули — и оказалась перед лестницей, по которой недавно спустились с башни. Прошлись еще раз и поняли, что ходим по кругу.

— Тупик, — растерянно пробормотал Варк. — Зато, Гленапупа, появился хороший стимул учиться заклинательству. Учитывая твою способность общаться с драконами, начинай призывать сейчас, и к вечеру кто-нибудь явится, чтобы избавиться от твоего бубнежа.

Я запаниковала. Да еще так надоели поддевки, что не сдержалась и заявила:

— Прошлый ритуал подействовал, только когда ты обнял меня. А что прилетел маленький златокрыл — твоя вина как жреца и личного наставница — слабовато обнимал, — и ехидно улыбнулась. — Начнем?

От моей наглости у него перехватило дыхание, и он выпалил:

— Ты же невеста избранного.

— Ах, так?! Хорошо! Тогда сидим в ловушке и ждем, когда он спасет меня. А то: то одно, то другое, то ослы, то нахальные жрецы! На-до-ело!

— Вот как? — прищурился Варк.

Ящерка смотрела на меня, на него. Я прямо почувствовала ее недоумение. Мол, я отозвалась, а вы еще недовольны?!

— Нет-нет, — поспешила объясниться. — Я всем довольна. — Погладила малютке брюшко. — Еще бы воды найти! — Вздохнула мечтательно. И тут златокрылица спрыгнула с плеча и шустренько поползла вдоль туннеля.

— Эй! Куда?! — бросилась за нею следом.

Она оббежала почти полный круг, по которому ходили прежде, и шнырнула в щель, что таилась в тенистом углу.

— Это водосток, — усмехнулся Варк. — Нашла место, где вода… бывает. Осталось дождаться дождя, — задрал голову и ткнул пальцем в чистейшее небо, видневшееся в потолочном проеме.

— Это же ты у нас ходок по тайным лазам, открывающий двери взмахом руки! — укусила в ответ.

Он замер, медленно повернулся и захохотал.

— Гленапупа, — вытер уголки глаз, когда отсмеялся. — Они открывались, когда подносил кольцо.

Я почувствовала себя несмышленым ребенком, который узнал, что Дед Мороз не настоящий.

— Жаль. Если бы взглядом, я бы тобой восхищалась! — заявила, чтобы задеть мужское самолюбие и угомонить жреца.

— Специально для тебя научусь.

— Тренируйся, к вечеру справишься. И, вообще, как-то же мы сюда попали.

— Уверена, что хочешь спуститься тем же путем?

— Пошли искать новый, — пробурчала. — Сможешь развести огонь?

— Златокрыла сможет. Осталось дозваться ее…

Вот не получается у нас общаться нормально. Но чем больше отвечаю на подколы

— тем больше Варк улыбается. Кажется, ему эта словесная игра по душе. Вздохнув, встала на четвереньки перед щелью и начала подзывать златокрылу:

— Малышка, иди сюда. Ну, иди…

— Знаешь, прежде так ни один заклинатель не подзывал драконов, но вид хороший,

— едко заметил он.

— Вид-то хороший, но руками не трогай, иначе… — показала кулак.

— А как же клятва в священном месте не поднимать на меня руку?

— Могу и ногой. И с ноги, — тоже ехидно улыбнулась. — Отвлекаешь. Чем мешать — ищи выход. — И снова принялась уговаривать ящерку вернуться.

После того, как вспомнила все ласковые слова, она соизволила высунуть носик.

— Ради таких слов, я бы сам дыхнул огнем. Если бы мог, — вклинился Варк в нашу с ней беседу. — Кстати, а как будешь ее уговаривать дыхнуть?

— Покажи пример, если такой умный! — выпалила, и тут, о, чудо, маленькая засранка вылезла и встала между нами.

— Пф-ф! — фыркнул он, копируя меня же. — А что зажигать?

— Придумай что-нибудь, — посмотрела смущенно. Об этом я не успела подумать.

— А ты будешь восхищаться мною: лысым, старым жрецом?

Видать, сильно его задела тогда.

— Буду.

Он кивнул… и полез в сумку, из которой достал небольшую палку с паклей.

— Не вижу восхищения в ваших светлооких глазах, — он принял вычурную позу, изображая тизара.

— Браво, браво! — захлопала я. — Браво, хитрая задница.

И мы рассмеялись. А потом он посерьезнел, посадил драконицу на ладонь и вперился в ее желтые глаза-бусинки. Не знаю как, но спустя несколько минут маленькая козявка повернула мордочку к факелу и громко рыгнула… огнем. Я была действительно впечатлена. Варк победно улыбнулся и протянул факел.

Наверно, вид у меня был очень печальный и удрученный, и он смилостивился.

— Не переживай. Пообщаешься со старым жрецом Моором, тоже научишься. Он знает много чего интересного.

Это в фильмах герои размахивают «древним светильником на палке» и ничего им за это нет. А я быстро просекла, что с чадившей штуки летят горячие ошметки и обжигают. Поэтому, объяснив суть затеи, вернула факел в мужские руки.

Как две ищейки мы обшаривали стены, выискивая сквозняки. При гуляющих по коридорам ветрах — задумка дурацкая, но иногда лучше заниматься чем-то, пусть даже бесполезным, чем из-за истерики выедать попутчику мозги чайной ложечкой. Когда смозолили колени, и отчаяние дошло до критической отметки, все-таки нашли стык, где пламя дергалось сильнее.

— Если откроешь ход — брошусь на шею и расцелую. И молчи про избранную, — предупредила, едва Варк открыл рот. Он посмотрел на меня недоверчиво, но положил сумку на пол и сел сверху.

— Не мешай, — бросил и закрыл глаза.

Я прикорнула к стене рядом. Интересно же понаблюдать, чего будет делать, однако ничего интересного не происходило. Он сидел, едва дыша, и все. Налюбовавшись породистой физиономией, широкими плечами, красивыми губами, заскучала. Еще и ноги затекли. Пришлось встать, чтобы размяться.

Мне казалось, что я прождала вечность.

«Если не выходит, нечего сиднем сидеть — надо придумать что-то еще», — деловито рассуждала, возвращаясь к замершему в одной позе Варку. Но когда подошла вплотную, увидела, что стена открылась!

«Как?! Я же не услышала ни звука? — недоумевала. — И чего сидит? Может, важно продолжать молиться, чтобы не закрылась?!»

Однако пригляделась — и озверела: да он спит сидя!

— Варк! — от оклика он вздрогнул и открыл глаза. — Как ты это сделал?

— Боги помогли. Можешь целовать, — поднял голову, подставляя щетинистую щеку.

— А я избранная! — встала так же пафосно, как он, когда изображал тизара. — Чревато для тебя — дракон съест! — Нет, я очень даже не прочь поцеловать, но нельзя сбивать себе цену. Что в руки не дается — очень хочется. Вот пусть старается.

Варк молча встал, отряхнулся и, демонстративно игнорируя меня, шагнул в темный проем.