Глава 65. Всё

Диана

— Дим.

Прошу, цепляясь пальцами за светлые волосы. Его язык ведёт по моим складкам, надавливает на клитор. У меня всё сворачивается от этой, действительно животной, ласки.

Дима мажет, целует, лижет. Ни на секунду не останавливается, словно пытается испепелить меня. Так мокро, горячо. И совсем не стыдно. Только хочется больше и сильнее.

— Ди-ма.

Повторяю, не в силах сказать что-то ещё, соединить буквы в нужные слова. Только рвано дышу, радуясь, что Захар держит меня. Его ладони сжимают талию, а когда язык Димы спускается ниже, толкаясь внутрь, Захар давит пальцами на клитор.

— Я не могу, — шепчу, язык заплетается, перед глазами пляшут огни. — Не могу. Я…

— Тише зеленоглазка, — Захар лижет метку Влада, которая почти затянулась. Меня бьёт дрожью, всё тело немеет. — Не мешай распробовать тебя. Наша сладкая девочка. А знаешь, что будет, когда он с тобой закончит? Придёт моя очередь.

Машу головой, потому что не представляю, как это можно выдержать. Меня уже топит в удовольствии, в разрядах тепла по телу. Всё сжимается, реагирует на ласку. На то, как язык давит на моё лоно, стенки.

Господи, я не…

Едва не хнычу, когда Дима отстранится, и вместе с этим пропадают пальцы Захара. Меня колотит, тело застывает в шаге от разрядки. И подступивший оргазм колет иголками от того, что не может разлиться по венам.

— Нечестно, — хриплю, сводя вместе ноги. Будто так удовольствие продлиться достаточно, чтобы получить желанное. — Нечестно.

— А ты хочешь? — Дима улыбается, касается губами моих бёдер, но не там, где так остро необходимо. — Очень хочешь?

— Вы издевается? — вспыхнула бы, да я уже горю. Откидываюсь на грудь Захара, который довольно рычит. — Я… Да, хочу, пожалуйста.

Слова льются бессмысленным потоком, когда Дима поднимается. Накрывает грудь поцелуем, втягивает соски, сжимая их зубами. До звёзд перед глазами, острой тяги внизу. Когда сжимаюсь, желая получить больше.

— Видишь, как обидно, когда тебя обламывают, Ди.

— Я не обламывала. Я не…

— Всё хорошо, зеленоглазка. Ты получишь всё, что захочешь.

Захар утешает меня, когда всхлипываю. Не понимаю, что со мной творится, но будто похоть застилает всё. Выгибаюсь навстречу губам Димы, словно прося, чтобы он сильнее приласкал. Задыхаюсь, когда Захар снова сжимает моё бедро, заставляя поднять ногу вверх. И вводит в меня два пальца.

Медленно, растягивая каждое мгновение. И этого слишком мало, сжимаюсь, насаживаюсь. Пытаюсь унять зуд под кожей, лихорадку. Меня скручивает от этих мужчин, перемалывает в пыль.

— Как думаешь, сколько оргазмов ты сможешь получить? — Захар спрашивает, а я подаюсь назад, впечатываюсь в его пах. Трусь о стояк, безмолвно прося продолжать. — Три? На каждого твоего Альфу? Или шесть, в двойном объеме?

Не могут ответить, тяну на себя Диму, впиваюсь в его губы. Во мне пальцы Захара, а я целуюсь с другим мужчиной. Ещё сильнее теку, смазка пачкает бёдра. Порочно и грязно.

Но мужчинам, кажется, нравится. Потому что они делаю всё для того, чтобы это усиливалось. Целуют, кусаю, скользят пальцами по телу. Задевают не кожу, а натянутые нити внутри. Палящий костёр, который сжигает меня.

— Скажи, что хочешь нас.

— Хочу, — не дослушиваю Захара, часто киваю. У меня между ног пульсирует всё, клитор болит от любого касания, той сладкой болью, которой хочется больше. — Хочу вас. Сильно. Да.

Я кричу, оглушая всех, себя саму. Срываюсь, когда мужские пальцы двигаются во мне быстро и остервенело. Меня трясёт и колотит, клетки будто взрываются, покидают меня.

— Вот так, — я практически висну на Диме, смаргиваю слёзы. — Какая ты отзывчивая, Ди. И сладкая, пиздец какая сладкая. Кажется, всю тебя выпил, а между ног снова водопад.

— Дима!

Бью его по плечу, вздрагиваю от того, как слова парня придавливают. Давят на меня, продолжают сладкую агонию. У меня голова кружится, а я хочу больше и больше.

— Прости, у нас Захар по пошлостям, — он улыбается, притягивая меня ближе. — Что тогда можно мне?

— Всё.

Это вырывается так спонтанно и неправильно, что лицо горит. Но действительно так — я им позволю всё. В спальне, в жизни. Они пришли — викинги, захватчики, Альфы — а я больше не хочу сопротивляться.

Никогда это не получалось, а сейчас тем более. Когда всё стало по своим местам, больше не страшно. И та обида, что была с января, рассасывается сама по себе. Мне нужно было время, чтобы свариться в своих чувствах. Чтобы при новой встречи я быстрее смогла всё понять.

Никого из них не отпущу.

И они не отпустят меня.

Только это больше не пугает.

— Всё?

Дима переспрашивает, а затем делает банальный, до неприличия пошлый жест. Толкается языком в щеку, натягивая её. А после будто смущается этого движения. Боится, что я сейчас пошлю.

Но я киваю. Тело держит с трудом, но позволяет медленно опуститься на колени. Сама этого хочу, не могу сдержаться. Мне хочется сделать им приятно так же, как мужчины делают мне. Сдерживают обещания, выполняют каждое желание.

Цепляюсь за ремень на джинсах Димы, тяну молнию вниз. Ловлю его горящий взгляд, замершую опасность в движениях. И оттенок растерянности, словно он не ожидал, что соглашусь так просто.

— Я же сказала, что можно всё.