32 глава

Эйлин

Его пальцы осторожно касаются моих щек, стирая слезы. Теплые, чуть шершавые от контакта со старинными книгами и работами студентов, которые приходится постоянно проверять. Точнее ― приходилось. Я закрываю глаза, чувствуя, как его дыхание смешивается с моим — неровным и прерывистым.

Горло сжато, а в груди — горячий ком, который не дает вздохнуть. Лорен будто чувствует мое напряжение и мягко проводит по спине. Один раз, второй…

От его прикосновений я постепенно расслабляюсь и успокаиваюсь, позволяя себе просто быть в моменте.

Его губы касаются моих — сначала едва ощутимо, просто легкое прикосновение, будто он проверяет, не отпряну ли я. Но когда я не отдаляюсь, а наоборот, инстинктивно тянусь к нему, поцелуй становится глубже.

От него пахнет коричным чаем, дождем и книгами.

Его губы мягкие и теплые неторопливо целуют меня, и мне кажется, с каждым его движением с меня спадают по частям тяжелые железные латы, в которые я зачем-то облачила свою душу. Его руки крепче прижимают меня к себе, но в этом нет спешки, нет требовательности. Только тихое: «Я рядом».

Слезы еще не высохли, но теперь они кажутся чем-то незначительным. Все, что важно сейчас — его губы, чуть обветренные, но мягкие. Его дыхание, сбившееся, когда я нечаянно прикусываю его нижнюю губу. Его стон, тихий, едва уловимый, когда мои пальцы вцепляются в его рубашку на груди, будто боюсь, что он исчезнет.

Мы прерываемся только затем, чтобы перевести дух.

Лоб ко лбу, глаза закрыты, дыхание спутано.

А потом он целует меня снова. На этот раз более требовательно и страстно. Он проникает все глубже и глубже и мне кажется, что если я ему поддамся, то потеряю себя.

Усилием воли отстраняюсь, слегка отталкивая его. Он тут же выпускает меня из объятий, и я отхожу к окну.

Сердце неистово колотится, в глазах темно, голова кружится. Я все еще чувствую вкус его губ и мне странно, что я стою здесь, отдельно от него. Что я не чувствую его прикосновений, его тепла.

Приди в себя! Это же Лорен, забыла? Тот самый придурок, из-за которого ты потеряла магию.

Нет, что-то вообще не помогает. Вот ни капли.

― Ты ведь все представляла себе иначе, верно? ― Звучит его враз охрипший голос.

― О чем ты? ― силюсь понять и вообще прийти в себя.

― Что это будет рыцарь на белом драконе… или же сам дракон, который спасет тебя от одиночества.

― Не вижу в одиночестве ничего плохого, ― отрезаю я, чувствуя, как пылают щеки. Ведь на самом деле все, что мне хочется сейчас ― чтобы он поцеловал меня снова.

― Это не просто ритуал… ты же понимаешь.

― Не понимаю, ― тут же говорю, а у самой сердце пропускает удар. Я-то знаю… но не готова об этом говорить. Не готова быть настолько слабой и уязвимой, чтобы отдаться чувствам и… тебе.

Мне страшно. Так страшно, как никогда раньше.

Мне хочется взвыть, закричать, умолять его не отпускать и в то же время ― уйти, попросить его перестать меня мучить. Я вся словно в огне, я никогда ничего подобного не испытывала… неужели он не понимает?

Мне просто плохо.

― Ты знаешь, о чем я. Неужели ты не чувствовала…

― Ты бесишь меня, Лорен, ― с трудом выдавливаю я, прижимаясь лбом к холодной стене у окна. ― Это единственное, что я чувствую к тебе.

Просто обними меня. Снова. Почему ты не слышишь, как я умоляю об этом?

― Это не должен был быть я, ― едва слышно проговаривает он и уходит.

Слышу его шаги, которые удаляются.

Ушел.

Зажимаю рот рукой, потому что из меня рвутся рыдания. Снова. Ватные ноги больше не держат. Опускаюсь рядом с окном, поджимаю колени, сворачиваюсь в клубочек, замираю, судорожно вздрагивая и всхлипывая.

Он не вернулся.

Значит, это просто часть ритуала, ничего более.

***

Лорен

Она поцеловала меня. Даже не один раз, а дважды. И второй раз… это было нечто.

Этот факт не укладывается в голове. Я сижу у окна в комнате Айрис, прислушиваясь к ее неровному дыханию. Пальцы машинально сжимают чашку с давно остывшим чаем, но я не чувствую ни вкуса, ни холода металла. Только жар, который разливается под кожей всякий раз, когда память возвращает меня к тому самому моменту.

Ее губы были солеными от слез. Дрожали. А я... я боялся дышать, чтобы не спугнуть.

Я провожу ладонью по лицу, словно пытаясь стереть воспоминание. Но разве можно такое забыть?

И кажется, она простила меня.

За то, что я был к ней несправедлив. За то, что по моей вине она лишилась магии и… всего, что могла иметь.

Она могла бы сейчас спокойно ходить на лекции, чтобы иметь будущее в Эсхалионе, а не прозябать вместе со мной в своем родовом замке, вынужденно выполняя инструкции, где с каждым шагом она будто ломает себя.

Она плакала от душевной боли. От страха. От того, что на ее плечи взвалили то, что она не может вынести. Сделали Избранной. И теперь она думает обо всех, о ком только можно, кроме себя.

Она не боится за свою жизнь, это поражает больше всего. Страна Проклятых, потеря магии, Лазурный Дракон — все это для нее просто препятствия, которые нужно преодолеть. Не ради себя. Ради других.

А что хочет она сама?

Вопрос жжет изнутри. Я видел, как ее глаза загорались, когда она говорила о боевой магии. Каким оживленным было ее лицо, когда она перелистывала книги. Какой упрямой она была, когда пыталась обуздать дракончика.

Все, что мне хочется ― швырнуть чашку в догорающий камин, но я боюсь напугать сестру, которая даже в своем болезненном сне может все слышать и воспринимать реальность. Поэтому сдерживаю злость и только сжимаю зубы от мысли, которая режет похуже самого остро отточенного лезвия.

Мне нужно уйти.

Я не имею права привязывать ее к себе.

После передачи магии, после исцеления Айрис я исчезну из ее жизни, потому что...

Я не могу быть рядом с ней. Она не знает, кто я, и что сделал. А если узнает… это жестоко ударит по ней. Я не могу так с ней поступить.

Поэтому надо решать вопрос с восстановлением магии как можно скорее. Пока не стало слишком поздно.

Еще раз прислушавшись к дыханию Айрис и поправив на ней одеяло, я решаю прогуляться холодными коридорами, остудить мысли. Ноги как нарочно несут меня в то крыло, где кухня, в надежде увидеть… ее. Просто увидеть, понаблюдать издалека, как тогда. Это ведь не запрещено.

Она ничего не узнает. Я буду вести себя тихо. Тихо и незаметно. А потом так же исчезну из ее жизни, и она поймет, что без меня ей намного лучше.

Она не будет слишком обо мне горевать. Займется своей жизнью и… Найдутся те, кто ей поможет. Кто будет рядом. Но это, увы, не я.

Большое помещение с крупными черными казанами, банками и деревянной посудой, развешанной и расставленной повсюду, пустует. Разочарованно вздыхаю и иду в библиотеку. Эйлин наверняка еще там.

Но в библиотеке тоже никого. Только книга. Она так и лежит сиротливо на столе, где мы ее оставили. С чувством обреченности подхожу и прикладываю к ней руку. Книга отвечает мне привычным теплом и начинает немного светиться.

Открываю ее. Предыдущие страницы уже склеились, а новые ― не раскрылись. Сколько же их еще?

И вот передо мной следующий шаг. Тот самый, который нужно пройти, чтобы приблизиться еще на немного к нашему общему желанию.

Строки плывут у меня перед глазами. Вчитываюсь еще и еще, но… ничего не меняется. Думаю, здесь нет вариантов, ведь все сказано прямым текстом.

У меня было заготовлено все необходимое в случае, если придется приступить к плану Б.

Кажется, это и есть тот самый случай.