37 глава

Эйлин

Кажется, что земля уходит из-под ног.

Я подспудно это знала ― чувствовала. Особенно, когда он заговорил о помощниках Лазурного Дракона. Знала… но не хотела верить.

Книга на столе засветилась и перевернула страницу, заставив меня вздрогнуть от неожиданности.

Я совсем забыла про нее ― как бы было не до этого, ― и когда она вспыхнула, это меня остановило от побега, ведь я была уже на грани того.

Мы перешли на новый уровень. Мы просто герои, верно?

Горечь, досада, боль… все смешалось, превратилось в тугой ком в груди.

Коль дар свой разделить желаешь,

Навек судьбу с ним повенчаешь.

Не кольца блеск — сердец любовь

Сольет вас в магии огонь.

Читаю это вслух, только, чтобы не молчать, забить ум чем-то другим, но в итоге мне хочется швырнуть книгу о стену. О чем она вообще?!

Почему глава боевого факультета не предупредил? Не сказал что-то вроде: «Ах да, кстати, это инструкция только для семейных пар!» Или: «Это книжечка для влюбленных, которые собираются пожениться в ближайшее время!»

Ох, конечно, он говорил, что его родители воспользовались этой инструкцией, когда у отца возникли проблемы с магией. Как бы стоило обратить на это внимание и расспросить, как и при каких обстоятельствах это произошло. Возможно, они как раз были в преддверии свадьбы или же эта книга мягко подтолкнула их к решению, с которым в душе они уже были согласны…

Чего мне стоило просто узнать несколько важных деталей, прежде чем бросаться в омут с головой?

Но теперь поздно о чем-то сожалеть. Мы дошли до шага, который я тоже подспудно предчувствовала ― хотя я не прорицательница ни разу.

Краем глаза наблюдаю за Лореном. Он стоит, сжав кулаки, и смотрит куда-то мне за спину.

Наверное, он, как и я, понимает, что обручальными кольцами, платьем и даже свадебным пиром мы не откупимся. Ведь книга стребовала настоящий поцелуй и настоящее признание Лорена в смертных грехах. Это значит, что должна быть брачная ночь. С человеком, который косвенно, но все же стал причиной смерти моих родителей.

Вообще я сейчас должна рвать и метать, требовать от него магию, и чтобы валил из моего дома, где он уже бывал со своей «миссией» дважды! Должна. По всем правилам и законам Эсхалиона, где ошибки считают за слабости и презирают. Но это даже не ошибка, а что-то похлеще. Так почему же я молчу, застыла, как истукан? Прочитала стишки в нашей «любимой книге» вместо того, чтобы нормально реагировать, как все люди?

Наверное, потому, что я уже его простила.

Такое не прощают, это ненормально. Выходит, что я ― ненормальная. Впрочем, чего другого можно ожидать от сломленного человека, который не помнит, что такое детство, если описывать его словами, то кроме слов «боль» и «тьма» ничего на ум не приходит. От той, которую держали взаперти в подвале по много дней подряд. От той, для которой школа была спасением, тогда как другие дети мечтали о каникулах, а для меня это было одним из самых страшных слов…

― У тебя не было выбора.

Мой голос звучит сухо, жестко, но уж как есть. К тому же, я оправдываю его. Оправдываю изо всех сил, потому что не могу иначе. Мне невыносима мысль, что Лорен мог сделать что-то подобное, потому что этого хотел. Жаждал убивать. Хотел уничтожить как можно больше драконов…

― Был, ― возражает он. ― Я мог поступить иначе, просто… тогда еще об этом не знал.

Горько усмехаюсь:

― Риси бы умерла, а ты казнил бы себя за это.

― Я бы не предал ее в любом случае.

Да, это правда, Лорен. Я знаю. Я не виню тебя за это.

― А сейчас… сейчас ты готов пожертвовать собой, чтобы искупить вину и спасти сестру во второй раз, ― высказываю еще один факт.

― Я ― да. Но ты не должна этого делать, ― твердо говорит он. ― Теперь ты знаешь все, и я не тот человек, который должен быть рядом с тобой. Я не притронусь к тебе. Мне жаль, что тебе пришлось пройти со мной… все, что было до этого, ― тихо добавляет он.

Поднимаю на него глаза. Лорен побледнел, но какой решимостью сверкают его глаза! И тут до меня доходит: он не собирался мне ничего говорить. Да, его мучила совесть, чувство вины заедало, но он понимал, что я ничего не знаю, и позволил себе… что-то почувствовать ко мне.

Он был таким нежным, его прикосновения… прикрываю глаза и вспоминаю все, как будто это происходит сейчас со мной. Так не может прикасаться абсолютно равнодушный человек.

Поэтому он не хотел говорить. Противился изо всех сил. Он не хотел увидеть ненависть в моих глазах: теперь она бы его глубоко ранила. Потому что мы… мы просто уже не чужие друг другу.

― Все это время… я ненавидел себя, ― продолжает он. ― Ненавидел так сильно, что меня иногда всего охватывала ярость. Я был ослеплен в такие минуты… ты пострадала от моей неконтролируемой злости. Я не хотел тебя видеть, не хотел слышать, ведь ты ― живое напоминание о том, что я сделал… Нет, я не заслуживаю ни прощения, ни милости. Начнем ритуал сейчас же.

Он говорит все быстрее и быстрее, будто убегает от кого-то или боится, что я его перебью. Но я знаю одно: еще одна смерть проблему не решит. Пусть эта смерть не физическая, но все знают, что из страны Проклятых нет пути обратно.

― Если ты волнуешься за ауру, будь уверена, ничего из нее тебе не передастся, ― продолжает Лорен нервно. ― Только магический дар, который к тому же у нас… одинаковый, ― добавляет он странно изменившимся голосом.

Не понимаю, куда он смотрит. И почему столько напряжения во взгляде, будто он увидел чудовище.

Странная тень мелькает на стене. Я оборачиваюсь. В дверях кухни стоит… госпожа Мальфас.

― Надо же… ― Она скользит вперед, едва задевая полами серой мантии пол и брезгливо осматриваясь. ― Два Избранных в одном замке… какая ирония!