38 глава

Эйлин

Не могу поверить своим ушам: что она несет?

А еще меня злит, что ректорша ворвалась в мой дом без спросу. Как она нас нашла? Ладно, это выясним потом. Просто ее появление сейчас ох как не к месту.

Медленно бочком движусь к столу, чтобы закрыть собой книгу. Я все же верю, что мы пройдем все инструкции до конца. Еще не знаю, как, но пройдем. Я не позволю Лорену уничтожить то, что мы приобрели за эти дни. А приобрели мы и впрямь немало. Чего только стоят мои разбуженные чувства. А наши признания? Наш путь друг к другу? Такой быстрый, но в то же время такой долгий и непростой. Это все нельзя просто взять и перечеркнуть!

― Как за десять лет могло появиться два Избранных? ― спрашиваю, потому что хочу отвлечь Мальфас. А еще хочу понять: она что, назвала Лорена ― Избранным? Кроме нас двоих, ну и ее самой, естественно, на кухне больше никого нет.

― Это потому, что один из них оказался бракованным, ― подает голос Лорен.

Внутри меня все закипает.

― Кто это сказал? ― поворачиваюсь к нему, сжимая руки в кулаки.

― Ты знаешь причину. ― Он смотрит мне в глаза с такой безнадегой, что мне хочется схватить вон тот железный ломик у камина и жахнуть по чему-нибудь изо всех сил… не по Лорену, конечно. Просто чтобы выпустить пар и отвлечься от гнетущих мыслей.

― Значит, ты был Избранным, ― пытаюсь я осознать это до конца, но с трудом удается. ― Но тебя дисквалифицировали еще до поступления в Академию… как же потом выяснилось, кто ты?

― Из-за испорченной ауры мой дар оказался заблокирован, хотя Магический Куб показал все то же… что и у тебя. ― Он прокашливается.

― Ты больше не можешь исцелять, ― то ли спрашиваю, то ли констатирую факт.

― Это очевидно. ― Он усмехается, но улыбка совсем невеселая. ― Я бы давно уже вылечил Айрис… я бы вылечил ее в тот же день, десять лет назад, когда ее проклял Дракон, если бы знал, что так могу… ― Его голос к концу садится до шепота.

― А ты не знал?

― Нет. ― Он отводит взгляд. ― Был слишком поглощен обидами, домашними заботами… у меня не было и мысли, что я владею чем-то подобным, наверное, потому, что не задумывался об этом и не практиковал.

― Значит, ты такой же, как я.

Эта мысль пронзает меня. Мы ― как две половинки одного целого. Так было всегда, только Лорен… ему было тошно рядом со мной. Его заблокированный дар мучил его, сжигал и требовал свободы. А я была тем, кто постоянно ему напоминал, кто он такой. Точнее ― кем мог бы быть, если бы не его ошибка.

― …и мы вдвоем сейчас ни на что не способны, ― продолжает он мою мысль. ― В вопросе целительства, естественно, ― поправляется он.

Мальфас начинает прохаживаться, напоминая о себе ― я, признаться, о ней уже и подзабыла, настолько была ошарашена признанием Лорена и вообще всей этой ситуацией, в которой могло быть все совершенно иначе.

― Ах, Лорен, ― сладко произносит она. ― Ты испугался правосудия и сбежал. Как это похоже на тебя… Ничтожество!

Последнее слово она чуть ли не выплевывает сквозь зубы, глядя с неприкрытым презрением.

Я вижу, как Лорен сжимается, будто пропустил удар. Его плечи опускаются, взгляд устремлен в пол. Он закусывает губу, словно боится, что из него вырвутся сейчас какие-то ругательства в ответ на оскорбление. Ведь он привык подчиняться Мальфас, и сейчас… просто больно на него смотреть.

― Тебе сказали, что твой дар заблокирован, или ты сам это понял? ― подхожу к нему и приподнимаю его подбородок, чтобы посмотреть в глаза.

― Сказали…

― А ты веришь всему, что говорят? ― распаляюсь я. ― И тому… что сейчас сказали… верно?

Мне бы остановиться, но я не могу. И не хочу. Пусть проснется, наконец, и перестанет верить этой странной наглой ректорше, которую я, между прочим, вправе выставить за порог! Стоит только приказать дому и…

Но странно. На мои мысли, на мою злость и то, что я хочу сделать, дом никак не реагирует. До этого было все иначе: он моментально считывал мое состояние и помогал, даже когда я не просила. Что произошло с моим домом? Или… со мной? Те остатки магии, что во мне теплились, и на которые замок реагировал, полностью исчезли?

Или все дело в ректорше? Может, она произнесла какое-то сильное заклинание, прежде чем войти?

Скорее всего, второе.

― Лорен знает, кто он, ― невозмутимо продолжает Мальфас, глядя на нас поочередно, как хищница, которая загнала жертву в угол. ― Ты уже рассказал своей подружке, по чьей вине она стала сиротой?

― Вот что, хватит! ― не выдерживаю я. И мне плевать, смогу ли я учиться в этой распрекрасной Академии. Что-то мне уже совсем не хочется туда возвращаться. ― Я все знаю, ясно? Вы ничего этим не добьетесь.

Мне кажется, что Лорен сдается. Или уже полностью сдался. Он словно покоряется каждому ее слову и совсем не слышит мои. Он словно смирился с тем, что он ― ничтожество, последний человек, убийца, которого держат на добром слове и который одной ногой уже давно в стране Проклятых. Но я знаю другого Лорена. Того, кто не побоялся пожертвовать собой ради близкого человека. Который и сейчас себя ни во что не ставит и готов исправить все ошибки, которые натворил ― насколько это возможно. Я знаю и вижу, как сильно он сожалеет обо всем.

А еще я знаю, что мне не плевать на его судьбу.

В глаза случайно бросается голубой кулон на груди у Мальфас, который я заметила еще на распределении. Похоже, она его никогда не снимает и носит, как амулет. Он достаточно крупный, но не огромный. И по своей форме подозрительно напоминает… черный кристалл.

Тот самый, который у тетки Кэсс торчал из посоха.

Только он был в несколько раз больше. Но что это меняет?

— Что это? — Я киваю на кулон, и мой голос дрожит. Наверное, не стоит туда лезть, не стоит спрашивать… но я не могу молчать.

Мальфас касается кулона и криво усмехается.

― Мой помощник, благодаря которому я создала Магический Куб. ― Она поглаживает кулон двумя пальцами.

― Вы создали…

Обрывки информации, разрозненно мелькавшие в моем сознании, вдруг начинают складываться в целостную картину.

― А кто же еще? ― Она кокетливо пожимает плечами. ― Магический артефакт, который реагирует на настоящих целителей очень… так скажем… бурно.

— Что?

— Ты же знаешь, милочка, талоны студентам выдаются не по их желанию. — Ее тонкие губы растягиваются неприятной в улыбке. — Учитывается лишь то, в какой области магии наиболее ярче сияют их способности.

Да, я это знаю. Раньше это не казалось мне странным ― магия все-таки… Но все же напрягло, когда Куб отправил меня на целительство, в котором я и так преуспела и хотела прокачать свои навыки в чем-то другом.

― Ваш Куб очень многое упустил, ― угрюмо бормочу я. Вот она, долгожданная аудиенция у ректора! Только боюсь, после всего хамства с моей стороны вряд ли мне светит что-то хорошее. К тому же я в уязвимом положении ― я все еще без магии.

― Нет, ошибаешься. ― Она тихо смеется. ― Он показал все, что я хотела увидеть ― истинного целителя с настоящим даром… а не очередного народного умельца, который просто владеет какими-то знаниями и хочет иметь престижную работу в будущем.

― Но при чем здесь Избранность? ― не могу понять я. ― Целитель… что он может? Мне кажется, произошла ошибка, и я совсем никакая не Избранная, ― добавляю я.

Но тогда и Лорен ― тоже. Или как все это понимать?

Мальфас снова смеется. Как достал ее смех! Как будто происходит что-то невероятно забавное, например, то, что Риси лежит в своей комнате одна и с каждым днем слабеет от черной лихорадки. Но ректорша еще та змеюка, сразу видно, что ей на это плевать.

— Я издала учебник по истории магии, благодаря которому миф об Избранности стал реальностью.

― Миф?..

Мальфас пожимает плечами, словно в этом нет ничего зазорного.

— В древних летописях Избранные описывались как народные герои, которые жертвовали собой ради блага всего королевства. Это были те, кто сами себя приносили в жертву, знаешь ли… имели что-то вроде искры внутри, которая толкала их на подвиги. Я же возвела Избранность в некий… э-э… мистический статус. ― Она потирает подбородок с весьма довольным видом. ― В моем учебнике эта тема обыграна так: Избранный определяется уже при рождении. Это либо дано, либо нет.

― По-вашему, это смешная шутка? ― Я сжимаю руку Лорена, и чувствую, как тот слабо пожимает мою. Мне так хочется его расшевелить! Потому что говорю одна я с этой мымрой, а ему как будто все равно, что на него навесили статус Избранности, а потом свергли с престола. Что может быть унизительнее? Особенно для мужчины.

― Ни грамма шутки, ― возражает та.

― Но, по-вашему, Избранным должен стать целитель. Это уже само по себе смешно! Почему не мощный дракон с боевыми навыками? Что может сделать маг, который только и умеет, что лечить?

― Только и умеет лечить? ― хохочет та. ― Это самое опасное, что может быть, милочка. Как ты не понимаешь?

― Опасное ― для кого?

― Для Лазурного Дракона, разумеется, ― в ее глазах сверкает что-то хищное. На мгновение мне кажется, будто ее зрачки сужаются, а глаза начинают напоминать драконьи.

― Целители ― не те, которые варят снадобья, а те, которые одним прикосновением могут избавить от проклятия, ― шипит она, а я вздрагиваю и невольно прижимаюсь к Лорену. ― И самое главное, ― продолжает она. ― Они даже не осознают своей мощи, считая сильными только тех, кто умеет драться. Вот это действительно смешно. Но впрочем… мне это на руку.

Мальфас вдруг оборачивается вокруг себя и… перед нами стоит чудовище на четырех лапах с шипами по всему телу и горящем лазурным камнем в груди. Жесткая чешуя светится и переливается голубым, а черные глаза смотрят на меня с ненавистью.

Лазурный дракон.