22

Яков открыл окно спальни и выглянул наружу, почти полностью высунувшись в морозную ночь. Холод не ощущался – на коже начал проступать подшерсток, который очень быстро сменялся шерстью. Он поднял голову вверх, и хотел завыть, как делал это обычно, но потом вспомнил, что находится среди людей, а не в деревне, где такие проявления звериной натуры были в порядке вещей.

Да и не хотелось пугать Лизу, которая спала в нескольких метрах от его комнаты. О ней он подумал с каким-то содроганием внутри, которое и смутило, и встрепенуло все дремавшие инстинкты.  

Короткий пасс руками в прыжке и на крышу первого этажа приземлились лапы, покрытые серой шерстью. Послышался скрежещущий звук – шифер царапали толстые когти.

Шшшшварк-шшшварк – царапалось покрытие, и вот он уже внизу, мягко приземлился в снег, который приятно охладил лапы. Наст сломался с характерным звуком и немного царапнул мягкие полукружия подушечек, колко впился с промежутки между когтями, и это ощущение разогнало кровь.

Все звуки, запахи, стали намного ярче и сильнее, и, вдохнув полной звериной грудью свежий морозный воздух, помахивая хвостом, волк медленно потрусил в лес.

Хотелось свободы, воздуха, размять застоявшиеся мышцы, поваляться в снегу, почесать о него свою спину и бока. С высунутого языка капнула пара капель вязкой слюны, и волк, на ходу оскалив пасть, зачерпнул немного снега ртом, охлаждаясь.

Снег тут же растаял на горячем языке, скользнул в глотку теплой водой.

Волк в два счета добежал до забора и остановился. Выходить за периметр охраняемого дома было нельзя, но там, за электрической оградой, был манящий лес, полный разных запахов и неизвестных следов, интересных тайн и ночи.

Волк пробежал перед забором сначала в одну сторону, потом в другую. Встал у калитки, а потом увидел – в дальнем углу было специальное отверстие для того, чтобы выйти из заграждения в обличие животного. Брат всегда был таким – предусмотрительным и ценящим комфорт, и сейчас Яков был ему благодарен за это.

В два прыжка он очутился у черной дыры и замер. Она была закрыта, и по ней тоже пущен ток, чтобы никто не смог войти. Но и выйти тоже!

Волк завыл. Он примерился к высоте забора, чтобы перепрыгнуть его, но понял, что идея глупая: человек, который своей профессией выбрал безопасность других, о своей подумает в первую очередь.

Он сел на снег, переставив перед собой лапы, располагаясь удобнее. Хвост подметал снег позади, с мягким скрежетом, не слышимым человеческому уху.

Тут мышцы волка напряглись, забугрились, и он весь собрался внутренне: сзади него почудилось движение.

Ррраз, два, и третьей секунды не прошло, как сзади на него напали. Огромная волчья туша навалилась сверху, прикусила загривок. Не сильно, не больно, но очень обидно.

Яков клацнул зубами в миллиметре от чужой серой лапы, получил по носу шлепок хвостом, и к нему прилипло несколько волосинок. Он чихнул, одновременно пытаясь вывернуться из захвата нападавшего, но тот только сильнее прикусил кожу. Яков раскинул лапы впереди, разъезжаясь по снегу, и замер. Хвост колошматился из стороны в сторону, задевая противника, снег, собственные бока.

Второй волк отпустил загривок и Яков отпрыгнул от него, поворачиваясь передом.

Встал в боевую позу, ощетинился и обнажил клыки. Но ярой агрессии не выказал, нападавший тоже. Все это походило на давно отрепетированную игру, в которой каждый может оказаться побеждённым.

Противник отзеркалил его движения в полной мере: Яков словно увидел себя в отражении речной глади воды. Тот же окрас шерсти, тот же рост, но второй волк чуть крупнее, чуть выше, чуть плотнее. Снег под ним проваливался громче, и лапы демонстрировали обновленные когти.

Яков пригнулся к земле, делая обманное движение, и второй волк сделал тоже самое, но в другую сторону. Один – влево, другой – вправо. И при этом не разрывая зрительного контакта. Как боксеры на ринге – такие же сосредоточенные, стойкие, уверенные, сильные.

Внезапно Яков подпрыгнул в воздухе, намереваясь укусить противника в бок, но был тут же нокаутирован задней левой лапой. Удар пришелся прямо в бочину, и такой силы, что волк отлетел назад, до начала забора. Кончиком хвоста он задел железо, и почувствовал легкий укол электричества – как голодный комар пьет кровь весной. Яков нахмурился и тут же снова бросился вперед.

Оттолкнулся от земли, направляясь к второму волку, рраз, два, на третий счет повалил противника в снег и тут закружилась снежная воронка.

Якову удалось ухватить пастью заднюю лапу второго волка, но поплатился за этот прием – оставил открытым брюхо, чем не преминул воспользоваться противник.

И снова эта унизительная поза: второй волк навис над Яковом, вцепившись ему в загривок, обездвижив, как слабую волчицу, как маленького волчонка.

Откуда-то изнутри, из груди поднялось глухое, злое ворчание, которое отозвалось во втором волке. Но, как бы ни пытался Яков сбросить с себя тушу противника, этого не удавалось сделать никак.

Тот был значительно сильнее, крупнее, шустрее.

Хоть и признавать это было очень больно и горько.

Все-таки он, Яков, был воспитан в настоящей волчьей деревне, не в пример городским волчатам, которые дерутся только по выходным или во время редких вылазок в лес. В его крови бурлил сам таинственный лес, черные подземные родники, холод зимы и жар лета.

Яков попытался подпрыгнуть, раззявил пасть, но волк только сильнее прикусил холку, и тут же в воздухе запахло железом – такой стойкий запах был у красной волчьей крови.

Он задрожал, задние лапы подогнулись и голова зверя упала на передние лапы. Яков завыл тихо, протяжно.

Второй волк отпустил его и отошел назад лениво, спокойно, будто бы даже рассмеявшись по-человечески. Лающе, зло.

Опозоренный, Яков гавкнул на волка, но завыть не посмел – бой был проигран уже давно.

Он переступил лапами с одной на другую, развернулся спиной к волку и прошел к дому. Возле крыльца замер и начал перевоплощаться, даже не поворачиваясь лицом к противнику.

Услышал, как позади него завыл волк.

Усмехнулся и вошел в дом, аккуратно прикрыв за собой двери.