Глава 1. Предательство

— Каково это — стоять на коленях, принцесса? — со злорадной ухмылкой выдает мне Асла, новенькая служанка, которая совсем недавно клялась в верности мне и моему отцу.

Теперь она задирает свой маленький нос и сверкает черными бусинами глаз посреди руин, в которые превратился некогда прекрасный тронный зал.

Разбитые витражные окна зияют черными провалами.  Тяжелые бархатные шторы сорваны и растоптаны. Осколки хрусталя усеивают мраморный пол, на который я упала после грубого толчка.

Меня, наследную принцессу, единственную дочь короля, сюда приволокли в одной ночной сорочке, не способной укрыть от сквозняков зимы. Но внутри пылает ярость, и если бы не путы…

— Злишься? — наслаждается своей мнимой победой Асла.

Глупая, сломленное тело ничего не значит, пока не сломлена душа. А голову перед жалкой предательницей я никогда не опущу!

— Рано радуешься, Асла. Эрдар вернется и…

— И что? — Брюнетка хохочет, как не в себе, а звук отражается от стен пугающим эхо. — Неужели ты до сих пор не поняла, что весь этот переворот – дело рук твоего новоиспеченного мужа? — добавляет она с садистским наслаждением, и мое сердце входят ржавые иглы.

Нет. Она врет. Этого не может быть.

— Думаешь, я тебе поверю? — говорю дельно спокойно, но как же я сейчас мечтаю, чтобы девушка откусила язык и перестала пытаться отобрать у меня последнюю надежду, за которую хватается мое измученное сердце. — Эрдар никогда не стал бы!

— А у кого еще хватило бы власти за несколько часов свергнуть короля? — продолжает Асла, разжигая в моем сердце еще больше сомнений.

Да, только генерал северных пределов смог бы такое осуществить, но…

— Жалкий блеф! Ему это не нужно! — говорю я, гордо подняв голову.

Но Асла усмехается все шире, оголяя белую линию зубов.

— Единственное, что ему больше не нужно, – это ты! Свою жалкую роль ты уже выполнила. Интересно будет посмотреть, как ты примешь смерть от рук собственного возлюбленного. Ты ведь не думаешь, что он оставит наследницу в живых? — хохочет Асла, ожидая, что я сейчас взвою от боли.

И я хочу. Неистово хочу, ведь каждое ее слово шипом входит в сердце, но держу спину ровно, а голову поднятой.

— Если хочешь я дам тебе шанс умереть достойно, от собственной руки, — Асла становится серьезней. — Думай. Дам тебе минуту. Позорная смерть или, как ты любишь, гордыня?

— Ты, должно быть, чувствуешь себя победительницей, раз смеешь ставить меня перед выбором, — сама не знаю откуда нахожу в себе силы усмехнуться. Знаю, что ее это выбесит. — Жаль тебя разочаровывать, но ты, как была жалкой и подлой, такой и осталась. Хоть пять корон нацепи, не станешь королевой Шира.

— Заткнись! — злится Асла и цепляет меня за подбородок своими грязными пальцами, сдавливает до боли, вынуждая смотреть ей в лицо, как рабыню на хозяйку.

Глаза девицы вспыхивают яростью, а в пальцах левой руки играет сиреневыми искрами смертоносное плетение. Магия во дворце? Еще вчера я сказала бы, что это невозможно, но сейчас печати сорваны. Сорваны вместе с масками тех, кто притворялся.

Неужели лицо этой предательницы будет последним, что я увижу в своей жизни? Нет, только не от ее руки!

Пугающий грохот заставляет вздрогнуть нас обеих, а следом раздается чуть ли не звериный рык.

— Какого гоблина тут происходит?!

От одного только голоса на глаза наворачиваются слезы. Оборачиваюсь к высоким золотым дверям, которые едва держаться на петлях, и наконец-то выдыхаю. Я знала, что он придет.

Эрдар.

Высокий, широкоплечий. Истинный бог войны, как говорят наши портнихи, сражаясь за право снять с него мерки. В столице только и разговоров о нем. Мужчины судачат о подвигах, а женщины — о неземной красоте, и с этим не поспорить.

Густые волосы цвета вороньего крыла, благородные черты лица, словно высеченного из мрамора. Высокие скулы, идеальный нос, четко очерченный узор губ. Но что там внешность, когда один его взгляд, суровый и беспощадный, способен воспламенить все вокруг за долю секунды и заставить забыть, кто ты есть.

Неприступный для всех и только на меня глядящий совсем иначе.

Вот каков мой муж — самый молодой и самый лучший генерал нашего королевства — Эрдар Раг-Арн.

— Она пыталась сбежать, а я поймала ее, мой повелитель! — тут же раздается голос Аслы. Тонкий, дрожащий. А ведь секунду назад она вела себя куда смелее.

Эрдар на нее не смотрит. Он смотрит на меня. На то, как я стою сейчас на коленях, связанная путами. И как же отчаянно хочет верить измученное сердце, что он не предавал меня и отца, что он сейчас порвет Аслу на части… Вижу, как гнев искажает его лицо, как Эрдар едва не взрывается изнутри на месте, но стоит нам встретиться взглядами, как все меняется.

Все внутри застывает, ведь в глазах Эрдара непривычный мне лед и… самая настоящая ненависть.

— Вон, — сдавленным рыком вытекает приказ из уст генерала. Асла вздрагивает и каменеет на месте, будто кто-то приставил нож к ее горлу.

В ее черных глазах-бусинах сверкает влага, но перечить она не смеет. Подхватывает дрожащими пальцами сиреневую юбку и подчиняется беспрекословно, точно… королю.

Эта мысль вспышкой боли проходится по телу. Я не слышу шагов Аслы, раздающихся эхом в разрушенных стенах тронного зала. Во все глаза смотрю на мужчину, которому отдала свое сердце.

Его черный камзол потрепан. С пальцев срываются багровые капли и бьются о белый мраморный пол. Лицо его тоже в крови, и меня воротит от мысли, что это кровь не врагов, от которых он защищал наш народ. Это кровь наших подданных, вставших на защиту меня и отца!

— Неужели это правда сделал ты? — шепчу я в ужасе, не желая верить в очевидное.

Боги, молю, пусть все окажется страшнейшим недоразумением. Пусть сейчас он скажет…

Нет. Он ничего не скажет.

Сердце рвется на ошметки, когда в его глазах, что еще вчера смотрели на меня так, будто я самый ценный человек в мире, теперь не то холод, не то ненависть. За что?

— Не верю, — шепотом срывается боль с моих губ.

— От того, верите ли вы или нет, принцесса, уже ничто не изменится, — выдает он, обращаясь так, будто мы незнакомцы.

Чувствую, как слезы наполняют глаза, но ничего не могу с этим поделать. Принцессы не плачут, но я, видимо, слабачка. Мне слишком больно, и Эрдар видит это, однако остается неприступно ледяным, будто ему все равно.

— Тебе было мало власти? — искренне не понимаю я. Злюсь, но голос заставляю звучать строго. — Подождал бы несколько лет и так стал бы королем!

— С такой королевой? — звучит низкий голос с хрипотцой, способный опьянить разум в любой момент, но не сейчас. — Я бы и месяца больше не выдержал.

— Что?

Кажется, я сейчас задохнусь. Умру прямо тут без единой царапины, от агонии, что пылает внутри.

— Маленькая Арви все еще считает, что каждый мужчина лежит у ее ног?

Каждый мне был не нужен, но он…

— Хорошо, что больше не нужно разыгрывать влюбленность, так ведь? — глаза Эрдара опасно прищуриваются, а на лице все та же ледяная маска.

Я тоже старательно натягиваю на себя такую же маску, когда внутри все разрывается от боли. Не могу поверить, что все те взгляды, что он мне дарил, случайные прикосновения, — все это было ложью.

Выходит, не я знала его совсем.

Ненавижу! Ненавижу его! Но еще больше ненавижу себя за то, что поверила! Позволила себя обмануть.

Не зря говорят, что доля принцессы — одиночество, что ее жизнь принадлежит не ей, а народу, любовь и свобода — это недоступная роскошь.

Так я всегда думала, пока не встретила его. Того, кого считала благословением богов, а он предал меня, предал отца! Устроил кровавый переворот.

— Какой же ты гад! Предатель! Чудовище! — не могу сдержаться я и ядом выплевываю эти слова ему в лицо.

Могла бы стукнуть — стукнула бы, но руки связаны. Боги, дайте мне ему отомстить! Я вырву из его груди тот камень, что находится там вместо сердца. Растопчу так же, как он растоптал мое.

— Тише, принцесса. Отныне думайте, прежде чем говорить. Вы мне ещё пригодитесь, — говорит он, выпускает золотистые искры из пальцев.

И они, облепив меня вдоль тела, заставляют подняться на ноги.

— Стать твоей заложницей? Нет уж!  Лучше сразу убей, или я сама! — Я кидаю на Эрдара такой взгляд, что, если бы могла испепелять, он был бы мертв.

Но Эрдар живее всех живых. Его расширенные до предела зрачки обращаются в вертикальные полоски, затем мужчина резко вытаскивает что-то из-за спины.

На секунду мне кажется, что в руках предателя нож и он заберет мою жизнь. Страх сбивает дыхание, но теперь я вижу, что блестело вовсе не лезвие, а рубин, внутри которого перламутром играет магия.

— Не смей! — рычу я.

Но он и не думает слушать, прислоняет этот камень к моей груди, и кожу обдает огнем.

Не столько больно от магии, сколько терзает его запах, который подобен яду. Однако все это время я с лютой ненавистью смотрю ему в глаза. Близко-близко.

Вижу, как дергается кадык и раздуваются крылья носа. Не нравится? Еще как не нравится. Мне даже кажется, что Эрдар сейчас меня на месте убьет. По крайней мере, вся его суть выдает это желание, но вместо этого он отпускает меня.

Путы спадают с моего тела, а на груди теперь алая метка. Что она значит?

Плевать! Куда важнее другое.

— Где мой отец? Где Льен?! — рычу я сквозь слезы.

Хочу заставить голос звучать строже, но не выходит. Я слишком боюсь. Не за себя, а за родных!

— Если ты хоть пальцем кого-то из них тронул…

— И что ты сделаешь, принцесса? Убьешь меня?

Да, я хочу его убить. А затем воскресить и еще раз убить, чтобы он познал ту боль, которую причинил мне и тем, кто в него верил. Но я не убийца!

— Убью себя! — выдаю я ему.

И раз уж руки он мне освободил, хватаю со пола валяющееся среди осколков перо, с помощью которого королю положено ставить подпись. Острое, что надо!

— Не смей!

Не успеваю моргнуть, как Эрдар выхватывает мое оружие, а я оказываюсь прижата его мощным телом к каменной стене.

Она холодна, в разломы залетает морозный ветер. Снаружи хлопьями падает снег. Но внутри жжет ненависть и боль.

И дракон читает это по глазам, хмурится, а я замечаю, как его темные, как сама бездна, глаза лишаются напускного безразличия. Но лишь на долю секунды. А затем Эрдар становится еще злее.

— Не смей покушаться на жизнь, которая отныне тебе не принадлежит, — рычит дракон, склонившись надо мной.

Перо разламывается на части в его кулаке.

Взгляд пробирает до костей. На секунду мне кажется, в нем мелькнуло то, что я видела еще вчера, но нет. В глазах Эрдара — яд, способный убить на расстоянии. Но расстояния между нами нет. Мы стоим настолько близко,  что я губами чувствую горячее дыхание дракона.

Чувствую бешеный стук его сердца своей грудью.

И ненавижу… нас.

— Ваше Величество! Мы поймали беглеца! — раздаются в дверях бравые голоса.

Но дракон будто не слышит их. Смотрит только на меня, а отворачиваюсь, демонстрируя свое презрение. Кидаю взгляд к дверям, где стоят стражники и…

О боги!

Во все глаза смотрю на мужчину, повисшего на руках стражников. Его некогда светлая льняная рубаха перепачкана кровью. Темные волосы сплелись в сосульки. За что они так со слугой?

Или... Погодите.

Темная голова поднимается, и сердце пропускает удар. Это не слуга!

— Арви, — шепчет мне Льен.

А я застываю в ужасе, глядя на его разбитые окровавленные губы названного брата. Не успеваю дать себе отчет, как хочу кинуться к нему.

— Без глупостей, Арви, — осекает Эрдар.

Конечно! Ему Льен никогда не нравился. И, честно говоря, я знала, что генерал вежлив с братом лишь потому, что это важно для меня. Ведь, если положить руку на сердце, Льен не по крови мне брат, а названый.

Никакого статуса у него нет, но мы с ним с пеленок вместе, и потому видеть его в таком болезненном состоянии выше моих сил.

Пухлая губа разбита, над темной бровью Льена запеклась кровь, а на высоких скулах — ссадины.

— Что ты сделал с ним, чудовище?! — рычу я на мужа.

Бью в его грудь, наплевав на то, что за подобное отношение к королю мне руку должны отсечь, но он и не король. Он узурпатор, которого я ненавижу всем сердцем!

И этот узурпатор тут же хватает меня за запястья и награждает таким взглядом, что проще умереть, чем выдержать. Сколько же в нем ненависти и огня. Почему я не видела этого раньше?

Так быстро люди не меняются, он всегда был таким. Как он умело все это скрывал столько времени?!

— Арви! — пугается брат, дергается что есть силы, чтобы вырваться к нам.

Но держат его крепко. Зато Эрдар отпускает меня.

— Не испытывай меня, Арви, — со злостью в голосе предупреждает он.

После мужчина ступает на шаг вперед, закрывая собой обзор.

Теперь вместо брата я вижу лишь широкую черную спину дракона, но тот взгляд, брошенный Эрдаром в Льена, который едва успеваю заметить, врезается в память.

Это не просто былая неприязнь, это настоящая ненависть!

— Докладывайте, — строго приказывает Эрдар.

— Слушаемся, Ваше Величество! — Стражники склоняют голову перед тем, кого нужно называть преступником, а не Величеством.

Ещё вчера они служили моему отцу, а сегодня… предатели!

В их глазах нет ни капли сожаления, их никто не принуждает, они рады выслужиться перед Эрдаром. Горды собой.

— Он хотел бежать, замаскировавшись под прислугу! Мы поймали его у покоев принцессы, — отчитываются бравые молодцы.

Только вот говорят они бред.

Они поймали брата не там, откуда легко сбежать. У моих комнат скорее тупик, потому я и бежала оттуда, но попала в лапы Аслы. И Эрдар знает об этом тупике, потому и глядит сейчас на Льена так, что одним взглядом испепелить может.

Брат лишь усмехается, выплевывая кровь на покрытый пылью и обвалившейся штукатуркой мраморный пол.

— Ты не пострадала, птичка? — произносит он с улыбкой — точно так же, как в детстве.

В какие только передряги мы не попадали. Я тряслась от ужаса в ожидании нагоняя от отца, а брат вечно со своим «все в порядке, птичка».

Вот и сейчас мы оба стоим на пороге смерти. На глаза напрашиваются слезы, но вдвоём, вроде, уже не так страшно.

Эрдар свирепеет.

— Увидите его! — рычит он так, что стены, точнее то, что от них осталось после взлома блокирующих магию печатей, идут дрожью.

— Есть! — Подпрыгивают воины.

А Льен кидает на меня такой взгляд, будто бы прощается.

Нет! Я не позволю его увести. Не позволю убить!

— Стой! Что ты задумал? Что ты с ним сделаешь? — Я кидаюсь к мужу и вижу, как его злит моя непокорность.

Как его злит то, что я говорю о Льене. Не знаю, что между ними произошло, но теперь уверена: эта ненависть не без причины.

Эрдар ни слова не говорит, но я кожей ощущаю его неумолимо нарастающую ярость.

— Не ты должна меня защищать, принцесса, а я тебя. Пригнись, птичка, — окликает брат.

Едва обернувшись, замечаю в его руках, освободившихся от пут, светящийся камень.

— За смерть короля! — выкрикивает Льен, когда из артефакта вырывается ярко-желтая вспышка.

Что? Отец убит?!

Столбенею в ужасе, видя, как в воздухе образовывается стрела и летит в генерала, а чувство, будто она только что насквозь пронзила меня.

Мой папа мертв?

Эрдар молниеносно отбивает атаку, затем наматывает на пальцах другое смертельно опасное! Черные искры!

— Нет! — в ужасе выкрикиваю я и, не успев дать отчет собственным действиям, цепляюсь в эту самую руку, чтобы остановить.

Но поздно. Вспышка впивается в мое тело тысячей острых осколков стекла. Не могу дышать…

— Арви!

Темнота… Густая, холодная. Голоса исчезают. Ускользают даже чувства. Я будто тону в мягком облаке, а затем вдруг слышу слова.

— Ваше Высочество! Ваше Высочество! — звучит женский голос, так похожий на мою прелестную Иви.— Если вы сейчас же проснетесь, мы не успеем на прием!

Голова гудит, веки будто чугунные — не подчиняются. А Иви продолжает меня звать. Откуда она здесь?

А здесь — это где? Иви же… умерла ещё до переворота.

Каким-то неведомым чудом заставляю себя открыть глаза и упираюсь взглядом в белоснежный, нетронутый никаким сражением потолок, который тут же заслоняет до боли знакомое лицо.

Иви!

В самом деле, она!