ГЛАВА 6
Перед глазами Киры мелькала трава — зеленая, сочная, густая. Она легко сминалась сапогами Грэма. Болтаясь на его плече можно было увидеть немного: только эту чертову траву, листья кустарников да стволы деревьев. Лес вокруг шумел и волновался. В спину палило непривычно яркое солнце.
Слезы быстро высохли, оставив после себя лишь злость и горечь. Поначалу Кира брыкалась и извивалась, но постепенно поняла, что это бесполезно. Грэм был несокрушим, как скала, и так же неразговорчив. Кажется, весь запас слов на сегодня он израсходовал. От кляпа она избавилась (руки ей не связывали). Впрочем, желание кричать впустую и срывать горло уже прошло.
Она не знала, как долго они шли. Грэм передвигался быстро, бесшумно и легко. Если в первый день знакомства это умение восхитило ее, то теперь откровенно напугало.
Тело успело затечь от неудобной позы, а в глазах уже запрыгали цветовые пятна, когда Грэм остановился. Перед лицом Киры зеленела все та же трава, поэтому она решила, что он устал. Возможно, он захочет передохнуть и тогда…
Напрасные мечты.
— Я живу здесь. Тут безопасно, — сказал Грэм и наконец поставил ее на ноги.
Кира неуверенно выпрямилась. Коленки слегка подрагивали.
Прямо перед ней оказался небольшой одноэтажный дом. Его крыша, к ее удивлению, сияла красной черепицей, а фасад местами был отделан шершавым камнем. Деревянная, грубо сколоченная баня в двух шагах от дома смотрелась несуразно. Наверное, ее возводили уже позже.
Кира удивленно оглянулась. Никаких заборов, калиток и сторожевых собак. Неужели он так самоуверен? Думает, она не попробует сбежать?
— Ты можешь зайти, — глухо сказал Грэм.
Кира не поняла, было ли это предложением или приказом, но послушалась. Добротные ступени невысокого крыльца ни разу не скрипнули под ней.
Первым, что бросилось в глаза, был камин. Выложенный камнем и прикрытый кованой решеткой, он выглядел слишком непривычно после всех этих дней, проведенных возле закопченного очага.
— Это твой дом? — растерянно спросила она.
— Нет, — равнодушно ответил он и шагнул к камину. — Это охотничий домик владельца леса. Я живу здесь с его разрешения.
— А кто владеет лесом? — осторожно спросила Кира, касаясь ладонью обшитых деревянными лакированными панелями стен. Они хранили тепло солнечного дня.
— Маг, — бросил Грэм и, опустившись на корточки, принялся возиться с дровами в камине.
Пояснений не последовало.
Кира куснула губу и еще раз огляделась. На полу, возле небольшого дивана, лежала большая светло-серая шкура. Лучи солнца, заглядывающие в окна с занавесками по бокам, высвечивали ее мех до серебристого цвета. В углу стоял стол, чуть левее — книжный стеллаж. Мягкое кресло с высокой обитой тканью спинкой было завалено какими-то силками и капканами. Над пустой каминной полкой висела голова оленя с огромными рогами. Чучело выглядело каким-то потрепанным и даже уставшим. Видимо, уже не первый год (а то и десятилетие) украшало этот дом.
— Ты можешь спать в той комнате. — Грэм поднял голову. В камине занялись язычки пламени. — Я займу диван.
Кира настороженно толкнула дверь, на которую он указал. За ней обнаружилась крохотная комнатушка без окон с узкой кроватью и керосиновой лампой на тумбочке. Ее темница.
Она молча прикрыла дверь и толкнула еще одну, чуть подальше. Та привела ее на кухню. Здесь был уже поднадоевший ей очаг, стол, шкаф вдоль стены и люк в полу, сверкающий железным кольцом. Все просто, ничего лишнего. Кира снова взглянула на очаг. Наверное, тот соединялся с камином, потому что на крыше она видела лишь одну трубу.
Она вернулась в основную комнату. Грэм встал с пола и теперь отрешенно рассматривал книжные корешки на стеллаже.
— Послушай, — Кира замялась, выдохнула и постаралась продолжить мягче, — нам нужно поговорить.
Она взволнованно спрятала влажные ладони в карманах джинсов, когда Грэм посмотрел на нее. Взгляд у него был какой-то обреченный.
— Здесь много книг, — спокойно сказал он. — Тебе не должно быть скучно.
Кира постаралась унять внутреннюю дрожь. Если бы он хотел ее убить, уже бы сделал это. Что бы про него ни говорили, ей в это не верилось, но… То, что он схватил ее, фактически похитил, заставляло втягивать голову в плечи и коситься в сторону входной двери.
Она все еще надеялась решить дело миром. Наверное, они просто не поняли друг друга?
— Я не могу здесь остаться, — терпеливо проговорила она, словно обращалась к ребенку. — Мне нужно вернуться домой. В городе мне могут помочь.
Грэм провел широкой пятерней по волосам, отбрасывая их с лица и неожиданно спросил:
— Зачем тебе возвращаться?
Кира на мгновение застыла, из нее словно вышибло воздух.
— Там мой дом, — пробормотала она и вдруг пошла в наступление: — А зачем мне оставаться?
«Тем более, когда здесь пропадают девушки», — это она добавила уже мысленно.
Грэм ничего не ответил и отвернулся в сторону, словно рассматривая что-то на кресле. Киру передернуло. На обивке блеснули ножи.
— Послушай, — торопливо заговорила она. — Возможно, ты думаешь, что это, — Кира задрала рукав водолазки, обнажая запястье, — что-то значит, но я уверена…
— Это значит, что я буду заботиться о тебе, — перебил он, явно не желая дослушать ее до конца.
— Так проводи меня в город! — в отчаянии выкрикнула она.
— Здесь безопаснее.
Кире захотелось заплакать. Он ее не слышал. Если бы не страх, сжимающий сердце, она бы так и сделала.
Взгляд снова метнулся к входной двери. Если сейчас выскочить… Шансы, конечно, малы, но…
— Даже не думай, — в низком голосе Грэма впервые прозвучала угроза.
Он широким шагом пересек комнату, подтолкнул ее в плечо и заставил выйти на порог. Подняв лежащий рядом камешек, он размахнулся и бросил его. Тот просвистел невысоко над травой, а затем, словно разбившись о прозрачную стену, вспыхнул и рассыпался мелкой крошкой.
Рот Киры распахнулся, ноги сделались ватными.
— Вокруг дома стоят магические ловушки, — с беспокойством всматриваясь в ее лицо, сказал Грэм. — Выйдешь вот за эти линии, — он кивнул в сторону островков камней, возвышающихся в десятке шагов от каждого угла дома, — сама превратишься в пепел.
— Ладно, — ошарашенно пробормотала она, пытаясь осмыслить случившееся. — А как же передвигаешься мимо них ты?
— На мне защита, — хмуро сказал Грэм.
Кира подавленно молчала. Значит, ей отсюда не выбраться.
— Как долго… — ей пришлось сделать паузу, но голос все равно сорвался, — ты собираешься держать меня здесь?
— Не знаю.
— Это не ответ!
Грэм молча развернулся и вернулся в дом. Кира последовала за ним, словно потерявшаяся собака, увязавшаяся за случайным прохожим.
— Послушай, — она предприняла еще одну попытку, — ты же хороший человек, я вижу.
Грэм, склонившийся над креслом, вскинул на нее глаза. В его руке дернулся взятый секундой ранее нож. Кира невольно отступила.
— Я хочу сказать… Ты же понимаешь, что держать меня здесь взаперти неправильно, верно?
Грэм спрятал нож за ремень и взял силки, прежде чем тихо ответить:
— Ты все равно меня уже ненавидишь.
— Неправда…
— Сейчас ты бы тоже поделилась со мной плащом? — Он криво усмехнулся.
— Коне…
Он встал и резко шагнул к ней. Она испуганно шарахнулась влево — его движение вышло слишком быстрым и напугало ее.
— Сомневаюсь, — уронил Грэм и прошел мимо нее. — Я вернусь поздно. В доме есть еда, в бане — ведра с водой.
Кира хотела что-то сказать, но все слова показались ей надуманными и фальшивыми. Она обхватила себя руками и молча смотрела, как широкая спина Грэма исчезает среди крон деревьев.
Лишь оставшись одна, она всхлипнула и сползла по стене на пол.
Грэм сошел с ума. Что он вообще творит?! Куда исчез тот человек, который помог ей добраться до деревни и защитил от пьяного мерзавца? У нее чувство, что вместо него ей подсунули незнакомца — холодного и непреклонного!
Кира уткнулась лбом в колени. Кажется, она влипла сильнее, чем думала.
* * *
За окном сгущались сумерки. Придвинувшись поближе к камину, Кира вновь уткнулась глазами в книгу. Сегодня Грэм задерживался, но она постаралась не думать об этом. Если его растерзают звери или за кем он там охотится, как быстро она умрет, запертая в этом чертовом доме?
Она возненавидела четыре стены уже на третий день, а по окончании недели готова была выть. Неделю! Она провела здесь неделю!
Грэм отсутствовал подолгу, часто — весь световой день, возвращаясь лишь на закате. Чем он занимался в лесу, Кира не знала.
Спрашивала много раз, но тот отвечал уклончиво. О судьбе Айрис, о которой она нередко вспоминала, Грэм тоже ничего не знал или не хотел знать. Поначалу она старалась разговорить его, достучаться, но он откликался неохотно. Он словно наблюдал за ней, поглядывал настороженно, как на зверька, который может сбежать. Возможно, она сама была виновата: не стоило так откровенно забрасывать его просьбами отпустить ее. Но в первое время она действительно думала, что если проявит настойчивость, он сдастся. Увы.
Грэм не спорил с ней, он просто делал по-своему, пропуская мимо ушей все ее доводы. Это было невыносимо.
Кира и сама не заметила, как замкнулась. В доме все чаще висела раздражающая тишина. Кира переняла привычку Грэма отвечать односложно, чем, кажется, злила его. Она научилась распознавать чувства на его невозмутимом лице и была почти уверена, что он раздражен и в то же время обеспокоен. Это рождало в душе мелочное злорадство: не ей одной мучиться и страдать.
Книги отвлекали. Открыв наугад одну из них в первый раз, она пораженно застыла: перед ней чернели неизвестные письмена. Прошло несколько мгновений, она моргнула, и зрение, словно перенастроившись, легко показало привычные буквы, складывающиеся в слова.
Уже позже, тоже из книги, она узнала, что любой попаданец при переходе между мирами получает что-то вроде универсального переводчика — дара, призванного смягчить процесс адаптации на новом месте. Попаданцы понимали любой язык нового мира как устный, так и письменный. Возможно, в столице она сможет найти работу переводчика? Или как-то еще пристроится, используя единственный дар, что ей достался?
Ей нужно лишь выбраться отсюда…
Эта мысль рефреном застучала в голове, и Кира нахмурилась, пытаясь сосредоточиться на чтении. Книга была толстой и невероятно нудной — какой-то религиозный талмуд. Она заставляла себя пробираться через вереницу длинных и устаревших слов. Во-первых, это отвлекало от грустных дум, а во-вторых, немного проясняло картину нового мира.
Богов и правда было трое: Творец, Жнец и Праматерь. К последней устремляли молитвы женщины и дети. Кира пробежала по диагонали историю появления богов, стараясь выловить что-то более практичное.
Она уже знала, что ведьмы считались служительницами Праматери, а маги — Жнеца.
Подождите… Такое ей еще не попадалось. Палец Киры заскользил по строчкам.
«Жнец может даровать своим детям силу в знак своего благословения. История помнит случаи, когда слабые маги получали невиданную мощь…»
Кира перевернула страницу, быстро пропуская туманные намеки и ища что-нибудь поинтереснее.
«И пришли к нему дети Его, и взмолились о дарах…»
«… и пришел Он к тем, кто звал его…»
«… но нельзя взять, ничего не отдав взамен…»
«… взывающий к милости да получит ее…»
«… Жнец не жесток, но справедлив. Кровь — его пища, смерть — его суть…»
Хлопнула входная дверь, и Кира, вздрогнув, оторвалась от книги. От последних слов стало жутко.
Она, все еще думая о своем, перевела взгляд на Грэма и застыла. Его одежда была изорвана. На черной рубашке отчетливо алели пятна крови. Лицо было непривычно белым и на нем красной нитью выделялся шрам. Синяя венка на виске пульсировала часто-часто.
Кира вскрикнула и прикрыла рот ладонью. Они заговорили одновременно.
— Ты в порядке?
— Ты ела?
Кира тряхнула головой. Он сейчас серьезно?
— Нет, — медленно сказала она, потому что Грэм терпеливо смотрел на нее, требуя ответа. — Это… кровь?
Она кивнула на его рубашку. Тот оглядел себя, поморщился и угрюмо бросил:
— Не моя. Я скоро вернусь.
Он выложил на стол завернутые в полотенце пирожки и выскочил за дверь. Кира, как сомнамбула, шагнула к окну. В синих сумерках мелькнула фигура Грэма. Он исчез в дверях бани. Наверное, пошел смывать с себя кровь, чтобы не пугать ее.
Чужую кровь.
Кира втянула носом воздух. Пирожки были горячие, румяные и источали головокружительный аромат выпечки. Она сглотнула слюну, но ощутила во рту непривычный солоновато-металлический привкус. Ей казалось, что по комнате разливается запах крови — густой и тошнотворный.
Пальцы смяли полотенце. Грэм не морил ее голодом, в погребе всегда было мясо, в шкафах — крупы. Он готовил сам, словно опасаясь, что она заморит себя голодом, но в последние дни все чаще стал приносить ей что-нибудь вкусное: корзину красных яблок, банку спелой земляники, купленный у кого-то джем… Теперь вот принес пирожки.
Перед этим подравшись с кем-то. А может…
Киру замутило. Должно быть, он просто охотился. Кровь животных не отличается по виду от человеческой, верно?
Сомнения терзали ее, и когда Грэм вернулся, она все-таки не выдержала:
— Кровь на тебе… принадлежала зверю?
Его лицо с упавшими на лоб мокрыми после купания волосами помрачнело. Он отвернулся.
— Я буду ужинать. Ты сядешь со мной?
Кира сглотнула и отступила к себе в комнату.
— Я лучше лягу спать.
Ворочаясь на жесткой кровати она снова и снова прокручивала эту сцену в памяти. Лицо Грэма проступило перед ней ярко, будто на экране, и она могла рассмотреть каждую его черточку. Она была уверена, что, услышав ее вопрос, он на мгновение заледенел, в глазах промелькнула нечеловеческая усталость.
Мог ли он кого-то убить?
Не мигая Кира смотрела в потолок. Темноту комнаты рассеивал лишь узкий луч света в проеме приоткрытой двери. Кира никогда не затворяла ее полностью.
Ей нужно уходить. Бежать в деревню, а затем — в город.
Но как? Что за защита есть у Грэма, с помощью которой он может беспрепятственно пересекать магический барьер?
Она все еще размышляла об этом, когда ее сморил сон.