Глава 24

Темнота поглотила нас, но Петрова успела заметить поворот, потому она не врезалась в стену, а притормозила перед ней, после чего свернула и помчалась дальше, тоненько подвывая от страха. Хрипло дыша, я ринулся за ней, слыша за собой шлёпающие шаги. Они вроде бы отставали, но в любой момент кто-то из нашей парочки мог упасть. Ведь мы бежали в кромешной темноте, жадно сжимающей нас со всех сторон.

Однако буквально через пару секунд впереди забрезжил прямоугольник мягкого зеленоватого света. И девчонка с утроенной скоростью помчалась к нему, выметнулась из коридора и очутилась в здоровенном зале с купольным потолком и вонью разложения. Стены оказались покрыты коврами биолюминесцентного мха, испускающего тот самый зеленоватый свет, робко падающий на человеческие кости, густо устилающие пол. А в центре, почти касаясь потолка, высилось что-то невообразимое. Когда я увидел это, то по моему телу в ужасе забегали мурашки, сердце сковал ледяной холод, а ноги словно парализовало. В зале раскинуло «ветки» невероятное дерево из человеческих костей и черепов с глазами, затянутыми бледно-голубой плёнкой. И эти буркала неотрывно смотрели на нас под тихое бульканье густой, почти чёрной крови, вспучивающейся пузырями около основания ствола.

Петрова вся съёжилась под сотнями равнодушных, мёртвых взглядов, а я ощутил, как волосы на голове встали дыбом. Немыслимо! Ужас попытался забраться под мою покрытую пупырышками кожу, но я невероятным усилием воли сломал ему шею, схватил дрожащую Василису за потную ладошку и потащил её за собой к зияющему в противоположной стене проходу.

Кости захрустели под нашими ногами, а из коридора выметнулась тварь с серпом. Она резко вытянула его в мою сторону и с кончика загнутого лезвия сорвалась магия, аналогичная по цвету моей. Я ловко метнулся в сторону, увлекая за собой девушку. И заклинание пролетело мимо. Однако Василиса зацепилась ногой за тазобедренную кость, упала и непроизвольно дёрнула меня за руку. Я тоже грохнулся на кости и ощутил, как одна из них пропорола штаны, больно кольнув бедро.

— М-м-м, — мучительно застонал я, рефлекторно прижал руку к бедру и почувствовал под ладонью что-то тёплое, круглое, прячущееся в кармане. Что это?! Судорожно вытащил предмет и с изумлением увидел тот самый деревянный амулет с набором славянских рун!

— Бежим, Андрей! — полоснул по ушам дикий вопль вставшей на колени Петровой.

Однако уже в следующий миг существо с серпом поразило её магией. Девчонка раскинула в стороны руки, запрокинула голову и выгнула позвоночник. А затем магия твари подняла её в воздух, где девушка застыла, словно кукла, готовая переломиться в любой момент. И казалось, что глаза Василисы живут своей отдельной жизнью. В них плескался животный ужас, который не мог выйти с оглушающим воплем, поскольку тело Петровой перестало подчиняться хозяйке.

Существо же стояло с вытянутым в сторону Василисы серпом, который с клубящейся вокруг девушки магией связывала тонкая туманная дымка. А я в этот момент почувствовал себя маленькой бестолковой собачкой. Меня привели сюда! Чья-то воля стоит за всем этим! Но чья? Кто так умело расставляет фигурки и пользуется подвернувшимися возможностями? Точно ли Агафья Никитична? А может кто-то более могущественный?

Я сглотнул отдающую тленом слюну, встал на одно колено и прохрипел, глядя на мерзкое создание:

— Что мне нужно сделать с этим амулетом?

Тварь бросила взгляд на дерево, словно отдало ему неслышный приказ. И оно послушалось. В центре ствола из переплётшихся костей открыл рот один из черепов, прозрачно намекая, что амулет нужно сунуть именно туда.

— Ты отпустишь нас живыми и невредимыми, если я сделаю это?

Существо не удосужилось дать мне ответ. И я застыл, пытаясь лихорадочно сообразить, что делать. Будь у меня магическая энергия, то я бы попытался дать бой, хотя, скорее всего, всё равно проиграл бы. Но у меня в солнечном сплетении ныл настоящий вакуум, ничто. Вся магия уже потрачена, а тело едва стояло на ногах. Поэтому о схватке с этой тварью можно забыть. А она начала терять терпение. Что-то прошипела, после чего Василиса выгнулась ещё больше. И я услышал тихий хруст. Твою мать! Из глаз девушки брызнули слёзы, а затем они закатились, свидетельствуя о том, что она потеряла сознание.

— Если ты убьёшь её, то я клянусь всеми богами разгрызу этот хренов амулет и сожру его. И хрен ты меня, падаль, заставишь плясать под свою дудку, — процедил я, почувствовав волну обжигающего гнева, вскипятившего кровь. — Отпусти девушку! Немедленно!

Мой крик отразился от стен зала, заставил многочисленные буркала дерева моргнуть, но тварь не прогнулась. Она продолжала удерживать Василису в магическом коконе, глядя на меня безразличным взглядом. В зенках этого существа не было даже злости или ярости. В них жило одно только равнодушие бездушного биоробота — и это пугало меня даже больше. С подобной хернёй не договориться. Придётся выбирать: либо класть амулет в рот черепа, либо бежать отсюда со всех ног, оставив Василису этому существу, а оно, несомненно, без всякой жалости убьёт её. Тот, кто загнал меня сюда, будто понимал, что мою волю проще сломить, если пытать на моих глазах девушку, а не применять те же самые меры ко мне.

К сожалению, оба эти варианты мне не нравились. Душа требовала сломать об колено всех, кто решил поиграть мной. И я даже решил впасть в транс, дабы проверить наличие магической энергии. Может быть, она хоть немножко восстановилась? Но — нет. Резервуар оказался так же пуст, как карманы нищего. Однако… однако кое-что едва не заставило меня выпасть из транса от наплыва эмоций. В коридоре стояла Глафира. Да, да, та самая призрачная девка! Но на чьей стороне она играет?

Глафира будто бы поняла мой невысказанный вслух вопрос. Она качнула головой и поманила меня рукой. И что это значит? Она поможет мне выбраться или наоборот — заведёт в какой-нибудь тупик и будет визгливо хохотать, пока меня разрывают на куски? Хм-м-м. Но надо уже на что-то решаться. Тварь вон уже подняла верхнюю губу, продемонстрировав мелкие зубы-иголки.

— Хорошо, твоя взяла, — смиренно выдохнул я и осторожно ступил ногой в кровь, окружающую древо.

Жижа с чавканьем поглотила мою щиколотку, а затем подошва ботинка ощутила твёрдую поверхность. Преодолевая брезгливость, я сделал ещё один шаг и поймал на себе мутный взгляд того черепа, который распахнул рот, готовясь принять амулет. Последний болтался на бечёвке, удерживаемой моими двумя пальцами. И предчувствие чего-то нехорошего взъерошило мои слипшиеся от грязи и пота волосы. Язык облизал пересохшие губы, а нервы натянулись, словно кожа бледнолицего на барабане индейца. Даже само время будто бы замедлило свой неумолимый бег, дабы посмотреть, как я кладу амулет в рот черепа. Но я, кажется, разочаровал всех… Мои пальцы метнулись к нижней челюсти черепа и с хрустом вырвали её, а другая рука с размаха швырнула амулет в существо. И уж не знаю, что именно стало тому причиной, но тварь потеряла контроль, из-за чего её магия исчезла. Василиса упала на пол, а я громадными прыжками рванул к ней, подхватил безвольное тело и метнулся в коридор, где стоял призрак.

— Глафира, пей! Пей мою кровь! Набирайся сил и выводи меня отсюда! — проорал я и помчался в темноту, подгоняемый то ли кваканьем, то ли рёвом, вырвавшимся из горла твари с серпом.

Существо ринулось за мной, а я почувствовал слабость, расползающуюся по телу. Зато Глафира проявилась в реальности и полетела передо мной, освещая путь своим потусторонним сиянием. Оно разрывало тьму и служило путеводной звездой, ведущей к свободе. По крайней мере моё сердце отчаянно надеялось на это, пока исстрадавшееся тело с грехом пополам бежало по коридору, черпая силы из каких-то невероятно глубоких источников.

Порой мне казалось, что ноги вот-вот подломятся, с хрустом порвутся жилы или на плечо опустится лапа той твари. Но я продолжал бежать дальше и вскоре достиг каменных ступеней, ведущих вверх. Помчался по ним и, пролетев пару пролётов, услышал разочарованный вой преследовавшего меня создания. Кажется, тварь по какой-то причине не могла подняться выше. Но я, естественно, не стал проверять эту теорию, а уже практически теряя сознание от усталости добежал до покрытой ржавчиной металлической двери и кое-как открыл её. Тут же мне в лицо ударил бледный рассвет, проникающий в небольшую пещеру.

Я, пошатываясь под весом Василисы, выбрался на свет божий и рухнул на траву подле одуряюще пахнущей смолой сосны с раскидистыми лапами. И буквально через миг моё сознание ухнуло в темноту.

Но тьма не продлилась долго. В какой-то миг меня заставили очнуться приглушённые расстоянием голоса, раздающиеся на фоне птичьих трелей, приветствующих восход солнца:

—… Тебе не показалось?

— Не знаю. Можа и показалось. Но вроде как человеческая фигура мелькнула среди сосен. Надо поглядеть. Вдруг это тот самый мерзавец, что вашу сестру умыкнул, сударь?

— Твою мать, — простонал я сквозь зубы и разлепил пудовые веки.

На меня с ветки с любопытством смотрела рыжая белка, а рядом тяжело дышала Петрова, так и не пришедшая в себя. А её брат с прихвостнями шёл в эту сторону. Гадство! Даже без сознания не дадут спокойно полежать. Чем же я прогневал богов удачи? Меня ведь сейчас и белка загрызёт, ежели ей не понравится моя физиономия. Кстати, физиономия… под глазом нестерпимо щипало.

Я прикоснулся к щеке, приняв сидячее положение. И на подушечках пальцев осталась кровь. Видимо, меня угораздило где-то довольно сильно рассадить кожу под глазом, но сейчас мне было глубоко плевать на данный факт. Надо валить отсюда, пока враги ещё далеко.

Кое-как закинув Петрову на плечо, я вихляющей походкой пошёл куда глаза глядят. Под ногами стали потрескивать шишки, а сам я старался держаться за разлапистыми соснами, дабы меня не видели преследователи. Однако от следов не избавиться. Даже если я их сейчас закидаю чем-нибудь, то те, что остались около пещеры, мне уже не скрыть. Ведь на это дело потребовалось бы минут пятнадцать, а их у меня не было. Голоса уже раздавались совсем близко от пещеры.

Я ускорил шаг, попутно с огромным трудом провалившись в транс. Глафира оказалась рядом, но она была настолько слабой, что через неё виднелись шершавые сосновые стволы. Нет, она мне в таком состоянии не поможет. А я не в силах дать ей ещё своей крови. Интуиция горячим шёпотом подсказывала мне, что подобное кровопускание заставит меня отбросить копыта. Но всё же я не стал выпадать из транса, а решил расспросить призрака, раз уж подвернулся такой шанс. А то вдруг она исчезнет?

— Глафира, почему ты спасла меня?

— Потому что ты спас меня, — еле слышным голосом прошелестела она, явно намекая на тот случай в подвале графа Чернова.

— А как ты оказалась в катакомбах? Кто ты вообще такая?

— Почувствовала тебя и пришла, — ещё тише сказала девушка, отвернулась и добавила: — Кто я такая? Помню, моя душа жаждала красивой жизни. Я поехала в большой город… ходила в дорогих одеждах, ездила в каретах, а как один из господ наградил меня срамной болезнью, так стала никому не нужна. Проще взять другую проститутку, чем лечить больную. Дорого вывести такую хворь. А у самой денег скопить ума не хватило. Вернулась в Гать, а тут меня… тут и зареза…

Она не успела договорить, поскольку мигнула и пропала. А следом от пещеры раздались азартные возгласы. Кажется, Петров и компания нашли мои следы. Всё, погони не избежать. Я стиснул зубы и ещё больше ускорил шаг. Можно сказать, что даже перешёл на лёгкий бег, постанывая от боли во всём теле. Ныли даже те мышцы о существовании коих я и не подозревал. Вашу мать, ежели мне так тяжело, то где-то рядом точно должен быть Рай! Я почувствовал себя оленем, коего загоняют охотничьи собаки.

Позади раздавалось приближающееся чавканье ботинок и скрип веток. А впереди деревья стали расступаться, открывая картину дороги. Я выскочил на неё и увидел по правую сторону Чернолесье, а ещё шлагбаум и будку со служивыми!

— Эй! Эй! Сюда! — заорал я, бросился к будке и принялся размахивать свободной рукой. — Эй! Я Андрей Белов, мастер смерти! Ученик графа Чернова! Зовите его скорее сюда! Быстро! Я приказываю! Он должен быть в полевом лагере!

Пара вывалившихся из будки служивых сперва с большим удивлением посмотрела на меня, но когда они разглядели мои глаза, то один из них стрелой понёсся вдоль кромки Чернолесья. Порой всё-таки хорошо иметь отличительную черту в виде таких примечательных зенок.

— Стой! Вор! Похититель! Стрелять буду! — ударили меня в спину многоголосые злые крики.

Я обернулся и увидел пятёрку мужиков. Четверо уже достали револьверы, а пятый, внешне очень похожий на погибшего брата Василисы, умудрился войти в транс и создать на ладони молнию.

У меня не осталось выбора. Я остановился, поскольку в таком возбуждённом состоянии эти черти могли и завалить меня, наплевав на последствия. Даже свидетель в лице служивого их совсем не смутил бы. Они бы и его грохнули. И судя по физиономии служивого он понимал это. Его взгляд лихорадочно метался от меня к Петрову, а от того к кустам.

Служивый, вроде как, и не должен допустить кровопролития, но, с другой стороны, он совсем не хотел встревать в разборки дворян. Этот бедолага явно считал, что лучший для него вариант — отсидеться в кустах, всей душой болея за меня. Однако он изумил меня до глубины души. На его лице вдруг появилось выражение «не в мою смену», после чего служивый навёл винтовку на приблизившихся людей и нервно протараторил:

— Опустите оружие, судари! Я здесь поставлен по велению Императора и исполняю Его волю! А Он велел не устраивать вблизи Чернолесья никаких безобразий!

— Закрой пасть, тюфяк! — рыкнул на него Петров, выпав из транса. — А ты, ублюдок, немедленно отпусти мою сестру, иначе я нашпигую тебя свинцом!

— Сам ты ублюдок! Жопу себе нашпигуй. А если сделаешь ещё шаг, то я с превеликой радостью сверну Василисе шею! Она ещё та заноза в заднице!

— Ты не посмеешь!

— А ты рискни! — выпалил я, едва стоя на ногах. Как бы не грохнуться в грязь. Меня аж качало из стороны в сторону, а морды уродов походили на смазанные пятна.

— Я считаю до трёх! — горячо заявил Петров, судорожно выхватив из кармана чёрный наган. — Если не отпустишь сестру, то встретишь Смерть, чьим выкидышем ты и являешься! Ра-а-з!

— Прекратите, ваше благородие! — протараторил служивый, которого трясло от собственной смелости и волнения.

— Не встревай, дуболом! — зло бросил ему один из людей Петрова, оскалив зубы.

И тут вдруг раздался знакомый сухой голос, будто бы прошедший через пресс, выжавший из него все эмоции:

— Господа, а мне издалека подумалось, что это лаются собаки! А тут — люди, и более того даже имеются дворяне.

Я обернулся и с громадным облегчением увидел графа Чернова. Он неторопливо шёл в мою сторону, опираясь на чёрную трость с серебряным набалдашником. Петров, естественно, тоже увидел старого мастера смерти и мигом замолчал, как и все его подручные.

— А что же вы все прекратили лаяться? Куда делись ваша ярость и гнев? Вон у того юноши изо рта даже слюна летела, — проговорил Чернов и встал чуть в стороне от нас, словно памятник ожившей мумии в чёрном цилиндре.

— Этот… негодяй… сударь украл мою сестру, — просипел Петров, пытаясь смирить свои чувства. На его висках бешено вздувались вены, а дыхание с хрипами вылетало изо рта.

— Да, украл, ваше сиятельство, — признался я, придерживая рукой до сих пор лежащее на плече тело Василисы. — Но всё очень запутано. Я планировал обменять её на Акулину Кантову и Анатолия Юльевича Кантова. Их удерживает в своём доме папенька вот этот… хм… сударя с красной, как помидор, перекорёженной физиономией.

— Вы лжёте! Их нет в доме моего папеньки! Можете прийти и убедиться в этом! — победно воскликнул Петров, злорадно заблестев зенками.

— Ваша по-детски наивная попытка ввести графа в заблуждение обречена на провал. Ваш слетевший с катушек папенька может держать пленников и не в доме, а, например, в лесу, в амбаре или ещё где, но это не отменяет того факта, что он удерживает их против воли, — со снисходительной улыбкой проговорил я, глядя на парня, будто на обдувшегося карапуза.

Тот вспыхнул до корней волос и прошипел:

— Да как вы смеете разговаривать со мной в таком тоне!

— Хотите вызвать меня на дуэль? — выгнул я бровь и тут же повалился на землю, поскольку Василиса взбрыкнула на моем плече. Видимо, она уже пару секунд назад пришла в себя, а теперь решила сбежать. И у неё это получилось. Хоть девчонка и упала вместе со мной, однако всего через миг вскочила на ноги, метнулась к брату и скрылась за его спиной. Петров торжественно заулыбался во всю пасть, едва не порвав губы.

Чернов же спокойно посмотрел на мою раздосадованную физиономию и произнёс:

— Девушку придётся отпустить. Вы же не убьёте их всех или убьёте?

Этим вопросом маг вынес себя за скобки данного уравнения, давая понять, что не будет участвовать в моих разборках. Гадство! Но, возможно, так даже будет лучше. Мой хмурый взгляд скользнул по рожам противников. И практически каждый из них поёжился или отвёл взор. Одна только Василиса выдержала мой взгляд.

Я слабо усмехнулся, погрозил ей пальцем и сказал:

— Мы оба знаем, что это должно закончиться. И ещё… многое вам стоит позабыть. Смекаете, сударыня?

Она кивнула и потянула брата за руку. А тот с большой охоткой развернулся и в сопровождении своих людей прытко пошёл прочь.

— Мудрое решение, — оценил граф Чернов, глядя вслед Василисе. — А теперь поведайте мне, каким таким ветром вас занесло в Чернолесье? И отчего вы даже больше похожи на труп, нежели я?

— О-о-о! Это будет занимательная история, — протянул я, с кряхтением вставая с земли. — Готовьте водку, поскольку без пол-литра в этих приключениях не разобраться.

— В лагере водка имеется. Пойдёмте. Заодно я познакомлю вас с интересными людьми. Один из них очень похож на вас. Его имя Никита Алексеевич, незаконнорождённый сын почившего графа Врангеля. Думаю, вы найдёте общий язык.

Наградите автора лайком и донатом: https://author.today/work/272164