Глава 15

Земля дрожала сильнее, змеилась ломаными трещинами со всех сторон. Возможно, именно поэтому, даже после того, как боль в моей груди стала чувствоваться тише и притупилась до более-менее терпимых пределов, я всё равно не сумела подняться, разве что слегка разогнуться. И только для того, чтобы заметить десятки несущихся на меня умертвий.

Тут же вспыхнуло пламя!

Оно же заслонило собой.

Охранный Дух возник живой стеной, отгораживая меня от угрозы. Но ведь он не мог находиться одновременно сразу в нескольких местах, и кровожадные твари это быстро уяснили для себя. Бросились врассыпную. Хотя ни одна из них и тогда не приблизилась достаточно, чтоб дотянуться до меня. Первых из тех, кто попробовал, просто снесло. Не сразу поняла, чем именно. Кем. Слишком молниеносно всё получилось. Высшие вампиры всегда отличались стремительностью и скоростью в своей расправе. Этот раз тоже не стал исключением. Отсечённые головы падали одна за другой, может, и не уничтожая противника окончательно, но точно лишая возможности ориентироваться так же легко и расторопно, как прежде. Выгаданной форы вполне хватило, чтоб я всё-таки поднялась. Пусть и не на ноги. На колени. Дальше прикладывать усилия всё равно не пришлось. Помощь пришла не только в лице избранника чёрной ведьмы. Мерцающее незнакомым светом плетение окружило, отрезая ото всех, а давний сослуживец повелителя огненных пустынь возник рядом.

– Цела? – напряжённо осмотрел меня кесарь.

Кивнула. И отдала должное тому, что не различила в глазах цвета тёмного жемчуга ни намёка на осуждение за то, что появилась тут и помешала им своим присутствием, как обязательно произошло бы в случае, если бы на его месте появился бы глава ковена крови.

Кстати о нём!

– А где?.. – обронила.

Но дальше не пришлось договаривать. В отдалении вспыхнул ализариновый контур, в считаные мгновения преобразовываясь в кольцевой щит. И пусть он вполне мог принадлежать кому-то другому. Нет. Я точно знала, чья это сила. С моей души будто разом непомерный груз свалился. Амитиас Адальстейн Эльрилейрдский жив. С ним всё в порядке. А если и не совсем, то не настолько катастрофически, как я с чего-то прежде решила.

Выдохнула с громадным облегчением.

Жаль, ненадолго!

Почти решила остаться на месте и больше никому не мешать, пребывая под защитой стихийного архимага, но ализариновый контур стал шире, разошёлся шквальной волной, давая больше пространства внутри него. Не растаял. Но стал до того ярким, что удалось различить три силуэта, которые находились внутри. Помимо создателя ограждения, сотканного из магии крови, ещё два мне были совершенно незнакомы. Но и вместе с тем как раз наоборот. Белое одеяние – женское, точь-в-точь такое, как мелькнуло в этом же саду, когда чуть не пал эйн, закрыв меня собой, а третий облик в профиль выглядел как одна из двух статуй в Дельвете, в чьих руках были стрела и лук.

Старые Боги. Оба. Вдвоём. Против одного эйна.

Существовал ли у него хоть шанс?

От одного осознания моё сердце застыло. И тут же забилось как сумасшедшее, по мере того как в горле застрял предательский вскрик, едва Шаккар нанёс удар. Всего один. Но отец моего сына рухнул на землю. Его клинки выпали, оставшись в стороне. За одним из них и направился жестокий бог, собираясь не только вернуть то, что когда-то ему принадлежало, но и вонзить смертоносное остриё в того, с кем очень скоро расправится без особых усилий. Едва чужая ладонь сомкнулась на рукояти, заслоняя собой широким разворотом плеч того, кто так и не поднялся, я слишком ярко представила себе, как вскоре безжалостный клинок останется в мужской груди смертельной раной, и тогда всё закончится. Не только для эйна. Для меня тоже. Если его сердце перестанет биться, как сможет биться моё? Я ведь даже, как бы того ни хотела, не смогу успеть вовремя оказаться рядом. Нет никакой возможности вновь воспрепятствовать идущему за ним Жнецу Смерти. Он просто заберёт его у меня.

Разве что…

Небо разверзлось!

Хейм услышал меня…

Песчаная буря взбунтовалась с новой силой, на секунду снижая видимость, но вынужденно уступила перед мощью шести спускающихся сверху махин. Зеркально-бронированные грани бортов военных кораблей, каждый из которых способен вместить целую армию, заново осветили всю округу, а сила двигателей смела собой напрочь весь песок. И не только песок. Вопли сгорающих умертвий почти оглушили. Жаль, что не всех. Но и вместе с тем нет. Тогда бы и мне было не выжить. Да и свой спуск корабли прекратили. Зависли, сияя острыми шпилями корпусов, пока открывались все шлюзовые. Тех из умертвий, кому удалось спастись от огня, банально придавило весом спрыгнувших на землю великанов. Вероятно, они очень торопились, иначе и не понять, почему в руках одного из первых, генерала Снорре, была парочка сломанных верхушек голубых елей. Ньорд, Рагнар и Эсбен, появившиеся рядом с ним, тоже до сего момента явно не прохлаждались. Из-за пояса первого торчала оторванная половина бывшего эйнхерия, которую он спешно засунул в карман, чтобы не палиться, второй вдумчиво тосковал, озадаченно глядя на раздавленное подошвой умертвие, пока по его сжатым кулакам стекала какая-то зелёная слизь, а третий брезгливо морщился, стряхивая с плеча по виду верхнюю оторванную половину того, кто частично уже пребывал в кармане генерала Ньорда, в то время как йотуны, которых они возглавляли, продолжали приземляться один за другим. Появление Демет тоже не заставило себя ждать. Сестрица даже наличием скида для посадки не озаботилась. Как и ещё три валькирии. Хотя, в отличие от неё, Уна, Хали и Мара использовали в качестве подушек безопасности при приземлении всё тех же великанов. Менее отчаянные, в общем.

Заметила бы больше, но ведь не до того!

Пусть вокруг стало очень шумно, но каким-то провидением я всё равно различила хруст ломающихся костей и тихий короткий хрип, вмиг приковавшие всё моё внимание.

Шаккар…

Рухнул на колено.

Именно ему принадлежал жалкий хрип, когда возникший за его спиной в момент поднятия клинка эйн пробил в нём здоровенную дыру собственным кулаком, сомкнувшимся, кажется, у самого сердца, собираясь то самым банальным образом раздавить.

– Нет! – первой отреагировала Эсма.

Ализариновый контур пал, поскольку все свои силы глава ковена крови сосредоточил исключительно на её брате, так что я с лёгкостью различила всю величину боли вперемешку с отчаянием, что отразились на женском лице.

– Не смей! – откровенно взвыла богиня. – Ты не можешь убить его! Как и меня! – бросилась им навстречу, но оступилась всего в одном шаге.

Не рискнула подходить ещё ближе, как только Шаккар болезненно зашипел и рухнул на второе колено, не в силах самостоятельно шевелиться, парализованный рукой, держащей за сердце моего эйна.

– Я праматерь вашего рода. И я не пожалею ни одного из вас, если ты причинишь ему вред, – принялась причитать в открытой угрозе Эсма. – Разве ты не знаешь, что от жизни моего брата зависит устойчивость убийцы миров?

Ни один мускул не дрогнул на лице повелителя огненных пустынь Аксартона, когда он услышал её.

– Может, и так, – холодно и в полнейшем безразличии отозвался он. – Может, ты и впрямь праматерь нашего рода и от твоего существования зависит сила ковена крови, – открыл для меня истинную причину того, почему эту несносную гадину тоже не стоило уничтожать. – Может, в самом деле от жизни твоего брата зависит устойчивость усмирённой убийцы миров. Но четверо из моих родных братьев мертвы. Нас больше недостаточно для того, чтобы поддерживать нужный баланс. Похищенная ночь всё равно так или иначе, но пробудится. Уже начала пробуждаться. Ты и сама это знаешь. А значит, Аксартон всё равно падёт. И если мне тоже суждено умереть, как минимум одного из вас я точно заберу с собой, раз уж заточить вас обратно не получилось.

Он говорил ужасные вещи. Нет. Не про самих богов. А про то, как вскоре суждено всем и вся безвозвратно кануть в небытие, несмотря на все приложенные усилия к обратному. Но так и остался совершенно равнодушным ко всему, пока по его согнутой в сгибе локтя руке стекали сочащиеся золотые сгустки из почти поверженного им бога.

Выглядело…

Ужасающе.

Прониклась не я одна. Все те, кто прибыл по моему зову, тоже внимательно и молчаливо наблюдали за разворачивающейся божественной казнью. Стало до того тихо, что казалось, можно расслышать те же удары замедляющегося сердца Шаккара.

Эсма…

Сдалась.

– Если я соглашусь на наше новое заточение, ты оставишь его в живых? – тихо спросила она, опустив голову.

– С чего бы мне тебе верить? – ни на мгновение не задумался над её предложением эйн.

Богиня одарила его жалостливым взором. И… рухнула на колени.

– Я поклянусь, – положила руку на кинжал в поясе своего платья.

Больше ничего не делала. Никаких резких движений. Просто ждала, когда её обещание возымеет действие. Эйн и тогда не спешил соглашаться. Даже мне самой в какой-то момент захотелось выкрикнуть: «Да пусть уже поклянётся, и пойдём все домой, как только с этим закончим!»

– Хорошо. Приноси клятву. Вы будете жить. Но никогда не проснётесь. До тех пор, пока я жив, ты не сможешь нарушить это своё обещание.

Лично я невольно усмехнулась, отметив про себя ещё один повод для того, чтобы Жнец Смерти не пришёл за моим эйном ещё очень и очень долго. Желательно никогда. Но то я. Эсма всего лишь безропотно подчинилась. Всего один взмах кинжала, и по её ладони тоже потекла золотая кровь, когда она озвучила всё то, что ранее обещала. На этом не остановилась. Пока сердце бога билось всё тише и тише, а непреклонный в своём решении эйн продолжал с абсолютным безразличием наблюдать за ней, богиня сама подняла руины созданной для них гробницы. Правда, не с первого раза. Уж не знаю, по какой причине, но, видимо, тоже ослабла, поскольку одна из глыб чуть не придавила её, когда она вновь оступилась.

Чуть, ага…

Генерал Снорре поймал валун на лету. Аккуратно положил его рядышком с богиней. Чем и заслужил полный упрёка взгляд от легата первого легиона.

«Серьёзно?! Ещё и помогать ей будешь?!» – так и вопил направленный на него взор Демет.

Йотун, разумеется, устыдился такого своего мужского благородного порыва. Ещё один скатившийся в процессе подъёма камней валун аккуратно пододвинул ногой, пока она не видит, но явно прикасаться больше не стал. Хотя всё равно, после того как с воплощением принесённой клятвы было закончено, а на лбу Эсмы и Шаккара с её же руки выведены особые руны их же кровью, а Боги вырубились, он не удержался и перенёс на более удобное место заснувшую среди руин богиню. С её братом поступили проще. Зашвырнули туда же. Сверху засыпали теми же валунами. А когда всё реально закончилось, эйн щёлкнул пальцами. Сорвавшаяся с них ализариновая вспышка разошлась вязью и укрыла руины магическим пологом, чтоб уж наверняка.

Неужели и правда всё?

Или же…

– Если ты позвала нас похвастаться тем, какой всесильный мужик тебе достался, то сейчас вообще-то не самое подходящее время для таких семейных похвальбушек, младшая, – нарушила долгую тишину Уна, обратившись в мой адрес, наблюдая за эйном.

При этом одарила отца моего сына таким неприязненным взором, что моментально… полегчало. Лично мне. Раз уж именно так смотрела на него, то выходило, заклятие вечной страсти, наложенное на неё ранее, себя и правда изжило, чёрная ведьма не обманула.

Хорошо!

Плохо то, что на Демет никакого заклятья накладывать не надо было, она и без него непонятно с какой стати вдруг принялась пялиться на одного из здесь присутствующих как на самое ценное сокровище, которое только могло существовать в жизни любой валькирии. Сложно её за это винить, конечно.

Это же архиидеал!

Но кесарь, заметив такое пристальное внимание к себе, однозначно напрягся. Сильно. И напрягся ещё больше, когда легат первого легиона, спрятав свой S-образный клинок, сформировавшийся по прибытии в Аксартон, плавно двинулась ему навстречу и подошла вплотную, восхищённо разглядывая.

– Когда настанет твоя последняя битва, я обязательно приду за тобой, воин, – призналась ему на едином выдохе, коснувшись мужского плеча.

Ну и что, что походило больше на угрозу? Каждый выражает свою искреннюю любовь как умеет. И я бы поразмыслила над этим более подробно, возможно, даже немного помогла бы, но пришлось снова отвлечься.

– А можно я уточню? – озадаченно подал голос вернувший себе малые формы Охранный Дух. – А ты вот так вот в любой момент их всех позвать могла? – опасливо покосился не только на Демет, но и на всю прибывшую подмогу в виде моих родственников.

С учётом того, что Хейм, будучи стражем Всеотца, знал многое и мог наблюдать одновременно за целым мирозданием, если требовалось, а значит, мог услышать меня где угодно…

– Ну да, а что? – созналась я честно.

Не факт, конечно, что они бы прибыли, но позвать – точно могла. Только пояснить все эти подробности не успела. Не только элементаля перекосило от прозвучавшего ответа так, словно он заподозрил в невменяемости не только меня, но и себя. Заметила, что оставшиеся в живых братья моего эйна тоже весьма своеобразно оценили, уставившись в нашу сторону с заметной долей здравого опасения, пополам с принудительно-добровольным уважением. Решила дальше не пояснять. Пусть всё так и остаётся. Заодно, может, в таком случае больше не задумаются даже вновь устраивать на меня покушения в виде смертельной подставы.

Ещё бы Уна перестала прожигать меня своим возмущённым взором, вообще было бы превосходно. Но нет. Не перестала.

– Йотунов своих куда дела? – прищурилась с подозрением.

Тут и остальные сёстры сосредоточились на мне.

И так неловко мне стало…

– У них… м-м-м… – осторожно глянула на генералов. – Выходной. Отдыхают. Не стала тревожить. Они заслужили.

Ну а что?

Другого оправдания всё равно не придумала.

– И вовсе не потому, что ты там себе успела придумать, я вас позвала, – закончила скомканно, почти обречённо.

Откуда ж мне было знать, что Амитиас Адальстейн Эльрилейрдский и сам справится! Он же был один против двух!

А теперь…

– Да что ты? – с ехидством протянула Уна. – И почему же, интересно знать, тогда ты нас позвала?

Стоящие рядом с ней Хали и Мара так же внимательно ждали ответа.

– Может, соскучилась просто, вот что ты в самом деле? – толкнула локтем в бок валькирию Мара.

– Лично я вот рада, что позвала, – добавила Хали. – Давно не виделись, младшая. Как дела? – сделала вид, что только прибыла и надо поздороваться, просияв задорной улыбкой.

Обречённость моя усилилась. Недовольство Уны, кстати, тоже. Но то, что послужило тому причиной, я поняла лишь после того, как на мои плечи легли тяжёлые ладони повелителя огненных пустынь Аксартона. Пока оправдывалась перед своей семьёй, почти позабыла о том, что ещё и перед ним придётся – скорее всего, куда более правдоподобно и обширно, когда он до меня доберётся.

Вот не мог чуть попозже? Я ещё от первых своих пятнадцати болезненно депрессивных приступов толком не отошла.

Но обернуться к нему всё равно пришлось.

Не сразу.

Сперва…

– Испугалась? – послышалось тихое над моим ухом, а меня прижало к сильному мужскому телу плотнее.

Вряд ли он действительно нуждался в моём подтверждении. Как и вряд ли это вообще был в самом деле вопрос. Он же прекрасно служил ещё и ответом той же Уне, и причиной того, почему я в действительности сделала всё то, что сделала.

Да и кому понравится признавать свои ошибки?!

Уж точно не мне…

Но и эйн не был бы собой, если б мой допрос не продолжился, едва я повернулась, взглянув в чёрные глаза.

– Как ты здесь вообще оказалась? – на удивление, кажется, не злился, хотя выглядел всё равно мрачным, продолжая крепко сдавливать меня в своих руках. – Кто открыл портал?

Что я там говорила о том, как мне неловко?

Можно смело забыть!

– Ну… – протянула нерешительно. – Как бы…

А я знаю?!

Не запомнила.

Мне было совсем не до того!

Но мужчину именно это как раз очень волновало. Неспроста же, как понял, что от меня хрен дождёшься, перевёл всё своё суровое внимание на Охранного Духа.

– Маги ковена невиновны! – горячо и расторопно заверил Джинн, но тут же замялся. – Она… Сама. Ну, почти, – покаянно опустил голову, уставившись на мой живот.

А, нет…

Не покаянно. Показалось.

С надеждой!

Эта самая надежда, кстати, быстренько оправдала себя.

Кто ж будет ругаться на нерождённое дитя?

Вот и эйн не стал.

Сосредоточился на другом.

– Я же просил дождаться, когда сам к тебе вернусь. Разве нет? – произнёс тихо.

Слишком даже. Хотя те же его объятия стали настолько крепкими, что почти причиняли боль.

Пришлось и тут сознаваться.

– Я ощутила, как ты умираешь, – вздохнула, прикрывая глаза, поскольку одно только напоминание о былом принесло немало неприятных ассоциаций. – Но ты цел. Наверное, я ошиблась.

Опять!

– Не ошиблась, – удивил эйн.

Уставилась на него округлившимися глазами. И только тогда догадалась, что стоило бы осмотреть его тщательнее, а не думать вновь исключительно о себе. Я ведь знала, что даже когда повелитель огненных пустынь делает вид, что всё с ним нормально, это не всегда так. Вот и отодвинулась, вытянув руки, принявшись искать следы возможных повреждений, которые могла упустить.

Но…

– Чтобы создать круг, если помнишь, мы становимся все магически связаны между собой. Когда погиб Сехелис, а затем ещё трое из нас, это ощутил каждый.

С шумом втянула в себя воздух. И не перестала придирчиво осматривать главу ковена магов крови.

Ну его!

Послушаешься, а потом ощущай, как кто-нибудь умирает.

Не понравилось мне совсем!

Больше не хочу и не буду!

– Прости, об этом я не подумал, – добавил он немного погодя.

А я оказалась вновь крепко сдавлена в его объятиях. Настолько сильных, что практически не осталось никакой возможности выбраться. А может, всё дело было вовсе не в их силе. В том, насколько они мне действительно нужны. Я ведь никогда ещё в своей жизни не испытывала такого невыносимого страха, когда поняла, что у меня не получится ничего исправить и я рискую потерять то, что настолько ценно и жизненно необходимо для меня, раз уж на эмоциях даже Хейма позвала, по итогу опозорившись перед своими сёстрами. Позорилась я, к слову, перед ними наверняка и прямо сейчас. Где ж это видано, что валькирия столь отчаянно жмётся к мужчине? Тем более на глазах у всех. И совсем не скрывает, насколько это для неё важно.

Ну и…

Что уж теперь?

Пусть как угодно считают.

Кажется, я всё равно ни за что не откажусь. Несмотря на то что не столь давно и сама себя уверяла в обратном.

– Ладно, прощаю. Но с одним условием… – проворчала беззлобно и тут же осеклась, вспомнив кое о чём гораздо более важном. – А где Брон? – резко обернулась, оглядев всю свою подмогу ещё раз.

Поскольку никакого особого результата последнее не принесло, пришлось останавливать взгляд на Демет. Та, между прочим, так и не отошла далеко от всё ещё напрягающегося в её обществе кесаря. Я почти решила, что она настолько была этим занята, что вовсе не услышала, но валькирия всё же отозвалась:

– Занят. Непроницаемый полог в Чертогах Возрождения, под которым ты оставила бесхозный притащенный отсюда огненный цветик, окончательно рухнул. Хела пытается присвоить этот твой жуткий цветик, до того как он пустит корни. А пустит он их… – и сама над своими словами призадумалась, устремив вопросительный взор на генерала Снорре, – когда? – обратилась к йотуну.

Тот едва уловимо скривился. Поправил на своём плече морду здоровенного мёртвого волка.

– Да с минуты на минуту, – пожал плечами генерал Снорре, сверяясь со своим браслетом.

Чего-о-о?!

Я поначалу решила, что банально ослышалась.

Но ведь нет!

Генерал Снорее так и не перестал пялиться на свой браслет и явно призадумался, без слов шевеля губами, если глаза меня не обманывали, принявшись… вести обратный отсчёт. Вполне вероятно, как раз той самой отпущенной злосчастной минуты!

– И чего тогда вы тут тогда прохлаждаетесь, как будто вам больше заняться нечем?! – не своим голосом возмутилась я.

Уж больно визгливо и истерично прозвучало.

– Так ты же нас сама позвала, – возмутилась и Демет. – К тому же, с учётом вышеозначенного, торопиться нам уже особо некуда. Нашему миру скоро придёт полная и безоговорочная хана.

Кажется, у меня задёргался глаз.

– Хейм! – обратилась к тому, кто самолично, кстати, так и не прибыл, зато отправил четыре легиона вместо себя единственно возможным путём. – Радужный мост!

Дальше я собиралась просто ругаться: на Хейма за то, что послушал меня и отправил как раз эти самые четыре легиона, когда на самом деле они куда больше были нужны совсем не здесь; на Демет, которая с таким циничным безразличием вдруг отнеслась к новости о полной и безвозвратной гибели нашего дома, поскольку до сих пор малодушно пялилась с восхищением на первого встречного мужика; на генерала Снорее, как и на остальных, раз уж те также всё знали, но совсем не спешили поставить в известность меня… Но ни звука так и не произнесла. Меня ж решительно перебили:

– А ты ничего не забыла? – вмешался эйн.

– Например? – реально чуточку забылась я.

– Например, то, что ты с ними никуда не пойдёшь, даже не думай, – постановил категорично. – Я не позволю.

Перевела на него не менее злой и полный негодования взгляд.

– Ты, видимо, был где-то очень занят последние секунд десять, поэтому не слышал, что твой брат скоро погибнет? – обвиняюще предъявила. – Или же станет служить богине смерти. Даже не знаю, какой из вариантов самый худший, – закатила глаза. – Её, кстати, как этих твоих богов, не заточишь. И никак не договоришься. Во всех мирах нет ничего, что могло бы на неё повлиять. Всеотец уже пробовал. Не вышло. С ней так не совладаешь. Она воплощение разрушения. И эта смерть несёт лишь смерть. Нет никакой жизни после неё, она невозможна, – кажется, на моих глазах опять выступили предательские слёзы, но на этом я не закончила: – И прекратите уже считать! – гневно рявкнула, обернувшись к генералу Снорре.

Валькирии демонстративно страдальчески закатили глаза. Йотун, на которого я сорвалась, обиженно запыхтел и сложил руки на могучей груди. Но считать и правда перестал. Развернулся и потопал к своему кораблю. Обиделся, по всей видимости.

– Время здесь всё равно течёт иначе, – буркнула я, глядя ему вслед.

Именно в этот момент один из кораблей спикировал ниже. Вероятно, чтоб генералу было удобнее попасть внутрь. И всё бы ничего, но спуск вышел очень уж неаккуратным. Один из бортов зацепил восточное крыло дворца.

Надо ли уточнять, насколько громко это вышло?

Не только столкновение. Отваливались крыша и стены тоже со знатным грохотом. Я аж сжалась вся, расслышав не только грохот от разрушения, но и сопровождающее его тихое ругательство эйна. Генерал Снорре, посмотрев на это дело, решил, что идти на корабль ему уже не обязательно и вообще это всё не из-за него, он просто по саду решил прогуляться. Вот и пошёл. Гулять, ага. Заодно обломки распинывать. Надо отдать должное, его товарищи тут же бросились ему помогать. Ну, как бросились. Сперва рванули вперёд, потом вспомнили, что требуется оставить видимость прогулочного шага, поэтому на манер сбитых кеглей поврезались друг в друга.

Что я там про спасение своего дома говорила?

Кажется, надо спасать не только его. И не только от Хелы.

О чём-то таком, кстати, подумала не я одна.

– Два часа, Фрейя, – устало вздохнул повелитель огненных пустынь, недовольно покосившись на кегельбан из великанов. – Тебя хватило всего на два часа!

Устыдилась бы, хотя бы самую малость, но…

– Меньше, – скучающим тоном заметил на вполне себе справедливое негодование эйна архивампир. – Просто ты был немного занят и не заметил, что сперва пришла она, уже потом вся эта великая армада.

О, тут он был целиком и полностью неправ!

Эйн очень даже заметил, судя по мрачности, переполнившей тёмный взор, и сжатым кулакам, величину силы которых я ощутила на своей пояснице.

– Мы же договаривались, – добавил с тенью лёгкого укора Амитиас Адальстейн Эльрилейрдский. – Но ты мало того что вновь поступила, как тебе больше хочется, так ещё и вот с этими вот, – кивнул в сторону всё ещё сражающихся за равновесие йотунов, – опять куда-то собралась?

Горько вздохнула.

– Смерть одной из сторон договора автоматически аннулирует все обязательства, – огрызнулась. – Не моя вина, что смерть была фальшивая, то есть не совсем твоя.

Глава ковена магов крови на это одарил таким красноречиво суровым взором, шумно выдохнув сквозь сжатые зубы, что сразу стало понятно… вообще ни разу со мной не согласен.

– Ну а что? – округлила глаза, решив дожать свою точку зрения. – Разве это не так?

Эйн промолчал. Ненадолго. Ещё раз шумно выдохнул. Кулаки сжал сильнее прежнего, аж до хруста в суставах.

– Бесишь, – признался честно, уставившись в небо.

И пусть частично можно было его понять, если вспомнить, как он и сам без моего участия со всем разобрался и даже остался относительно невредимым. Я всё равно обиделась.

Обиженная валькирия – самый лучший аргумент!

Жаль, он не особо сработал. Вернее, вообще никак. У меня банально терпения не хватило обижаться на эйна дольше чем следующие пять секунд. Просто потому, что не до пустых обид, когда где-то там Брону срочно требуется помощь и поддержка.

– А если мы снова договоримся? – решила зайти с другой стороны, постаравшись как можно более жалостливо смотреть на мужчину.

Не судите меня строго, компромисс, как выяснилось неоднократно, – штука хорошая, тем более что сейчас любые средства были хороши, лишь бы я получила то, в чём так отчаянно и рьяно нуждалась.

– Да? – заинтересовался повелитель огненных пустынь Аксартона. – И как же, например?

Интересный вопрос!

На который я слишком долго подбирала подходящий и стоящий того ответ. Демет успела высказаться до меня:

– Теперь, кажется, ты кое о чём забыл, – строгим тоном отчитала валькирия моего эйна. – Ей там не место.

На меня вовсе не посмотрела. Очевидно, как уже случалось однажды, решила, что моим мнением интересоваться совсем не обязательно, она и сама лучше всех всё знает.

Вот не зря я этих двоих сравнивала!

– Не хотите брать меня с собой, и не надо, – фыркнула я с показным презрением. – Использую проводник, – заявила решительно, попутно обдумывая, где б раздобыть умирающего воина, чтоб бессовестно присвоить его душу. – А вы и дальше тут оставайтесь, всё равно же не торопились возвращаться, с чего бы вам что-то менять сейчас? – закончила ядовито, не скрывая всего своего недовольства.

Заодно вспомнила, что я, вообще-то, на них всех очень зла!

И до сих пор не отомстила за обман, а значит, и не простила…

Ну их!

Хотя нет, не прям так уж и сразу.

Сперва…

– Почему меня отослали? – потребовала я, буравя Демет пытливым взглядом.

Валькирия на это беззвучно выругалась сквозь зубы. S-образный клинок, сам собой сформировавшийся в её руке, тоже демонстрировал крайнюю степень взвинченности, несмотря на непробиваемо каменное выражение её лица.

– Сейчас не самое подходящее время для подобных обсуждений, ты не находишь? – сухо отозвалась старшая сестра.

Ага, так меня и проймёшь!

– Ошибаешься, – возразила я. – Как раз оно самое. Я не ради праздного любопытства спрашиваю, вообще-то, – фыркнула, выдержала небольшую паузу, после чего добавила: – Хела считает меня прямой угрозой? Почему?

Демет на это лишь поджала губы. Подозреваю, опять принялась ругаться, но уже мысленно, а не вслух. Хорошо, Уна таким упорством в искусстве молчания не отличалась:

– Ой, да тут даже дохлые умертвия и те давно в курсе, что ты наполовину богиня, ещё с тех пор, как ты воспользовалась Кубом Бытия, что обычным созданиям Всеотца не по силам, – всплеснула руками. – Твоя родная мать – та, что выносила тебя и родила, была истинной валькирией, тебя не создал Всеотец. Тоже мне величайший секрет, который надо хранить во что бы то ни стало! – закатила глаза.

Мне бы и самой хотелось поступить точно так же. Но я не стала. У каждой валькирии есть мать. Но не та, что дала жизнь, а та, что воспитала, таков уж уклад нашего существования. Валькирии не рождались, их создавал Всеотец. По крайней мере, так я считала.

– Но если моя родная мать – валькирия, то…

Пожалуйста, кто-нибудь, скажите, что это не мой голос звучит настолько тихо и жалко, будто бы я сейчас заново разрыдаюсь!

Жаль, всё обстояло именно так, судя по тому, как хватка рук повелителя огненных пустынь вокруг меня вмиг стала крепче.

– Ты никогда не видела её и не знала, потому что она погибла в одной из войн, когда расширялся Пантеон Первых Миров, – прекрасно уловила все мои мятежные чувства Демет.

То есть теперь она молчать перестала!

Чтоб её…

– А отец? Кто?.. – мой голос позорно сдал, и я не договорила.

Зачем мне это вообще знать? Все боги Пантеона Первых Миров всё равно погибли благодаря вероломству Хелы. Разыскать его и увидеть в любом случае не получится. Да и мало кого из них я знала лично. Разве что…

– Всеотец, – отвернулась от меня Демет, словно была не в силах и дальше смотреть в мои глаза. – Ты последняя оставшаяся в живых наследница Пантеона богов Первых миров. Именно поэтому не можешь туда вернуться. Я обещала ему, что сохраню твою жизнь во что бы то ни стало, даже если за это придётся заплатить благополучием всех миров.

Дар речи ко мне и тогда не вернулся. А ещё стало поразительно больно где-то глубоко внутри моей груди. Словно сердце отказывалось биться. То ли от горечи. То ли от обиды.

Она ведь не может говорить всё это всерьёз?!

Нельзя так. Валькирии – хранительницы памяти мира и самых великих битв за него, но они не разжигают новые войны и уж точно не способствуют тому, чтобы те длились бесконечно. Но всё это я оставила при себе. В диалог влезли другие валькирии. В отличие от моего, их интерес был приземлённым.

– Раз уж Фрейя наполовину богиня, внутри неё растёт ещё один наполовину бог, а отец её сына связан с ними прочной кровной связью, получается, у нас в наличии практически полноценная божественная сила, унаследованная от Всеотца? – призадумалась Мара, пристально глядя на эйна.

– Получается, что так, – нахмурилась и Хали.

А я почти уверилась, что для них всё предыдущее стало таким же сюрпризом, как и для меня. Зато теперь совершенно точно всем до единого стало понятно, каким именно образом Амитиас Адальстейн Эльрилейрдский сумел поставить на колени одного из Старых Богов и тем самым подчинить его сестру.

– Получается, он вполне может противостоять Хеле? – продолжила Мара.

Теперь уже все валькирии до одной придирчиво рассматривали его как подвернувшийся вариант.

И так досадно мне стало! Главное, наполовину богиня тут я, беременна внуком-полукровкой Всеотца тоже я, а вся надежда у них образовалась, видите ли, на моего эйна!

– Почему это только он? – ворчливо заметила я уже вслух.

Сёстры все до одной сделали вид, что не услышали, чем только сильней всколыхнули всё зародившееся во мне негодование.

– Вероятно, потому, что только Амитиас на данный момент может объединить все ваши силы в единую, – заступился за них… неожиданно архиидеал.

Только потому я и не стала никак комментировать, несмотря на десятки напрашивающихся аргументов.

– Я так не думаю, – согласился со мной, хотя и по-своему, глава ковена магов крови, обратившись к Демет. – Излишки энергии при формировании дара будущего эйна не безграничны. Как и жизненная энергия моей пары. Риск причинить вред, черпая силу, слишком велик. Если я заберу хотя бы немного свыше обычного, ей грозит истощение, – наотрез отказался.

Но я уяснила для себя лишь одно. Самое главное. Что и озвучила, глядя в суровые черты того, кто только что назвал меня своей парой, да ещё и при всех:

– Значит, при желании ты действительно можешь ей противостоять? Хеле. Да?

Повелитель огненных пустынь Аксартона тяжело вздохнул.

– Я сейчас только что о чём говорил, Фрейя? Ты меня вообще слушала? Или только выборочно? – укорил мягко, как мысли мои прочитал. – Это слишком опасно. Пусть и не для будущего эйна, поскольку сперва истощение грозит тебе, в таком случае я всегда смогу остановиться, пока не станет слишком поздно, не допустив ущерба развитию плода, но ты сама точно пострадаешь. Я не стану так поступать, – покачал головой.

М-да уж…

Тут компромиссом и предложением нового договора точно не обойдёшься. А значит что? Да здравствует старый добрый шантаж!

– Да нет, всё я прекрасно расслышала, – напоказ беззаботно пожала плечами. – Только что-то ты об этом риске не вспоминал, когда засунул свой кулак в грудную клетку вздорному жестокому богу, – съехидничала. – Или что? Благополучие Аксартона стоит того, а благополучие моего дома – нет, как и твоего родного брата, который, между прочим, очень сильно мне помог в своё время, если бы не он, меня бы не было рядом с тобой, так, по-твоему, да? – уставилась на него с открытым обвинением.

Обвинение эйну совершенно точно не понравилось. Стиснул зубы до того крепко, что они лишь чудом не раскрошились.

– Сами же сказали, что только ты на данный момент можешь объединить все ваши силы в единую, а значит, лично я просто тихонько постою в сторонке, никуда лезть не буду, – немножечко приукрасила и приврала, ну да ладно, лишь бы помогло. – Или забирать похищенную ночь ты теперь не собираешься? Ты ведь мне обещал. Что, уже не обязательно сдерживать передо мной все свои обещания? И вот как после этого тебе верить? Что, если, пока мы тут ведём бесконечные переговоры, убийца миров уже пустила корни? А если Хела успела присвоить её? Ты разве не знаешь, что будет дальше? Все твои усилия станут напрасными, когда богиня смерти начнёт экспансию миров. Аксартон тоже будет обречён. Как и многие другие миры. А Хела непременно начнёт, будь уверен. Какой-то там цветик её точно не прибьёт, раз уж некому там применить его по прямому назначению, он сам по себе. Ты такого будущего для всех нас желаешь? Просто посидим дома, пока вселенная рушится? Из-за меня и тебя, из-за нас с тобой!

Возможно, мои слова выглядели слишком жестокими и не совсем обоснованными, но сути это не меняло. Если бы не история наших с ним взаимоотношений, ничего из того, что случилось, не произошло бы. По крайней мере, не так.

Вот и Амитиас…

Совсем разозлился. Ни единого слова не обронил мне в ответ.

– Мы всё равно все погибнем, когда она явится за нами, – тоскливо добавила я. – Уж лучше самим прийти к ней и попытаться всё исправить, пока не стало слишком поздно, чем просто ждать Жнецов по наши души. Разве нет?

И сама не поняла, в какой момент стала сжимать широкие плечи до боли в пальцах, цепляясь за эйна как за самую последнюю возможность спасения. Может быть, именно таковой он и был для меня.

Тот, кто по-прежнему молчал. До тех пор, пока не выругался себе под нос. На согласие с моим мнением это не походило. Как и на очередной отказ.

Так да или нет?

Всё же…

– Хорошо. Пусть будет по-твоему. В последний раз, Фрейя!