Глава 10

С момента поездки к леди Рунвиль минуло три дня. Каждый день, проведенный в Мелори-парке, Эйви считала лучшим днем. Разве что срок возвращения Мелиссы домой приближался, и Эйвери мрачнела, думая о том, что ждет ее по прибытии в поместье Оберии. Все ли будет по-прежнему? Что случится с возможной свадьбой Мелиссы и герцога Ретта? Будет ли вообще свадьба?.. Так много вопросов, на которые Эйви не находила ответы. И все же было то, что радовало ее день ото дня. Тео стал для Эйвери хорошим другом. Теперь она была уверена в этом. – И помни, – сказал он на днях, когда проверял ладонь Эйви, чтобы убедиться в том, что рана заживала, – если что-то случится, то сразу найди меня. Я помогу. Честное слово, Эйви. – Я верю, – вздохнула она, чувствуя, как тепло разливалось под кожей. Тео улыбнулся ей тогда, и Эйви могла поклясться, что в этот самый момент ее сердце пустилось в пляс, а в животе запорхали бабочки. Как же ей хорошо было рядом с Тео, знать, что он поможет и не обманет ее, но в то же время Эйви пугала даже мысль о скорой разлуке. Ей придется вернуться в дом Оберии, и навряд ли Эйвери вновь удастся побывать в Мелори-парке даже тогда, когда Мелисса выйдет замуж за герцога Ретта. Если тому не хватит ума раскусить невесту. Три дня, а девушка уже чувствовала себя выжатой как лимон. Ей трудно было работать из-за раны на ладони, и, кажется, Тилья догадалась об этом. По крайней мере, Эйви не хотела думать, что об этом просил Тео, но Тилья теперь поручала Эйви легкую работу, которая не требовала тяжелого ручного труда. Все, лишь бы рана на ее ладони поскорее затянулась. Однако при мысли, что Тео заступился за Эйви, хотелось пуститься в пляс. Впервые кому-то она была не безразлична. И даже мысль о том, что Мелисса ее не трогает вот уже три дня, не могла испортить настроение Эйви. Та как раз закончила складывать выстиранное и высушенное белье и, отобедав, отправилась на короткую прогулку. Она поправила косынку, которая стала неотъемлемой частью ее рабочего наряда, и запустила руку в карман фартука. Там Эйви, завернув в салфетку, несла несколько долек яблок и моркови, которыми собиралась угостить лошадей. Даже если ей запретили работать на конюшне, а Борак тщательно следил, чтобы посторонние не ходили по его территории, Эйвери нашла способ поглядеть на лошадей. Недалеко от конюшни был небольшой загон, куда выпускали лошадей размяться и пощипать зеленую травку. Именно сюда, петляя по узким тропинкам, шла Эйви, представая, как хорошо проведет несколько минут, наблюдая за лошадьми, некоторые из которых даже подходили к ней, чтобы взять лакомство из рук девушки. Но главное, что знала Эйви – здесь никогда не бывала Мелиссы, ведь та терпеть не могла лошадей, впрочем, как и любых других животных. И никогда Эйви не видела герцога Ретта. Тот обычно в полуденный час обедал в компании Мелиссы или же запирался в своем кабинете, чтобы поработать. Об этом ей сообщил Тео, когда они вновь повстречались и разговорились о работе. Добравшись до загона, Эйви встала по эту сторону и стала ждать, когда какая-нибудь лошадка заметит ее присутствие и захочет подойти. Подготовив лакомство, Эйви оперлась на деревянный заборчик, положив на руки голову, и стала наблюдать. Погода была ясная и теплая, с редкими проплывающими по небесной глади облаками. Шуршали зеленые листья на деревьях, когда с ветками заигрывал легких ветерок. Лошади паслись, мирно пощипывая травку. Девушка залюбовалась открывающимся видом. Как же Эйви не хватало вот этого. Тишина, покой, животные. Она словно очутилась в своем тесном, но спокойном мирке, где никто ее не потревожит, и не сразу поняла, что что-то пошло не так. Со стороны конюшни стали доноситься звуки. Они нарастали. Эйви распахнула глаза и выпрямилась, пытаясь понять, почему так стало шумно. Кто-то кричит, ругается. Заржали кони, подняв высоко головы и устремив взгляды в сторону конюшен. Эйви тоже посмотрела в ту сторону и ахнула, когда увидела, как из открытых дверей во всю мощь, выбивая копытами клочья земли, мчался Грозный. Она знала, как зовут этого коня. Черный как сама тьма, мощный и непокорный жеребец, купленный герцогом Реттом где-то заграницей, мчался прямо на Эйви. По крайней мере, она поняла это, но слишком поздно. Грозный встал на дыбы, огласив громким свирепым звуком свое превосходство над всеми конюхами Мелори-парка, ударил копытами по деревянному загону, где совсем недавно стояла Эйви. Она отпрянула в сторону, но недостаточно быстро. Тяжелые копыта Грозного вот-вот должны были ударить Эйвери… Девушка зажмурилась. Казалось, весь мир вдруг затих. *** – Милорд, этот конь – моя головная боль. Я уже не знаю, что с ним делать, – с нескрываемым раздражением проронил Борак, поглядывая, как трое конюхов пытались усмирить Грозного. Орсен стоял подле Борака и тоже смотрел на свое приобретение. И зачем ему конь, который не поддается дрессировке, не желает носить упряжь и копытами выламывает двери в стойле? Орсен предполагал, что со сноровистым жеребцом будут проблемы, но не такие же. – Может, продадите его, милорд? – предложил Борак, кисло улыбаясь. Орсен усмехнулся в ответ. – Простое решение, – согласился он. И даже знал, кто бы не отказался приобрести столь красивого, мощного, но совершенно неуправляемого коня, и все же не мог отказаться от Грозного. – Но я предпочту найти иное решение. – Хмм, – протянул Борак, почесав подбородок. – Герцог Ретт никогда не пасует перед трудностями. Они переглянулись. Борак мог позволить себе вольность в разговоре с Орсеном, потому что работал много лет на прежнего герцога Ретта и знал Орсена с самого детства, когда тот еще пытался забраться на спину пони и упал, потому что его крошечные ручки и слабые ножки не были готовы для верховой езды. Даже на спине пони. – Герцог Ретт предпочитает решать вопросы с присущей ему тактичностью и дипломатией, – ответил Орсен, заложив руки за спину. Его ответ прозвучал двояко. Сейчас он должен был быть в большой столовой, чтобы составить леди Мелиссе компанию за обедом, но вместо этого, сославшись на серьезные дела, которые не ждали отлагательств, сбежал из родного дома и отправился в конюшню. Навряд ли леди Мелиссе придет в голову искать его здесь. Насколько Орсен успел понять, она не любила животных. – И все же, милорд, с ним надо что-то делать. Пока он никого не покалечил. Орсен задумчиво кивнул. Сам бы хотел понять, что необходимо сделать ему с Грозным, а всеми мыслями он вновь возвращался к беседе, состоявшейся у него три дня назад с леди Ширри Луиз. Та, совершенно позабыв о правилах приличия, посетила Мелори-парк без приглашения. Орсен понимал, что Шерри Луиз отправилась в его резиденцию с единственной целью – узнать, как продвигаются дела у герцога Ретта и леди Оберия. Как скоро они поженятся. Хоть этот вопрос не был задан, но всё в словах Шерри Луиз так и сквозило намеками. Королева Октавия не находила себе места, ведь она так и не получила ничего интересного. Но ставки были сделаны. Оставалось дело за малым – выиграть сражение. Орсен усмехнулся. Октавия будет зла, когда узнает, что Орсен отправил леди Мелиссу домой. Его отказ жениться на наследнице графа перечеркнет будущее Оберии в Энтарио, да и в целом в Арвингстоне. Оберия не получит и крупицы власти, которой когда-то обладал Себастиус Оберия, погибший в ночь Красного восстания. У Орсена было достаточно времени, чтобы изучить историю семьи леди Мелиссы и сделать выводы – вот кого, а ее он не видит в качестве своей избранницы. Ее семья никогда не породнится с его семьей. – Эй, держите его! – вдруг заорал во весь голос Борак и побежал к другим парням, пытавшимся совладать с Грозным. Конь буквально сошел с ума. Растолкав конюхов, он ударил копытами, и двери распахнулись. Орсен не сразу понял, что происходит. В конюшне началась суматоха. Грозный стал носиться по коридору, под его копыта едва не угодили конюхи. Другие лошади стали тревожиться. – Уходите, милорд! А то затопчет! – крикнул Борак, выталкивая Орсена из конюшни. Герцог уже было намеревался вернуться, но понял, что будет только мешать своим работникам. Они лучше справятся с норовистым конем, чем будут пытаться защитить герцога от копыт Грозного. Орсен покинул конюшню. Он быстрым шагом направился вдоль загона, надеясь, что жеребец не выскочит за пределы отведенного под выгул животных территории, как заметил в противоположном конце загона хрупкую фигурку. Удивленно выдохнув, Орсен мигом направился в ту сторону. Он узнал Эйви. И словно почувствовал, что может случиьтся что-то непоправимое. Что-то столь опасное, что нельзя стоять и ждать. Нужно действовать без промедления! Орсен побежал в сторону, где стояла Эйви. Он окликнул ее по имени, но девушка не слышала. Она лишь выпрямилась, удивленно уставившись вперед, а потом раскинула руки, словно крылья, сделала шаг назад и… полетели щепки. Грозный настиг Эйвери. Он мог ее затоптать своими мощными копытами, но стоило Орсену выставить руку вперед, встав между упавшей на землю служанкой и конем, как тот спокойно опустил голову и стал подбирать зеленые и оранжевые дольки овощей с земли. Орсен стоял неподвижно. Его сердце билось в груди с такой силой, что казалось проломит ребра и вырвется наружу. Альв медленно повернул голову и взглянул на Эйви. Он боялся увидеть ее. Боялся узнать, что девушка пострадала. Эйвери лежала на земле зажмурившись. Орсен подошел к ней, опустился на колени. Одной рукой он потянулся к девушке, а вторую выставил в сторону Грозного, когда тот, заприметив герцога, озадаченно поднял голову. – Эйвери? Эйви? – позвал ее по имени Орсен, опасаясь, что она могла пострадать, когда упала на землю. – Вы как? Эйви пошевелилась. Она медленно открыла глаза и взглянула сначала на Ретта, а после посмотрела на Грозного. Потом вновь перевела взгляд на герцога. Ее губы нервно дрогнули. – Вы как? – повторил он, протягивая к Эйви свою ладонь. – С вами все в порядке? Вы не пострадали? – Нет, – прошептала она, позволяя герцогу помочь встать с земли. Пошатнувшись, Эйви удивленно выдохнула, когда Орсен обнял ее. Он и сам смутился, но рук не опустил. Держал девушку за талию, уверяя себя, что поступает так исключительно в целях безопасности. Вдруг она, упав, ударилась головой, и сейчас в любой момент может потерять сознание. К ним спешили Борак и другие конюхи. Кажется, они тоже перепугались, когда увидели Орсена и служанку. – Милорд! Милорд! С вами все в порядке? – взволнованно пробасил Борак, подбежав к Орсену. Он глянул и на Эйви, но безопасность герцога Ретта его волновала больше, чем жизнь какой-то там служанки, что отчетливо читалось во взгляде конюха. – Да, со мной все в порядке. И с Эйвери тоже. Ведь так? Все разом глянули на нее. Эйвери смутилась и быстро закивала, что-то зашептав себе под нос. Кажется, это были извинения. – Да что на него нашло-то, – причитал Борак, поглядывая на Грозного. Тот, собрав все фрукты и овощи с земли, недобро пыхтел на конюхов, которые так и не приблизились к жеребцу. Орсен ощутил, как Эйвери осторожно попыталась убрать его ладонь со своей талии. И он наконец-то осознал, что все это время обнимал ее, прижимая к себе. Не очень-то хорошо с его стороны прижимать к себе служанку, но Орсен так перепугался за Эйвери, что готов был поднять ее на руки и унести в дом, вызвать лучших лекарей столицы, чтобы те осмотрели девушку и убедили его, что с ней все в порядке. По-настоящему, а не на словах. Он сдался. Позволил Эйви выскользнуть из его рук. Орсен уже было собирался встать между ними, но Эйви удивила его. Впрочем, она удивила всех, когда достала их фартука яблоко и протянула его Грозному. Жеребец фыркнул и принял из ее рук лакомство.В тот же самый миг Грозный встрепенулся. Подняв голову, он уставился на служанку. – Ему нравятся яблоки, – смущенно пробормотала Эйви, и ее губ наконец-то коснулась мягкая светлая улыбка. Орсен смотрел на Эйвери так, словно не верил собственным глазам. Она удивительным образом поразила его до глубины души, заставила взглянуть на мир иначе, и альв впервые в жизни ощутил тепло в сердце. Кто она такая? Почему она так действует на него?..