Глава 11

Было бы глупо думать, что слухи о произошедшем на конюшне не дойдут до Мелиссы. И все же в глубине души Эйвери надеялась, что Мелиссе будет неинтересно, что же такое произошло у загона, когда жеребец по кличке Грозный вырвался из стойла и едва не забил Эйви копытами. Именно так передавались слухи из уст в уста. В рассказах слуг всегда присутствовал героически спасший Эйви от копыт жеребца герцог Ретт. Впрочем, они не лгали. Он действительно защитил Эйви, озаботился ее состоянием, и все же девушка прекрасно запомнила тот момент, когда на нее во всю мощь длинных крепких конечностей мчался Грозный. Да вот только на Эйви нападать конь не собирался. Его привлек запах яблок. Она поняла это сразу, как только выронила фрукты из рук, и конь принялся уплетать лакомство с земли. Увы, всем не объяснишь, что Эйвери навряд ли погибла бы под копытами своенравного жеребца, но она была благодарна герцогу. Если бы он не оказался рядом, кто знает, как к ней в тот момент отнеслись бы конюхи во главе с Бораком. Тот опять принялся бы ругать Эйви и требовать, чтобы она больше не приближалась к конюшням. Присутствие герцога остудило пыл Борака и направило все его внимание на выскользнувшего из рук коня и на герцога Ретта, который сам мог пострадать, если бы Грозный воспринял его как угрозу. Весь оставшийся день после происшествия Эйви прокручивала в голове все, что произошло после того, как ее спас герцог. Она до сих пор не могла поверить, что он не побоялся встать между ней и рассвирепевшим животным. Буквально защищал ее, прикрыв собой. А ведь ему грозила немалая опасность! Эйви никогда не боялась животных, даже таких опасных, как Грозный, ведь она видела в них своих друзей. Но герцог Ретт по-настоящему рисковал, и Эйви была ему благодарна. За нее вновь заступились. Она вновь была кому-то небезразлична. И это не могло не радовать! Эйви улыбалась, вспоминая, как герцог помог встать с земли. Он протянул свою руку, не побрезговав испачкаться. Он назвал ее по имени. Герцог даже обнял ее, когда Эйви пошатнулась и едва не упала, потому что у нее закружилась голова. Кажется, она все же ударилась, когда упала на спину, но об этом Эйви не спешила никому рассказывать. Не хотелось, чтобы кто-то вновь обратил на нее внимание, или вовсе стал беспокоиться, как бы это сделал Тео. Одно лишь смутило Эйвери в тот момент, когда к ним подбежали конюхи во главе с Бораком. Герцог Ретт продолжал обнимать Эйви за талию, прижав к себе. Она боялась пошевелиться, чувствуя рядом с собой столь драгоценное тепло и защиту. Ей так понравилось, каким заботливым мог быть герцог, что не хотелось, чтобы он отпускал ее. Вот так прижаться бы к нему, закрыть глаза, вдохнуть, ощутив каждой частичкой своего тела чужое тепло и приятный аромат лосьона, и знать, что тебя будут защищать. Увы, Эйви пора было вернуться в реальность. И тогда она осторожно освободилась из объятий герцога Ретта, напоминая себе, что он поступил так исключительно в целях защиты. Не хотел, чтобы служанка его невесты пострадала и пришлось бы оправдываться перед графом Оберия за несчастный случай. Впрочем, Эйви была уверена, что Мелисса перевернула бы всё с ног на голову, заявив, что Эйви сама виновата. Раздразнила лошадь, залезла в загон и сделала невесть что еще, лишь бы очернить и так запятнанное имя служанки. – Эй, чего стоишь! – рыкнула на Эйви Порция, уперев руки в бока. – Поторапливайся. Она тебя ждет. С каждым днем, проведенным в Мелори-парке, Порция зазнавалась всё больше. Кажется, она уже решила, что свадьба Мелиссы и герцога Ретта – вопрос решенный, и Порция остается жить в Мелори-парке на правах гувернантки будущей герцогини Ретт. Эйви сжала кулачки. Ей становилось страшно с каждым шагом. Минул день с тех пор, как произошел случай у конюшни. Мелисса все это время молчала и не подавала виду, да и другие служанки не интересовались у Эйви о том, что же там случилось, но сама Эйвери знала, что Мелисса лишь ждет удачный момент, чтобы как следует наказать ее. И этот момент настал. На следующий день, когда Эйви отправилась заниматься привычной уборкой со слугами Мелори-парка, ее нашла Порция и погнала в покои Мелиссы. Эйви знала, что герцог Ретт покинул резиденцию полчаса назад. Кажется, он отправился во дворец и пробудет там полдня, не меньше. Об этом она услышала от служанок. В доме также не было Тео. Тот уехал еще утром по каким-то своим важным делам. Об этом Эйви тоже подслушала у служанок, ей, конечно же, никто ничего не сообщал. Чтобы что-то узнать, девушке приходилось прислушиваться, притворяясь тенью, и блуждать по резиденции, выполняя поручения Тильи. Теперь же Эйви застыла перед дверьми, отделяющими широкий светлый коридор, в котором она и Порция стояли, от гостевых покоев леди Оберии. Порция дышала в спину Эйви. Наверное, ей было приказано не просто передать поручение, а именно найти Эйви и привести ее сюда. Что же, подумала девушка, она ведь знала, что это случится. Подняв руку, дважды постучала. Получив разрешение войти, толкнула тяжелую высокую дверь и очутилась в комнате Мелиссы. Та вновь устроила беспорядок, разбросав вещи, какие попадались ей под руку. Сейчас начнет ругаться и заставит опять все убирать. Эйви нахмурилась. Ее ладонь перестала болеть, но небольшой шрамик все же остался розовой полоской, как и пожелтевший синяк от каблука. Девушка мысленно напомнила себе быть осторожнее и следить за ногами Мелиссы, чтобы та вновь не встала на ее руку, когда Эйви придется ползать по полу и собирать разбросанные вещи. – Ну наконец-то! – зарычала Мелисса, уставившись на служанку. – Дверь закрой! – это она уже прикрикнула на Порцию. Та не стала дожидаться нового приказа и быстренько закрыла двери с тихим щелчком. Они оказались наедине. Дело плохо. Если Мелисса пожелает, то может нанести Эйви увечья пострашнее, чем оттоптанную каблуком рану на ладони. На теле девушки было достаточно следов, напоминавших о жестокости семейства Оберии. И если синяки и царапины со временем исчезали, то некоторые раны оставались кривыми полосками шрамов. Например как тот, что был на плече у Эйви. Она прекрасно помнила, как Мелисса пять лет назад в порыве гнева схватила нож для бумаги и полоснула по плечу Эйви, распоров той рукав рабочего платья и кожу. Было много крови. И никаких извинений. Никто не хотел обрабатывать рану, потому что боялся гнева Мелиссы или ее отца. И что хуже – все боялись запачкаться кровью Отмеченной. Тогда Эйви кое-как стянула края раны. Она не могла сшить рану, поэтому на ее плече красовался уродливый шрам. Как еще одно напоминание о том, что Эйвери никому не нужна. Никто за нее не заступится и не поможет. Ей необходимо полагаться лишь на себя и свои силы. – Не хочешь рассказать мне, что произошло вчера у конюшен? – злобно прорычала Мелисса, глядя на служанку. Та опустила глаза в пол и побоялась поднять голову. Любое движение могло разозлить Мелиссу пуще прежнего. – А ну, отвечай! Язык, что ли, проглотила?! – Случайность, – прошептала Эйви. – Громче! – Это была случайность, миледи. – Случайность? – хохотнула Мелисса, надвигаясь на служанку. С каждым шагом, сделанным леди Оберия, Эйви чувствовала, как ее тело сжимается в пружину. Она ждала удара в любой момент, но Мелисса ходила кругами вокруг служанки и задавала все те же вопросы. Что же именно случилось у конюшен, и какой бы ответ не давала Эйви, Мелиссу он не устраивал. Новая игра, в которой Эйвери не знала правил. Зато Мелисса заводилась. Она как хищница гоняла свою добычу, пока та не выдохнется, и вот тогда-то можно будет нанести удар. – Там был герцог. Что он там делал? – свирепствовала Мелисса, все ближе подходя к сжавшейся служанке. Леди Оберия уже загнала свою добычу в ловушку. Эйви ничего не могла сделать. Ей было запрещено причинять вред Мелиссе под угрозой смерти. Никто не будет защищать Отмеченную. Ее просто казнят, если та посмеет ответить Мелиссе. Нужно переждать. Перетерпеть. Однажды это закончится. Но что-то сжимало грудь девушки. Душило ее. Будто огонь разгорался в груди. Она не могла дышать. Чувствовала всю боль, что пришлось пережить с того самого момента, когда погибли ее родители и она очутилась в семье Оберии. Все те издевательства, раны, что причиняли ей нестерпимую боль, превращались в огонь, который вот-вот мог вырваться из нее… В дверь громко постучали. Мелисса замерла на месте и оглянулась. Эйви вздрогнула. Туман, который заволакивал ее сознание, рассеялся. Служанка тоже взглянула на дверь. Их прервали в самый опасный момент. Еще бы чуть-чуть… – Да, войдите! – рыкнула Мелисса, натягивая на лицо маску безупречной аристократки. Никто не посмеет обвинить леди Оберия в неподобающем поведении. Двери распахнулись, и на пороге появился дворецкий Эндрю. Его невозмутимый вид раздражал Мелиссу. Зато Эндрю нравился Эйвери, хоть лично с ним девушка не была знакома. Но сейчас она готова была расцеловать престарелого дворецкого за то, что он появился так вовремя и спас ее. – К вам пожаловала леди Шерри Луиз де Лукрей, – с важным видом сообщил Эндрю. – Дальше я сама, – заявила гостья, проходя мимо дворецкого. Эйви уставилась на женщину, вдруг вспомнив ее голос. Да, это точно она! Гостья была рядом с Тео, и их разговор она подслушала несколько дней назад, когда пряталась за кустами барбариса. – Миледи, – вспыхнув, Мелисса поклонилась. Эйви присмотрелась к альвинке, подмечая ее необычную внешность. Темно-каштановые волосы были собраны в причудливую прическу, украшенную жемчугом и золотыми шпильками. Лицо у леди де Лукрей было треугольной формы – широкий лоб, который перехватывала нитка жемчуга, и острый подбородок. Кончики ушей забавно топорщились в стороны. При этом в леди де Лукрей отчетливо читались грация и власть, она выглядела изящно, и в то же время нельзя было усомниться в ее силе. А взгляд… Эйви готова была поклясться, что леди де Лукрей смотрела на Мелиссу с нескрываемым пренебрежением. Особенно на устроенный беспорядок. А еще леди де Лукрей обратила внимание на Эйвери, и ее взгляд на миг потеплел. Нет, подумала служанка, эта женщина не могла смотреть на нее так. Эйви показалось. Она понуро опустила голову, стараясь лишний раз не привлекать к себе внимание. – Я так рада наконец-то познакомиться с вами, леди Оберия. Мелисса, скорее всего, раскраснелась от удовольствия, подумала Эйви. Ей стало тошно находиться в одной комнате с Мелиссой, но уйти без разрешения она не могла. – Я была в Мелори-парке несколько дней назад, но не застала вас, – продолжила говорить леди де Лукрей. – Мне сказали, что вы посещали леди Рунвиль. – Ох, да, миледи, – защебетала Мелисса приторно-сладким голоском. – Я навещала свою кузину. Вы, возможно, знакомы с леди Рунвиль? – Доводилось ее встречать, – без энтузиазма отозвалась гостья. Эйви едва не хмыкнула. Мелисса, наверное, возгордится своей связью со столь влиятельной леди Рунвиль, которая раздает скверные советы относительно семейного счастья. Бедный лорд Рунвиль. Такую жену и врагу не пожелаешь. – Может быть, я могу вам предложить чаю? – Ох, не стоит, – отмахнулась леди де Лукрей. – Я ненадолго. Лишь хотела лично передать вам вот это приглашение, – сказала она и прошла мимо так и стоявшей на одном месте Эйви. Служанке показалось, что на нее вновь взглянули. – Это приглашение на бал. Сначала я планировала передать его через посыльного, но потом решила, что будет лучше, если я сама вручу приглашение и заодно мы познакомимся. – Ох, миледи! – голосок у Мелиссы взволнованно задрожал. Кажется, она была очень рада столь приятному для нее вниманию. Кем бы ни была леди де Лукрей, но та, похоже, имела некую власть, на которую Мелисса рассчитывала. Ведь именно о связях, влиятельных друзьях и щедрых любовниках поучала леди Рунвиль, рассказывая Мелиссе о том, как будет выгоден брак с герцогом Реттом. О чувствах герцога в тот момент никто не думал. – Уверена, вы станете новой звездой на балах в этом сезоне, – сообщила леди де Лукрей, чем только подлила масла в огонь. Сейчас Мелисса совсем зазнается и станет совершенно несносной девицей. – Я очень рада, что меня пригласили на бал, – сказала Мелисса. – Ждем вас, – в тон ее голосу приторно сладко ответила леди де Лукрей. – Вас и герцога Ретта. Уверена, королеве будет приятно увидеть вас вместе. Эйви ожидала, что Мелисса тут же пустится в пляс и будет визжать от счастья. Но вместо этого та лишь поблагодарила за оказанную честь гостью, и Эйви поразилась, что Мелиссе удалось удержать эмоции под контролем. – А теперь мне пора возвращаться. Столько дел еще предстоит перед балом, – со смешком заявила леди де Лукрей, обмахнувшись веером. – Да, кончено, – закивала все еще пораженная предстоящими событиями Мелисса. – Пусть ваша служанка меня проводит. – Что? – удивилась Мелисса. Эйви тоже изумилась просьбе, но рта не открыла. Лишь оторвалась от созерцания рисунка на ковре и взглянула на гостью. – Ваша служанка, – повторила леди де Лукрей, – пусть проводит меня. Эйви повернулась в сторону двери, где совсем недавно стоял дворецкий, но увидела, что того там уже нет. И как ему удалось так бесшумно уйти? – Да, – закивала Мелисса, и служанка готова была поклясться, что она отпускала Эйвери лишь по той причине, что об этом просила гостья. Так бы Мелисса, несмотря на полученное приглашение, довела бы дело до конца. Леди де Лукрей направилась к двери, шурша парчовыми юбками. Эйви последовала за ней, опасаясь, что Мелисса выкрикнет ей что-то вслед. Но та предусмотрительно промолчала. Лишь оказавшись в коридоре и добравшись до широкой мраморной лестницы, Эйвери смогла выдохнуть. Кажется, ее казнь переносится. Пока Мелисса будет занята выбором платья для предстоящего бала, и ей придется постараться, ведь там будет сама королева! О чем еще может мечтать такая избалованная и хитрая девица, как Мелисса. Конечно же, произвести впечатление на королеву, а там и до принца рукой подать. Может и герцог Ретт не понадобится. – Итак, милочка, мы же правильно идем? – леди де Лукрей обернулась и взглянула на Эйви. Та вспыхнула и тут же закивала головой, приблизившись к гостье. Они спустились на первый этаж, и Эйви ожидала, что здесь кто-то будет ждать гостью. Но увы, в холле было пусто, а значит, ей придется сопроводить леди де Лукрей до ее кареты. – Постой, милочка, – сказала гостья. Эйви хотела как можно скорее проводить гостью и вернуться к своим делам, надеясь, что Мелисса больше о ней не вспомнит. – Да, миледи, – промолвила, опуская взгляд в пол так, как ее учили. – Расскажи, как тебе здесь живется? Эйви удивилась вопросу, что не могло укрыться от пронзительного взгляда гостьи. – Вижу, что несладко. – Все хорошо, миледи, – дрожащим голосом произнесла Эйвери, не понимая, откуда такой интерес к ее скромной персоне. Она же мышка. Неприметная, услужливая, та, на кого обратят внимание в последнюю очередь. Но леди де Лукрей смотрела на Эйви так, словно… – Ох, не делай такие испуганные глаза. Обещаю, твоя госпожа ничего не узнает. – Простите, миледи, но я не понимаю, о чем вы говорите. – Всё ты понимаешь, деточка, – прошептала она, положив на плечо Эйви свою ладонь. – Будь осторожна. Береги себя, милочка. И да, – леди де Лукрей опустила ладонь и, взяв веер, который висел на ее кисти на шнурке, обмахнулась, – дорогу я найду сама. Все-таки бывала в Мелори-парке даже не счесть сколько раз. Подмигнув, леди Шерри Луиз де Лукрей прошла мимо Эйви, шурша длинными юбками своего дорожного наряда. Эйви шумно выдохнула. Что-то ей совсем не нравилось столь внезапное знакомство с этой странной леди, которая, кажется, знает об Эйвери что-то такое, что ей самой неизвестно…