Эпилог

В воздухе пахло прелой листвой и речной водой. Эйвери зажмурилась и прислушалась к шелесту пожелтевшей листвы, к гремучей Серебряной реке и выдохнула. Она наконец-то добралась до родных земель. Вот только принимали они ее без радости. Девушка открыла глаза. Красные бастионы превратились в руины. От прежнего поселения, где родилась и росла Эйви, осталось лишь пустое поле. Они так сюда и не вернулись. Никто не вернулся. Эйви вздохнула. С момента восстания, которое ознаменовало новую эру Арвингстона, прошло три месяца. Немного, сказали бы другие, но для Эйви это было равно целой жизни. Три месяца она не была служанкой в доме графа Оберия, не выгребала мусор и не таскала помойные ведра. Ей не нужно было ухаживать за животными на скотном дворе или прятаться от Мелиссы, которая не упускала момента, чтобы поиздеваться над служанкой. Ее больше не называли Грязнушкой. Она больше не была Отмеченной. Красные бастионы добились своего: всех Отмеченных отпустили. Они больше не принадлежали тем, кто их когда-то купил как скотину или предмет интерьера. Они стали полноправными членами общества, которое теперь уже не будет прежним. Эйви взглянула на реку. Ее мерцающая в лучах полуденного солнца вода была беспокойной и шумной. Эйвери едва ли помнила то время, когда жила неподалеку. И все же не могла вспомнить, ходила ли с мамой к реке, чтобы та набрала воды. Ловили ли здесь местные рыбу? А если да, то какую? У Эйви было много вопросов. Казалось, весь мир был для нее загадкой. Поэтому-то девушка и решила, что она должна узнать новый для себя мир и найти ответы на все вопросы, которые только приходили ей на ум. Под чужими сапогами зашуршала галька. Не оборачиваясь, Эйви уже знала, кто идет сюда. На плечи девушки опустился теплый плащ, который она позабыла в экипаже. – Сегодня холодно, – сказал Орсен, встав рядом с Эйви. Она улыбнулась и потянулась к ремешкам на плаще, чтобы затянуть те покрепче. Она старалась не думать о том, что было раньше, но от сравнений своей прошлой жизни и новой никуда не уйти. Так вот, раньше никто бы не подал Эйви плащ, не озаботился бы ее удобством и уж точно не отправился с ней через все королевство, чтобы по итогу смотреть на разрушенную крепость и бурлящую под ногами реку. – О чем думаешь? Хмм, Эйви, казалось, думала обо всём, и в то же время ни о чем конкретно. Всего-то прошло три месяца, а она пока не научилась с пользой распоряжаться свободным временем, которого у нее теперь было предостаточно. – Я думала о маме. О том, приходила ли она к реке за водой. Может быть, мы здесь купались. Кто знает… – Эйви пожала плечами, которые быстро согрелись в теплом плаще. – А еще я думала, какой была бы моя жизнь, если в ту ночь папа и мама забрали меня, и мы все вместе отправились к реке. Возможно, нам удалось бы спастись, окажись мы на том берегу. Орсен посмотрел на противоположный берег. – Фейри были не рады гостям. – Но они позволили спасшимся пройти через их лес. За три месяца Эйви многое узнала о тех, кому довелось выжить. Увы, среди них так и не нашлось Кины. Как бы она была рада, если бы отыскала старую подругу своей матери. Кина шила лучшие тряпичные куклы во всем мире. По крайней мере, так считала малышка Эйви, так будет думать и взрослая Эйвери. – Поэтому ты печалишься? – спросил Орсен, приобняв девушку. Та прильнула к нему и коснулась головой его плеча. – Я прощаюсь с этим местом. Всю свою сознательную жизнь в мыслях и мечтах я возвращалась сюда, представляя, что ничего дурного здесь не произошло. Все живы. Мои родители живы. Какой была бы наша жизнь… Орсен сжал ладонь на ее талии. Эйви тихонечко выдохнула. – Сейчас я могу со спокойной душой проститься с этим местом и идти дальше. Кто знает, какой моя жизнь будет теперь. – Я знаю. Эйви удивленно взглянула на Орсена. Тот улыбнулся в ответ. – Ты будешь счастливой. Никто не посмеет обидеть тебя. И конечно же, – Орсен загадочно подмигнул, – рядом с тобой будет лучший защитник на свете. Эйви рассмеялась, но еще три месяца назад она не находила себе места, не зная ничего о судьбе герцога. Оставаться в Энтарио было опасно, и все же она отправилась в Мелори-парк, когда тот покинули королевские воины. Дом также покинули слуги: кто-то бежал от страха без оглядки, кто-то предпочел побыть подальше от разгорающегося пламени восстания, а кто-то, рискуя, остался. И все равно Мелори-парк опустел. Разве что там остались дворецкий Эндрю, в силу возраста и преданности не смог покинуть Мелори-парк, да Борак с Тильей. Именно они обнаружили среди ночи Эйвери, прячущуюся в конюшне. Девушке пришлось извиняться и молить не выдавать ее. В обмен она рассказала, что случилось в замке и что там остался герцог Ретт. Они ждали. Ждали, молились и надеялись, что герцог Ретт вскоре вернется. Так и случилось, правда, спустя почти две недели. Оказалось, что Орсен был ранен. Потом король не желал его отпускать, устроив допрос, подозревая, что его советник мог быть связан с Красными бастионами. Но несмотря на подозрения и беспочвенные обвинения, против герцога у них не было доказательств, и его отпустили. В Мелори-парк герцог вернулся рано на рассвете. Изможденный, униженный подозрениями, он едва стоял на ногах. Но всё, что волновало его тогда, – спаслась ли Эйви. Она дождалась его и осталась рядом. С тех пор они были вместе. Герцог Орсен Ретт сложил с себя обязанности королевского советника. За все заслуги перед монархией король Раймон его помиловал, хотя никаких доказательств вины герцога так и не было представлено на суде. Впрочем, Арвингстон настолько пострадал после восстания, что до сих пор собирал себя по осколкам… Ветер подхватил желтую листву с противоположного берега и уронил ее в бурные воды Серебряной реки. Эйвери поежилась. – Может, вернемся в экипаж? – предложил Орсен. – Да, – согласилась девушка. – Только еще минуточку. – Конечно, – ответил альв и коснулся щеки Эйви теплым поцелуем. – Я буду ждать столько, сколько понадобится. Эйви ответила ему легким прикосновением к губам. Она любила его также сильно, как герцог Ретт любил Эйви. Простую альвинку, сироту, у которой не было никого, и в то же время был весь мир. Выдохнув, Эйви проводила взглядом Орсена и вновь посмотрела на беспокойные воды реки. Судьба Красных бастионов была предрешена с самого начала. И все же им удалось добиться многого. Освобождение Отмеченных, исправление истории и признание ошибок прошлого. Даже эти земли теперь были свободны от управления королевской семьи. Но здесь так никто и не поселился. Мертвый клочок земли и руины вокруг. Эйви смахнула слезу. Шерри Луиз, как и другие выжившие из корсионцов, получила помилование. Насколько было известно Эйви, большинство из них покинули Арвингстон. Даже леди де Лукрей исчезла. Она добилась своего – отомстила за смерть сестры и подарила Эйви свободу. Еще одной немаловажной новостью, которую Эйвери получила совсем недавно, стало то, что Мелисса вернулась домой. Точнее говоря, туда, что осталось от некогда большого поместья Оберии. Отголоски восстания достигли даже Нестора Оберия. Говорят, Мелисса так и не оправилась. Ее волосы чуть-чуть отросли, а раны на ушах превратились в красные шрамы. Со временем они станут белыми, как у Эйви. И все же Эйвери смогла сохранить светлую память и доброе сердце, а Мелисса… Пожалуй, Эйви больше не будет думать о ней. Это прошлое, которое необходимо оставить. Эйви в последний раз взглянула на реку. Вода мерцала в лучах полуденного солнца. Улыбнувшись на прощание, альвинка развернулась и пошла неспешным шагом к экипажу, где ее ждал Орсен. Забравшись в теплый салон, Эйви потянула шнурки на плаще. – И куда отправимся дальше? – спросил Орсен, помогая Эйви снять плащ. – Я так долго сидела на месте, – вымолвила она, устраиваясь под боком у возлюбленного. – Поэтому я хочу увидеть мир. Тот мир, который видел ты. Орсен и представить себе не мог, каким для него счастьем станет Эйви, внезапно появившаяся в его скучной, размеренной жизни. Теперь всё изменилось, и они оба были открыты новым чувствам и новым свершениям. – С удовольствием, – ответил Орсен, наклоняясь и целуя возлюбленную.