Глава 11

Конечно же, мой побег из Сеоха не остался тайной для отца. Благо он не стал отправлять за мной стражу, хоть отыскать пропавшую дочь при случае для него было бы несложно. Зато сразу по возвращении, едва я успела распрощаться с уставшим не меньше моего и молчаливым Харелтом, Лелия передала мне приказ явиться к нему.

— Сеньор о-очень злился, — трагично понизив голос, доложила она. — Но я не знаю, кому удалось уговорить его не отправлять за вами людей сразу же, как только он узнал.

— Значит, не так уж злился. — Я пожала плечами, укладываясь поперёк постели. 

Очень хотелось просто выпрямить и расслабить спину.

— Может быть, — согласилась Лелия. — Вы лучше расскажите, как дети? Всё совсем плохо?

Она вопросительно покосилась на меня, наливая тёплую воду для умывания в латунную чашу.

— Они поправятся. О них заботятся женщины из города, и я видела даже нескольких из Сеоха. Там Ингюс… Он тоже лечит их.

При упоминании имени лекаря помощница так и подобралась, навострив уши. Кажется, она была занята совсем посторонним делом — разбирала мою суму, но я буквально чувствовала её напряжение. Для этого даже не нужно было слишком стараться.

— Если уж мастер Ингюс их лечит, то и правда всё будет хорошо, — как бы невзначай заметила она. — Может, нужно что-то передать в приют? Или вы снова поедете туда сами? — в голосе Лелии послышался явный упрёк.

Но мне пришлось оставить её в Сеохе. Нечего ей подвергать себя лишней опасности. Да и объяснить отцу, куда я подевалась и когда вернусь, кому-то нужно было. Но, похоже, упущенная возможность встретиться с интригующим мужчиной очень расстраивала помощницу.

— Нужно над этим подумать. — Я со скрипом поднялась, чтобы умыться перед встречей с отцом. — Возможно, передать в приют кое-какие вещи нужно будет.

Лелия глянула на меня коротко, но с такой явной надеждой во взгляде, что я мысленно укорила себя, что немного уступила ей. Хотя казалось, лучше Лелии с Ингюсом не встречаться, пока я сама не пойму, кто он такой и чего от него ждать.

Я только слегка привела себя в порядок после суматошного и невероятно тяжёлого дня и сразу отправилась к отцу, чтобы скорее покончить со всеми его нравоучениями. И даже готова была отстаивать своё право делать то, что посчитаю нужным в таких непростых обстоятельствах, что свалились на Гианмор. 

Но вот чего точно не ожидала, так это встретить в покоях советника принца Атайра. Похоже, они разговаривали о чём-то уже давно. Лицо отца выражало вполне себе благостный настрой, а вот его высочество был сосредоточен и хмур. Как будто на самом деле думал о чём-то своём.

— Я всё объясню, — начала я с порога, как только взгляд родителя обратился ко мне.

Лелии было тут же велено убраться с глаз долой, и без поддержки помощницы мне стало всё же чуть более тревожно. О чём они с Атайром уже успели договориться, пока меня не было?

— Его высочество был так любезен, что уже объяснил мне, — со звенящим раздражением в голосе ответил отец, когда Лелия удалилась. — Мне одно непонятно: почему это сделал он, а не ты перед тем, как уехать?

— Перестаньте, советник, — с лёгкой ленцой в голосе отозвался Атайр, вставая из кресла. — Рвение ниэннах помочь детям должно вас радовать. Это очень самоотверженно, потому я не смог отказать ей в просьбе.

— А если бы на неё напали?

— Не напали бы. С ней была охрана. И был Харелт. Горожане его очень уважают. Я был уверен в безопасности вашей дочери.

Надо же. А утром мне так не показалось!

— Мне бы вашу уверенность, ваше высочество. — Отец вновь посмотрел на меня. — Теперь ты будешь сидеть в своих покоях под надзором! Я дал тебе слишком много свободы. Слишком верил в твоё благоразумие.

— Я поступила разумно. И собираюсь поступить так ещё раз! — не выдержала я нарастающей поучительности в его голосе. — Если нужно будет помочь детям или горожанам, я найду способ выбраться в Гианмор! Мне надоело слушать, как меня порочат!

— Да как ты со мной разговариваешь! — Отец хлопнул ладонью по подлокотнику.

— Советник… — предупреждающе оборвал его принц. — Оставьте уже свои воспитательные меры. Сейчас они неуместны. Я думал над этим и пришёл к тому, что готов согласиться с ниэннах. Сейчас показывать заботу и участвовать в судьбах пострадавших горожан, а тем более детей, для неё гораздо полезнее, чем сидеть взаперти. И если понадобится, я поддержу её.

Я посмотрела в затылок принца, который даже слегка загородил меня собой перед отцом. Брови так и поползли вверх от удивления его словами. Он и правда собирается поддерживать меня? И помогать? Как он додумался до этого вообще?

— Благодарю за участие, ваше высочество, — процедил отец, едва сохраняя вежливость, — Но я знаю дочь всё же чуть лучше, чем вы. И если ей потакать, можно найти много проблем на свою голову.

Атайр вдруг усмехнулся, покосившись на меня. Будто отец подтвердил какие-то его мысли.

— Что ж, не мне вам указывать в таких делах. Тоже верно. Но всё же прошу вас на время забыть, что вы строгий отец. И посмотреть на это с другой стороны. — Его высочество помолчал немного. — Мне пора.

Он повернулся уходить, а отец, бросив на меня ещё один уничтожающий взгляд, отправился провожать его.

Скоро отец вернулся и вновь опустился в кресло. А я села напротив и ощутила вдруг короткие отголоски силы принца, который ещё недавно сидел на этом месте.

— О чём вы говорили с его высочеством? —  решила я повернуть разговор в более безопасную сторону. — Неужели обо мне?

Подоспел слуга, поставил на столик рядом со мной чистую чашку и налил в неё ещё горячего ягодного чая.

— И о тебе тоже, — согласился отец. — О помолвке, которая скоро состоится. Но больше о том, что случится совсем скоро. — Он помрачнел, покачав головой. — Сегодня прибыл гонец от Уалена Мак Набина. Он скоро будет в Сеохе. А значит, будет и брэрмхик. Этот ужасный, совершенно варварский обычай. Как можно подвергать своих наследников такой бестолковой опасности?! Всего-то из-за земель.

— Его высочество сказал мне, что  традиции  руэльцев нас не касаются, — напомнила я. — И это, кажется, очень важные и богатые земли.

Неужели отец решил вмешаться? Кто же ему позволит…

— Они не касались бы нас, если бы его высочество не должен был жениться на тебе. Пусть рубили бы друг друга хоть на куски, — проворчал отец. — А сейчас я вынужден вмешаться, насколько это возможно. Потому решил, что в этом их брэрмхике будут участвовать и некоторые вархассцы. На стороне короля Каллума, конечно.

— Да разве они согласятся?! — Я едва с места не подскочила.

Похоже, отец решил связать нас с королевской семьёй ещё крепче, оказав подобную кровавую услугу.

— Они уже согласились. Некоторые вызвались сами. — Отец усмехнулся, пытливо вглядываясь в моё лицо. — Вот Илари, к слову…

В груди так и ёкнуло от звука его имени. Жаль только, что ранее приятное волнение от мысли об Илари теперь сменилось постоянным предчувствием чего-то скверного. Отец пытливо смотрел на меня, ожидая, видно, что чем-то себя выдам. Покажу, что теперь связывает нас с молодым стражником, которого я с того дня, когда он столкнулся с принцем, ни разу ещё не видела. Но порой мне казалось, что Илари наблюдает за мной. Так, что я не могу его подловить.

— И ты позволишь ему выйти на брэрмхик? — стараясь сохранить голос спокойным, поинтересовалась я. — А если он погибнет, что скажешь его отцу?

— Скажу, что его сын принял решение, которое подвластно только взрослому мужчине: идти сражаться за то, ради чего мы все сюда прибыли, или оставаться в стороне. — Отец встал и медленно прошёл прочь от меня, развернулся и направился обратно. — Но хочу заметить, что в этом есть и твоя вина тоже. Он хочет доказать тебе, что достоин. Разве не так? Хотя… Похоже, уже поздно.

— И не говори, что тебя это не радует. — Я наклонилась и через подол потёрла ноющую лодыжку.

Всё же сегодня я набегалась довольно.

— Радует. Как ни мало радует всё остальное. Например, что с его высочеством ты, похоже, слишком холодна.

— Уж как могу… Я знаю его не так уж долго. И с чего ты взял, что обязана воспылать к нему какими бы то ни было чувствами? — Разговор с отцом нравился мне всё меньше. — Вообще, мужчины здесь не слишком-то ласково относятся к женщинам. Его высочество при первой встрече сразу дал мне понять, что видеть меня не желает. Его дядюшка-гора Тавиш Мак Набин и вовсе намекал на то, о чём и говорить неприлично.

Отец остановился и резко повернулся ко мне. Его брови угрожающе сошлись к переносице.

— Что именно он тебе сказал?

— Предлагал лечь в постель к его сыну, пока не стало поздно.

От одной только мысли мерзко.

— Я поговорю с ним, — мрачно бросил отец. — Но некоторая резкость здешних мужчин и правда отличает их от вархассцев. — Он чуть подумал. — А поездки в Гианмор тебе лучше прекратить.

Я даже не стала спорить, потому что, когда отец в таком настроении, это попросту бесполезно. 

Скоро он ушёл, оставив меня размышлять надо всем, что должно было случиться. От грядущего брэрмхика мысли метались к разговору с Ингюсом в приюте и обратно. Лекарь и пугал меня, и интриговал одновременно. 

Я помнила, какими дорогами вёл меня Харелт, когда я проходила в Сид. Помнила, как он направлял, как поддерживал и не допускал никаких опасностей. Пожалуй, он был слишком осторожен. Но друид и правда должен меня беречь, а вот для лекаря это вовсе не обязательно. Потому он и правда может дать мне гораздо больше там, где Харелт будет осторожничать, чтобы не допустить лишней опасности.

Но так ли это опасно, если подумать? Я уже довольно многому научилась. Может, помощь Ингюса окажется полезна не только в деле поиска истоков болезни, но и с Ребекой? И правда заставит быть смелее?

“Вы боитесь?”

Борьба с собственными сомнениями окончательно меня вымотала. Я даже не стала спускаться к ужину — передала извинения. Во-первых, после такого напряжённого дня хотелось побыть в тишине. Во-вторых, за столом наверняка будет Тавиш Мак Набин — и его физиономия испортит мне день окончательно.

Несмотря на усталость, засыпала я долго. Всё ворочалась, словно лежала не на удобной перине, а на голых досках, которые давили мне на каждую выступающую кость. Но всё же сон незаметно поглотил меня, хоть я не сразу поняла это. 

После того как Харелт взялся за моё обучение, странные видения-полусны перестали меня беспокоить. А вот сегодня вновь началось что-то непонятное и жутковатое — так мне показалось поначалу.

Я вновь была в Сиде, но неведомо каким чутьём, через какие-то глубинные ощущения поняла, что в эту часть королевства туатов мне пока не стоило соваться. Здесь было ужасно холодно. Привычная глазу густая зелень холмов и лесов, что неподвижными волнами возвышались вокруг, словно бы застыла стеклом. Потеряла последнюю жизнь.

Под ногами хрустел мелкий камень, когда я шла вперёд, озираясь и ожидая, что вот-вот вновь увижу всадника. Как будто скучала... Или от мысли, что это Атайр, моё отношение к нему незаметно изменилось? 

Он, конечно, любил появляться в самые мрачные и тревожные моменты. Но теперь поблизости совсем никого не было. Полная тишина — и, кроме звука моих шагов, ничто её не нарушало.

И я шла в этом густом безмолвии, пока над головой не хлопнули крылья большого ворона. Он пронёсся вперёд, огласив округу раскатистым карканьем, и вернулся. Похоже, хотел, чтобы я следовала за ним, но сотню раз пережитые сомнения всё никак не хотели оставлять сердце.

— Чего ты от меня хочешь? — спросила я ворона, когда он сел на ветку стоящего у дороги молодого дуба. — Куда мы пойдём?

— А разве без меня ты знаешь, куда идти? — поинтересовалась птица, даже клювом не шевельнув.

— Нет.

— Без меня ты пропадёшь, — вновь хрипло прокаркал сопровождающий у меня в голове.

Но я не успела больше ни о чём его расспросить, потому как услышала странный неровный топот в другой стороне. Шорох кустов и явственный шёпот. Повернула голову, но лучше бы не делала этого, потому что на меня из густых зарослей дикого шиповника смотрело отвратительное, пугающее, но в то же время странно притягивающее взгляд одноногое и однорукое существо. Его единственный пронзительно синий глаз смотрел на меня так неподвижно, что я даже засомневалась, жив ли он.

Но едва шевельнулась — наверное, сбежать — ещё не решила, — как это чудище развернулось и скрылось в чаще.

Я ещё долго смотрела ему вслед, не понимая, что это вообще было: порождение сна или совершенно настоящее существо, с которым можно встретиться в Сиде на самом деле? Ни о чём подобном Харелт меня не предупреждал.

— Это один из фоморов, — пояснил за мой спиной ворон-Ингюс. — Его ипостась в Сиде.

— Но я слышала, фоморы в человеческом мире выглядят обычно. Потому их сложно распознать...

Сердце наконец перестало испуганно колотиться, и я стала способна шевелиться и рассуждать нормально.

— Всё верно. Но фоморы навсегда разделены между двумя мирами: Нижним и Верхним. Потому здесь они такие… ополовиненные.

Кто бы мог подумать!

— Они опасны? — Я вновь повернулась к птице, которая так и сидела на своём месте.

К счастью, разговаривать с нечеловеческой ипостасью друидов я уже привыкла благодаря Харелту. И даже перестала считать себя при этом сумасшедшей.

— Смотря чего ты хочешь. И зачем пришла. — Ворон сильным ударом крыльев поднял себя в воздух и полетел вперёд, вынуждая последовать за ним, чтобы продолжить разговор. — Если убивать — то и тебя захотят убить тоже. Если спрашивать и искать ответы, то, возможно, тебе их дадут. Может быть, дадут гораздо больше, чем ты могла бы представить. Мир фоморов, детей Домну, хранит в себе великую силу, о которой многие предпочли забыть. Это сейчас он в некотором роде отделён от королевства туатов, откуда их изгнали. А ведь когда-то именно они были хозяевами и человеческого мира, и Сида. До прихода Первых племён.

Я озадаченно приостановила шаг, но ворон не сразу это заметил, унёсся вперёд далеко, а затем вернулся, рассерженно каркая.

— Мне показалось или ты говоришь о фоморах с излишним почтением? Как будто они как раз что-то тебе дали. Что-то ценное.

— Я познавал многое, когда был друидом, — спокойно рассудил Ингюс. — Мне были интересны разные дороги. Совсем как тебе.

Он тихо усмехнулся. Так, что даже у меня на языке стало горько.

— Ты не сам решил оставить это дело, — внезапно догадалась я. — Тебя изгнали, верно?

Ворон замолчал, вновь опустившись на ветку. Он смотрел на меня долго, так и эдак склоняя голову, посверкивая мелким обсидианом глаз. И, кажется, онемел совсем, а то и обиделся. И теперь он оставит меня здесь одну, а как выбираться из этой части Сида, совершенно незнакомой, я не знаю. Тут кишмя кишат фоморы. И вряд ли станут спрашивать меня, зачем пришла!

— Что было, то было. Я ни о чём не жалею, — наконец вновь заговорил Ингюс. — Но вот ты точно будешь жалеть, если не сделаешь всё, на что способна. Иначе тебе не спасти принцессу. Если ты ещё хочешь её спасать, конечно.

— Хочу. Но не могу дотянуться. — Я обхватила плечи ладонями, чувствуя, как замерзаю всё больше с каждым мигом.

Кажется, даже изо рта пошёл пар. Огляделась: и правда, трава вокруг, тонкие ветки и листочки покрылись изморозью. Ресницы побелели, щёки и нос начали неметь от крепчающего мороза. Что происходит? Почему?

— Ты не можешь дотянуться, потому что не знаешь верного пути. Не знаешь, где искать. Не ходишь нужными тропами. Ответы впереди.

Ворон повернул голову, и я проследила за взмахом его острого блестящего клюва. Там, где ещё миг назад стеной возвышались лесистые холмы, вдруг разверзся широкий просвет. Тропа убегала далеко вперёд, спускаясь к озеру, очень похожему на Сгатхан. Даже остров посреди него был такой же.

— Говорят, на этом острове стоит замок короля фоморов Балора. — Ворон вспорхнул рядом, и я невольно подставила ему предплечье.

Острые когти пронзили плотный рукав, царапнули кожу, и птица замерла так близко от меня, что захотелось коснуться её гладких перьев, настолько красиво они выглядели — густые, блестящие, чуть синеватые.

— И что же в нём?

— Много чего, — вздохнул Ингюс. — Я слышал, что там хранится похищенный у Мак Набинов меч Нуаду, которым можно убить не только короля, но и саму богиню Домну. Но я никогда не смогу там побывать. Я могу только проводить того, кто имеет силу входить в Сид полностью, а не только частью души.

— Ты говоришь обо мне?

— Возможно.

Я всё же протянула руку и сгибом пальца коснулась шеи ворона. Перья и правда были удивительно гладкими и прохладными. Птица зыркнула на меня, приоткрыв клюв, словно бы в удивлении, но тут под нами резко провалилась земля. 

Неловко взмахнув руками, я схватила ртом комком вылетевший из груди воздух. Отдалённый гул чужого голоса ещё донёсся до меня, но разобрать слова было уже невозможно. Падение оказалось коротким, но таким страшным, что почудилось, будто где-то по дороге потерялось моё подпрыгнувшее к горлу сердце.

Я зажмурилась, не зная, чего ждать. Но вдруг всё остановилось, замерла захватывающая круговерть. Под ногами снова оказалась твёрдая и вполне надёжная опора. Всё закончилось? Я осталась в Сиде или проснулась? Если проснулась, то почему не лежу? За один только миг в голове пронеслось столько мыслей, что впору свихнуться. Но я лишь открыла глаза.

И едва не вскрикнула от прибившего меня потрясения, потому что оказалась вовсе не в своей комнате, а в кибитке. К сомнительной радости, хотя бы понятно в чьей.  Потому что сонный и озадаченный Ингюс сидел на застеленной лавке, что служила ему постелью, и недоуменно смотрел на меня.

— Поразительно, — наконец проговорил он. — Вы сильнее, чем я думал. Но вот умений по-прежнему маловато.

Похоже, трогать ворона в Сиде было всё же нельзя. Как говорится, я наступила второй раз в ту же лужу, что тогда, со всадником Атайра. Но если оказаться в покоях его высочества было не такой уж большой бедой, то в кибитке лекаря — просто катастрофой. Потому что переноситься в одном направлении у меня получалось невольно, а в другом — никак. 

И вот теперь я стояла перед внимательно разглядывающим меня Ингюсом, в одной сорочке, босая и непричёсанная, и даже понять не могла, что сделать в первую очередь: прикрыться или ущипнуть себя, чтобы развеять этот невероятно паршивый и затянувшийся сон.

К счастью, Ингюс спохватился раньше меня. Резко встал, отчего кибитка слегка качнулась, и своим же одеялом быстро накрыл мне плечи. Одно мгновение я оказалась в кольце его рук, перед глазами мелькнула вполне себе широкая, сильная шея лекаря с поблескивающей на ней связкой амулетов. Край татуировки показался в распахнутом вороте довольно поношенной, но чистой рубашки. 

Я подхватила концы покрывала и качнулась назад, чувствуя, как меня просто сжигает изнутри смесью стыда и злости на свои плохо управляемые силы. Они когда-нибудь будут мне подвластны?! Казалось, Харелт научил меня многому, направил поток моих способностей в правильное, почти ровное русло, но вот один всплеск — и я на краю пропасти. Потому что моё возвращение в замок рискует стать не просто фееричным, а скандальным.

Оказаться ночью у чужого мужчины. Наедине! Да ещё и в таком виде! Да отец голову мне оторвёт, даже не спрашивая объяснений.

— Может, это сейчас неуместно, — слегка осипшим голосом проговорил Ингюс, слишком медленно, будто через силу, отстраняясь от меня, — но вы пахнете холодным дождём.

Он ещё миг придержал меня за плечи, но я быстро разорвала это прикосновение.

— Скорее растаявшим снегом,  — буркнула, окончательно приходя в себя. — Вы утащили меня в Сид!

— Я не нарочно. Я видел вас во сне — очень натуральном. Мы говорили… о многом. Но я даже не думал нарочно уводить вас в Сид, — развёл руками лекарь, отходя от меня ещё на несколько шагов.

Наверное, на всякий случай: вдруг начну отбиваться?

— Я не верю вам! Я не…

Нарастающее смятение путало мысли. Я уже не знала, на кого злиться больше: на Ингюса или на себя. А может, на Харелта, который так пока и не объяснил мне самое важное. Или на Атайра, который… Проклятье, который просто был в моей жизни и просто переворачивал её с ног на голову при каждой встрече! Но тут он точно был ни при чём...

Я поймала себя на том, что вновь зажмурилась, со страшной силой пожелав оказаться сейчас в Сеохе. Да хотя бы в комнате принца: это объяснить всем будет гораздо легче и породит меньше пересудов. Но ожидаемо ничего не произошло. А значит, я всё в той же пропасти, что и мгновение назад.

— Видимо, наши общие мысли и сомнения от последнего разговора невольно связали нас, — постарался не разжигать во мне панику лекарь. — Всё будет хорошо. Мы пойдём в приют и попросим у Магды какую-нибудь одежду для вас.

— Вы спятили?! — Я скомкала одеяло в кулаках. — Чтобы весь приют узнал, что я ночью была здесь… Почти голая? Все эти сложности с Сидом и с моими прыжками из него… Магда вряд ли поймёт.

— Но это лучше, чем в таком виде отправляться обратно в Сеох, верно?

Ингюс приподнял брови. Огляделся и, отыскав свои вещи, начал одеваться.

— Не знаю, что лучше. — Я покачала головой, наблюдая за его сборами. — Все варианты хуже не придумаешь.

Оставалось только надеяться, что хотя бы Атайр поймёт, что случилось, и поможет мне объяснить это другим. Ведь он знает, что я могу так внезапно и неуправляемо перемещаться к тому, с чьей второй сущностью соприкоснулась в Сиде. Но новой волны сплетен и осуждения мне точно не избежать. Потому что я, к сожалению, не ворон. И не смогу незаметно вернуться в свои покои через окно.

— Раз вы опасаетесь показываться в приюте, я схожу туда один, — смилостивился Ингюс. — Не знаю, как буду это объяснять, но попытаюсь выпросить у граддах Магды что-то подходящее для вас. А главное, — он спустился взглядом до моих босых ступней, что виднелись из-под подола сорочки, — обувь. Вы пока присядьте и успокойтесь.

Легко сказать! 

Но лекарь почти силой усадил меня на свою лавку и быстро вышел. Когда он скрылся за закрывшимся пологом, я ещё некоторое время сидела неподвижно, прибитая всем, что стряслось со мной этой ночью. Но невольно всё же вернулась мыслями к тому, что увидела в Сиде. Что показал мне ворон. Если Атайр ищет меч Нуаду, но не может пройти теми тропами, которыми провёл меня Ингюс, то я могла бы помочь ему? Наверное…

Как это всё сложно и страшно. Этот чуждый людям мир. Даже мне, носительнице крови сидхе, он кажется враждебным.

Не в силах просто сидеть на месте, я встала и прошлась по кибитке. Но разгуляться тут было негде, потому скоро остановилась, озираясь в тесном походном жилье лекаря. И тут моё внимание привлекли равёрнутые свитки, сложенные стопкой на низеньком раскладном столике рядом с потушенной свечой в простом железном подсвечнике. Я подхватила другую свечу, что стояла на полу рядом с постелью Ингюса, и подошла. Читать чужие записи, конечно, нехорошо, но мне же нужно узнать о бывшем друиде как можно больше, чтобы понять, стоит ли доверять ему. Верно? Я только одним глазком!

Оглянувшись на распахнутый полог кибитки, я подхватила один листок и пробежалась взглядом по ровным строчкам каких-то непонятных символов. Некоторые из них были зачёркнуты, над ними дописаны другие. Я не понимала, что они означают, но чем больше разглядывала их, тем яснее видела, что они записаны в некоем неуловимом порядке. Похоже на алхимическую формулу или заклинание…

Только в последний миг я услышала приближающиеся шаги. Быстро бросила листок на место и успела отскочить от столика ровно настолько, чтобы не вызвать у Ингюса больших подозрений.

— Вот! — довольно сообщил он, выкладывая передо мной всё, чем ему удалось разжиться у Магды. — Это на время. Я пообещал, что верну.

Простые туфли из тонкой кожи на прошитой подошве, невразумительно-зелёного цвета платье под тонкий тканый поясок. Это даже слишком хорошо!

— Что вы сказали граддах Магде?

— Это неважно, — сдержанно улыбнулся лекарь. — И будем надеяться, что она не узнает истинную причину. А сейчас просто отдохните. Попытайтесь уснуть. На рассвете я отвезу вас в Сеох. Попрошу встречи с Харелтом, а вы пока спрячетесь в кибитке. Как только мы проедем к замку, я помогу вам выбраться как можно более скрытно. В такой одежде вы сможете дойти до своей комнаты почти незаметно.

— Если Лелия не поднимет шум раньше. Когда обнаружит, что меня нет в постели. — Вся эта затея казалась мне очень сомнительной. — Думаю, лучше пойти и всё открыто рассказать моему отцу.

— Вы обязательно расскажете ему. Но если не попадётесь на глаза лишним людям, то и сплетен сумеете избежать. Сейчас вас и так окружает немало слухов.

Ингюс тоже прав по-своему. Знать бы только, как поступить будет вернее…

Потому я решила ещё немного подумать до рассвета. И как я ни пыталась хотя бы глаза закрыть и подремать — ведь впереди оставалось чуть меньше, чем полночи, — а не могла.

Казалось, рассвет не наступает слишком уж долго. Но вот сидящий в дальнем углу кибитки за чтением какой-то потрёпанной книги Ингюс шевельнулся и выглянул наружу.

— Нам пора, — коротко бросил он и, накинув на плечи плотный плащ, вновь скрылся на улице. 

Чтобы запрячь лошадь, ему не понадобилось много времени, и скоро мы отправились к Сеоху — когда небо только начало наливаться рассветной желтоватой дымкой. Пока ехали, я окончательно решила, что не стану прокрадываться в свои покои, словно воровка. В конце концов, я ни в чём не виновата. Да, объяснить это будет трудно, но возможно.

Вот только моя смелость и решительность не пригодились совсем, потому что к тому времени, как мы с Ингюсом всё же заехали на двор Сеоха, там уже развернулись рьяные поиски пропавшей из своей комнаты невесты принца.

Даже неловко, что всё это стоило людям стольких хлопот. И можно догадаться, какими словами мысленно сейчас осыпал меня отец. Он наверняка подумал, что неугомонная дочь снова сбежала.

И едва только я успела выйти из кибитки Ингюса, даже не попрощалась с ним толком, как меня уже повели к отцу. 

Вид у него был настолько измотанный и встревоженный, что после вспышки желания отбиваться от его нападок что есть силы мне вдруг стало стыдно за то, как это всё обернулось. Ему и так хватает забот.

Но, на удивление, разговор с отцом у нас вышел донельзя короткий. Я не услышала пространных поучений и угроз. Не пришлось терпеть извечные напоминания о замужестве. Отец просто смерил меня таким тяжёлым взглядом, что скатившийся с горы валун не смял бы меня сильнее. Я только затеяла было объяснения, как советник оборвал меня — впрочем, ожидаемо — и отправил обратно к себе в комнату.

— В самом скором времени к тебе придёт лекарь, — бросил он напоследок. — Я должен убедиться...  Да и принцу Атайру, думаю, любопытно будет узнать…

Похоже, он и правда готов был поверить в то, что я могла быть близка с Ингюсом. Или вообще с кем-то вроде него. Хоть эта мысль и казалась ему дикой: с его лица во время нашего очень короткого разговора не сходило гневно-брезгливое выражение.

Но я даже была рада тому, что не пришлось слишком долго с ним спорить. Итог был бы тот же, а вот время оказалось бы потрачено впустую.

Страшно напуганная моей внезапной пропажей Лелия прямо с порога принялась расспрашивать меня обо всём, что случилось. Она трещала без умолку, едва улавливая, что я вообще ей рассказываю. Похоже, мысль о том, что Ингюс сейчас где-то в замке, лишала её последнего покоя. Кто бы мог подумать, что одна только встреча с лекарем произведёт на неё такое сильное впечатление.

Между делом Лелия всё же велела младшим слугам приготовить мне ванну. И, лишь погрузившись в тёплую воду, я поняла, насколько тонко она угадала мои желания.

Но не успела я завершить купание и встать из остывающей воды, как отлучившаяся куда-то Лелия вернулась.

— К вам лекарь, — проговорила она с осторожностью, словно опасалась гнева.

Я вышла в спальную часть покоев, на ходу подвязывая халат. Неприятно и стыдно, но деваться некуда. Незнакомый мне лекарь уже готовился вовсю: раскладывал что-то на небольшом столике возле кушетки у окна, перебирал флакончики с задумчивым и многозначительным видом. От одной только мысли, что мне сейчас предстоит пережить, становилось липко в горле.

Лекарь лишь озадаченно на меня покосился, не прекращая своего занятия, а я устроилась на диванчике, наблюдая за ним. Сколько же это будет длиться? Он как будто не проверять невинность девушки собрался, а внутренности её вынимать.

— Донья, — вновь окликнула меня незаметно появившаяся в комнате Лелия. — Там его высочество…

Но не успела договорить, как дверь за её спиной распахнулась и вошёл принц Атайр. Весьма хмурый, но вполне себе спокойный.

— Ваше высочество, — после почтительного поклона слегка ворчливо обратился к нему лекарь, — мы только начали. Придётся подождать…

Но его дикарское высочество только головой покачал, глядя мимо мужчины на меня. А мне невероятно остро захотелось провалиться сквозь этот диван и больше никогда и никому не показываться на глаза.

— Можете не утруждаться, Финли. Мне эта проверка не нужна. — Он с явным неодобрением покосился на раскрытый сундучок лекаря. — А его светлости советнику Лисварху можете передать, что вы не выполнили поручение из-за моего приказа.

Лекарь лишь снова поклонился и торопливо принялся собирать свои вещи. Совсем скоро он исчез из моих покоев, словно просто приснился. Я встала, стараясь хранить всё доступное мне в такой ситуации достоинство. Хоть ещё миг назад меня собирались проверять на невинность, как какую-то гулящую девицу, которой нет веры ни на мизинец.

— Благодарю, ваше высочество, что вы избавили меня от столь постыдной необходимости терпеть это.

Принц подошёл ближе, оглядывая меня с головы до ног. И, кажется, я была одета в тонкое нижнее платье и халат поверх него, а всё равно ощутила себя обнажённой.

— Просто я понимаю, в отличие от остальных, что с вами случилось, — наконец пояснил Атайр своё внезапное решение. — Но это не значит, что мне приятна мысль о том, что вы полночи провели наедине с Ингюсом…

— Однако вы верите мне, — ещё больше удивилась я.

 — Верю, — пожал плечами Атайр. — Несмотря на вашу взбалмошность и привычку совать нос, куда не следует, вы всё же разумная девушка. И для меня было бы гораздо унизительнее, если бы все вокруг узнали о приказе Лисварха проверить сохранность вашей невинности. Особенно перед грядущим брэрмхиком. Потому что сегодня мы ждём приезда Уалена Мак Набина.

Мне не хватало только встречи с ещё одним дядюшкой его высочества. Знакомство со старшим я ещё долго буду помнить.

— Вы не опасаетесь, что его люди встанут не на вашу сторону? — Я прошла до окна и посмотрела вниз, в укутанный лёгким туманом двор. 

Кажется, я уже начинаю привыкать к этим дышащим влагой вечным туманам.

Теперь на дорожках было пусто, а ещё недавно сновали слуги, пытаясь отыскать хоть какие-то мои следы. Задумавшись, я даже слегка вздрогнула, когда его высочество подошёл ко мне со спины.

— Его люди могут встать на чью угодно сторону, но только вместо тех, кто уже должен выйти. Количество людей в брэрмхике с обеих сторон должно быть одинаково.

Что ж, это честно, хоть и не менее опасно, чем любая другая бойня, призванная лишь показать, кто же сильнее и у кого крепче дух и оружие.

— И ничего нельзя изменить? Найти другой путь. — Я повернулась к принцу и чуть отклонилась назад, потому что он стоял очень близко.

Да ещё и внимательно разглядывал моё лицо.

— Порой именно этот путь самый правильный. Если мы одержим верх, то Тавишу уже нечего будет сказать против слова отца. Потому между союзом Вархассии и Глиннхайна ничто не встанет. Уален поддержит сильнейшего.

— Как так случилось, что ваш отец стал королём вперёд старшего брата? — Я, слегка теряясь от близости принца, убрала за ухо начавшую вдруг раздражать прядку.

— В своё время, ещё при живом деде, Тавиш показал себя нетерпимым и жестоким правителем. Он развязал вражду между многими кланами. Так он хотел ослабить самые опасные для себя. Самые влиятельные. Он готовил себе королевство для правления, пока король слабел от навалившихся на него хворей. — Атайр помолчал, устремив взгляд за окно. — На это и попытался открыть глаза вождей мой отец, когда дед умер. Многие поддержали его. Другие встали на сторону Тавиша. А дело решил поединок.

— Это, наверное, очень оскорбило вашего дядю. — Я невольно усмехнулась, ощутив, как в груди пронёсся огонёк злорадства.

Поделом этому Тавишу. Гниль из него лезет и сейчас, её не скроешь.

— Не то слово. — Атайр тоже улыбнулся, но в следующий миг снова помрачнел. — Но, к сожалению, многие события после поединка ослабили власть отца. И я в том числе. Потому мой долг сейчас сделать всё, чтобы вернуть утраченное.

— Это из-за Охоты? — Я приготовилась к тому, что его высочество не пожелает отвечать.

— Из-за неё тоже, — неожиданно согласился принц. — Но вас это не слишком-то должно заботить. — Он коротким прикосновением поправил подвернувшийся запах моего халата. Всего мгновение я чувствовала его руку на своей груди, но и этого хватило, чтобы сердце зашлось взволнованным стуком.

— Я слышала…

— Ребека рассказала вам, — поправил меня Атайр, слегка улыбаясь.

Скрывать уже не было смысла.

— Да, её высочество рассказала, что Охота может вас забрать. Если вы умрёте. — Собственные слова казались до ужаса странными. — Что это значит?

Принц задумчиво посмотрел мне в глаза, словно ждал, что я скажу ещё что-то. Но не дождался, потому что ничего больше мне не было известно.

— Это значит, что я займу место среди них. И значит, что тогда Глиннхайн ждёт много бед.

— И что же вам нужно, чтобы избежать этого?

Его высочество вдруг рассмеялся.

— А вы хотите помочь, конечно же? — его голос звенел горькой насмешкой. — Но нет, я не хворый мальчик из приюта. И здесь вы вряд ли что-то сумеете сделать. Всё это предначертано мне очень давно.

— А меч Нуаду? — внезапно вспомнила я свой сон, который оказался вовсе не сном. — Он может помочь?

— Что вы про него знаете? — сразу насторожился Атайр.

Он взял меня за плечи и подтянул ещё чуть ближе к себе. И первым неожиданным порывом было положить ладони ему на грудь, что тревожно вздымалась под вышитой серебристой тесьмой туникой, надетой поверх камизы.

— Кажется, я знаю, где он. И смогу туда добраться. — Пришлось запрокинуть голову, чтобы смотреть на принца.

А его глаза мгновенно налились гневом, потемнели и в то же время словно бы вспыхнули внутренним огнём.

— Не выдумывайте! Это запретные знания даже для потомков сидхе. Это грязь, в которую вам лучше не вступать.

— Но если это спасение?

— Забудьте! — повысил голос Атайр. — Ингюс показал вам? Он провёл?! Ну?

Я отшатнулась, вырываясь из ставшей вдруг слишком крепкой хватки принца.

— Если и он? Что с того? Харелт не показывает мне верных путей в Сиде. Я учусь слишком медленно, а время уходит. А сейчас я поняла многое.

— Вы ничего не понимаете, — покачал головой Атайр. — Если Ингюс знает дороги фоморов, значит, он сам с ними связан. А Харелт делает всё, чтобы вы оставались в безопасности.

— Может, это не так опасно, как вам кажется, — невольно заупрямилась я.

Ведь уже посчитала, что и правда могу помочь гораздо быстрее. А только разозлила принца, который, казалось бы, должен быть заинтересован в том едва не больше всех.

— Я знаю больше вас. Я уже ходил этими дорогами, когда искал сестру в Сиде. И я запрещаю вам!..

— Вы мне никто!

Не знаю, отчего я задохнулась больше: от вспыхнувшего перед глазами гнева из-за повелительного тона его дикарского высочества или оттого, что в тот же миг он меня поцеловал. Так же яростно и горячо, как билась сейчас кровь по всему моему телу. Широкие ладони принца обхватили моё лицо, сдавили, обжигая, словно в наказание. И как ни было мне жарко от собственного негодования, а сейчас меня и вовсе словно в исходящую влажным паром воду окунули.

Я замотала головой, стараясь высвободиться, но и заметить не успела, как всего несколькими движениям губ и языка Атайр заставил меня ответить. И если бы я до сих пор сомневалась, что на постоялом дворе в Джинарии под маской скрывался он, то сейчас точно перестала бы. Потому что, оказывается, вкус его кожи и его дыхания я запомнила очень хорошо.

— Я запрещаю вам приближаться к Ингюсу, — продолжил он прерванную фразу, наконец отпустив меня. Я слышала его голос, но не видела лица, потому что не могла заставить себя открыть глаза и посмотреть на него. — Пока я не разберусь, пока не пойму… Запрещаю!

Я до боли прикусила губу, слушая его удаляющиеся шаги. Зная, что не смогу послушаться. Теперь лишь уверившись, что на правильном пути.