Глава 5

Отец неохотно позволил жрецу увести меня со двора для уединённого разговора с друидом. Пожалуй, с Харелтом мне было важно поговорить не меньше, чем с принцессой Ребекой. Да и разговор со взрослым, наделённым ощутимым и несомненным могуществом мужчиной обещал получиться более продуктивным, чем с шестилетней девочкой.

Мы оставили отца и его высочество во дворе — знакомиться и проникаться друг к другу, возможно, хоть какой-то симпатией. Харелт же провёл меня через одну из боковых дверей холла в незнакомое мне крыло замка, а дальше снова во двор. Оказалось, что жил друид хоть и при короле, но всё же как будто отдельно. Мы прошли через небольшую кленовую рощу, между рядами густых сиреневых кустов до невысокой, в человеческий рост, каменной изгороди, которая местами уже осыпалась под напором сминающего её в своих объятиях плюща. А дальше — в арку, по неровной, когда-то давно мощённой дорожке до небольшого, в один ярус, дома, сложенного из серого гладкого камня. К одной стене его трепетно прислонился покосившийся от времени клён, настолько широкий, что за ним легко мог спрятаться даже тот грузный рыжий приятель его высочества принца Атайра. Разлапистые ветви дерева любовно были опущены на крышу, черепица вся была усеяна прошлогодней листвой, которую ветер постепенно растирал в пыль и лишь иногда смахивал на землю.

Пахло здесь по-особенному — росистой сыростью и деревом, какими-то цветами, густо-сиреневые мелкие кустики которых виднелись тут и там на открытых солнцу проплешинах между кронами деревьев.

Истинное обиталище друида! Мне так и представились разные зачарованные снадобья в склянках и горшочках на полках вдоль стен. И свитки, в которых таились многие тайны друидов — то ли жрецов, то ли колдунов, как их называли многие. Особенно в Вархассии.

— Проходите, ниэннах, — проговорил молчавший всю дорогу Харелт, когда мы подошли к двери. 

Распахнул её, и я ступила в сумрачное нутро его жилища. Похоже, никакой женщины тут отродясь не водилось, хоть я и не слышала ни разу, чтобы друидам положено было оставаться в одиночестве и избегать женитьбы. Впрочем, глядя на Харелта, уже можно было с уверенностью сказать, что он не женат. Да и служанок для уборки дома он сюда пускает явно нечасто. 

Вокруг было чисто, но как-то слишком небрежно. 

— Вы уверены, что я после нашего разговора сумею выбраться обратно к замку? — Я, осторожно ступая по земляному полу, прошла дальше — в тесноватую комнату, что служила, кажется, гостиной.

— Я провожу вас, — скупо успокоил меня Харелт. — Но мне показалось, что вы знаете, куда идти, гораздо лучше многих. Вы поняли, как ступили через Грань?

Я недоуменно посмотрела на друида, присаживаясь в строго вырезанное кресло у небольшого камина.

— Я обнаружила, что одна, уже когда выбежала на другую тропу. Потому… Нет, не поняла. И не понимаю сейчас, о какой Грани вы мне говорите.

Харелт только покосился на меня и, присев на корточки, быстро развёл огонь, затем повесил над ним полный воды котелок с носиком, а затем только вновь повернулся ко мне.

— За Длинным морем почти все уже забыли, что мир разделён на две части. Ту, где живём мы, люди, — видимую нам всем. И вторую — скрытую от глаз смертных, где уже много тысяч лет обитают самые сильные потомки Первых племён.

— Сидхе, — закончила я за него. — Да, я слышала. Но вы правы, сейчас о том уже начали забывать.

А о том, что я знала, мне рассказывала мать: порой у меня в голове всплывали какие-то сказки или легенды. Мать неохотно приоткрывала передо мной завесы своей души. Всегда. Как будто думала, что незнание вдруг освободит меня.

— Всё верно, — благосклонно кивнул Харелт, присаживаясь напротив. — Но ходить за эту грань дано немногим — только тем, в ком течёт достаточно крови Первых племён. И вы, похоже, и правда одна из них. Чистых потомков сидхе. У вас бывают видения?

— Да, — не задумываясь, ответила я, слегка, признаться, зачарованная неспешной манерой друида говорить. — И я не всегда успеваю понять, где реальность, а где морок моих сил.

— Просто ваши предки приоткрывают перед вами завесу, пропускают вашу душу туда, где всё известно. Где нет разделения между прошлым и будущим. Там многое возможно. Как вы могли убедиться.

Жрец смолк, наблюдая за тем, как над котелком поднимаются прозрачные клубы пара.

— Вы бывали там сами? — вновь обратила я его внимание на себя.

— Нет, что вы, — покачал головой Харелт. — Я просто друид, который научился слышать голоса богов, что доносятся до нас из-за Грани. Но входить в тот мир мне не дозволено. А вот вы… — Он пытливо прищурился. — Вы сделали это так легко сегодня, что даже не заметили. Потому-то и пропали, словно растворились. Но то, что вы никак не сдерживаете такие всплески, не понимаете толком, что с вами происходит, может привести вас к беде рано или поздно. Так что вы уже не сможете вернуться.

Он замолчал, словно приблизился к некоей неприятной мысли и теперь не знал, стоит ли произносить её вслух. Но, похоже, у него не было другого выхода.

— Значит, мне нужно научиться владеть своими силами. Своими умениями! — Я даже немного вперёд подалась, невероятно взбудораженная и, признаться, обрадованная пониманием, что Харелт, возможно, сумеет мне помочь.

— Несомненно, вам нужно учиться, — кивнул друид. — Я и могу взяться за это. Передать вам те знания и мудрость, которыми изволили поделиться со мной жители королевства Сид.

— Но?.. — закончила я его повисшую в воздухе мысль. Наверное, потому, что не верила в бескорыстную помощь.

Каждый что-то да хочет получить в ответ. Даже друиду, возможно, есть что с меня взять в обмен на то, что он потратит нам меня силы и время.

— Но вы должны пообещать мне, что направите свои умения на помощь принцессе Ребеке. Потому что я за всю свою жизнь не встречал человека, способного ей помочь. — Друид вновь встал с места, когда вода в котелке закипела.

— Но чем? — Я покачала головой, наблюдая, как Харелт заваривает кипятком какие-то травы в двух глубоких кружках.

По комнате тут же поплыл приятный травянисто-сладкий аромат.

— Прежде чем я расскажу вам, пообещайте ещё, что не станете ни с кем больше это обсуждать. И без того его величество король Каллум шкуру с меня снимет, если узнает, что я затеял этот разговор с вами так скоро.

— Я обещаю! — едва успев сообразить, торопливо ответила я.

В конце концов, не так уж трудно для меня хранить чужую тайну. Болтливой я никогда не была. Особенно если эти тайны касаются малознакомого мне королевского семейства.

— Мне хочется вам верить. — Харелт подошёл и протянул мне одну кружку. Из второй осторожно отпил сам. — Ваша душа наполнена светом. И я надеюсь, что этот свет поможет вам найти то, что принцесса Ребека потеряла за Гранью.

И он, кажется, уже собрался разъяснить мне всё подробнее, как в толстенную дверь кто-то громко и яростно постучал. А через миг внутрь резким быстрым шагом ввалился сам его высочество принц Атайр.

Он пронёсся через крохотную прихожую и остановился в проходе. Я даже забыла о горячей кружке в своей руке и неловко взмахнула ею, когда ладонь начало жечь. Друид едва успел увернуться от плеснувшего из неё горячего напитка. Принц обвёл нас коротким хмурым взглядом, и на его щеках дёрнулись желваки.

— Харелт! Ты нужен, — отрывисто бросил он, и жрец тут же подобрался, будто вмиг понял, что тот имеет в виду. — Ребека…

Одного только имени принцессы хватило, чтобы друид мгновенно встал и принялся быстро собирать в большую тканую сумку какие-то мешочки и склянки с неведомыми мне зельями.

— Что случилось? — Я тоже встала.

Но его высочество — весьма, надо сказать, ожидаемо — не посчитал нужным мне ответить. 

Он только коротко глянул на меня и вновь уставился в спину уже закончившего сборы друида. Ни слова не говоря, тот просто развернулся и вышел из дома. Похоже, всё это они проходили уже не раз. Просто прекрасно! А мне, значит, вообще ничего не нужно объяснять?

Шаги жреца быстро стихли снаружи, а мы с дико разгневанным высочеством остались вдвоём. Правда, ненадолго, потому что тот, немного выждав, отправился следом за ушедшим Харелтом.

— Ваше высочество! — окликнула я его.

Едва поставила кружку на стол и помчалась догонять невозмутимо и молча удаляющегося от меня принца. И едва только настигла у двери, как тот вдруг развернулся и, схватив меня за плечо, впечатал спиной в чуть приоткрытую створку. Та захлопнулась, поглотив тихие звуки друидовой рощи снаружи.

— Что вы видели в лесу сегодня утром, ниннах? — обратился он ко мне так резко, будто я успела чем-то кому-то навредить. А ведь даже не трогала никого. И даже не успела ничего толком узнать от Харелта.

— Вас видела и ваших соратников, ваше высочество, — тем же тоном ответила я, понимая, конечно, что он не то имеет в виду.

Атайр коротко закатил глаза, а затем снова уставился на меня.

— Вы видели девочку, так?

— Видела. И слышала женские голоса. Она увела меня в лес. Я гналась за ней, но не могла догнать. А потом наткнулась на вас.

— О чём вы говорили с Харелтом? — Принц легонько тряхнул меня. — Ну?

Я ударила его ладонью по руке, сбрасывая её.

— Прекратите меня трясти и пытаться запугать! — В довесок ещё и толкнула его в грудь, коротко ощутив, как напряжены его мышцы. — Я вам не преступница, чтобы трясти меня, как суму, в которую у вас медяки просыпались! А вы мне не сюзерен, не отец и не…

Я осеклась, отчего-то передумав произносить ещё одно так и просящееся на язык слово.

— Муж, — с ехидной улыбкой закончил за меня принц. — К счастью.

Я фыркнула, откидывая за плечо растрёпанный локон.

— Брат, — поправила его упрямо. — Мы говорили с Харелтом о том, что я могу помочь вашей сестре. Что…

— Не лезьте в это, — прервал меня Атайр, заметно багровея. — Просто не суйте свой нос в дела моей семьи. Пока я или мой отец вас о том не попросят. Вы никто. Я не знаю вас. А вы — меня. И что бы там себе ни надумал Харелт, что бы якобы ни разглядел своим друидским чутьём, держитесь подальше.

Атайр смерил меня ещё одним уничтожающим взглядом и шагнул назад, давая мне отлепиться от двери, в которую я уже почти вросла спиной. Ещё несколько звенящих мгновений он над чем-то размышлял. Судя по выражению лица — не свернуть ли мне шею прямо на этом месте. А затем сжал бледные губы и, обойдя меня сбоку, дёрнул ручку.

— От вас я с удовольствием буду держаться подальше! — запальчиво бросила я ему в спину. — Но меня попросили помочь её высочеству. И я должна знать!..

Но высказаться мне не дали. Принц даже не посмотрел в мою сторону, будто я перестала для него существовать, просто вышел и хорошенько хлопнул дверью. Я даже вздрогнула. А в следующий миг мне стало страшно: что такого могло приключиться с принцессой после нашей с ней встречи в лесу, если Атайр пришёл в такое бешенство? И что удивительно — сразу понял, кто может быть причиной этому. Хотя бы предположительно.

Я слегка перевела дух после гневного разговора с его высочеством и осторожной рысцой поспешила за ним. Выбежав на тропу, сразу увидела широкую спину принца впереди. Стараясь не попадаться ему на глаза, я проводила его до самого замка и дальше. Прислушиваясь к его шагам, поднялась по лестнице, на каждом ярусе пронзённой лучами света через узкие оконца в стене. И оказалось, что мы вышли в женское крыло замка. Уже немного знакомое.

— Я сказал, не суйтесь! — не оборачиваясь, пророкотал Атайр, продолжая удаляться от меня по широкому коридору. — Или мне позвать стражу?

— Я должна её увидеть!  

Не в моих правилах отступать!

Если уж отец так сильно желает отдать меня замуж в это семейство, я должна знать о нём как можно больше. К тому же просьба Харелта придавала мне ещё больше уверенности.

Атайр остановился у двери, которой оканчивался просторный ход, и наконец изволил ещё раз на меня посмотреть. Стражники, что охраняли вход, очевидно, в покои принцессы, только глаза на нас скосили, но даже не шевельнулись.

— Кажется, я нашёл в вас первый… нет, не первый — очередной изъян. Вы плохо слышите.

Но тут дверь отворилась и к нам выглянул хмурый, похожий на тьму, скопившуюся в низине, друид.

— Ваше высочество,  — обратился он к Атайру спокойно и глухо. — Позвольте ниннах де ла Исла взглянуть на её высочество. Я уверяю вас, что в этом не будет ничего плохого.

Принц на мгновение прикрыл веки, словно бы стараясь успокоиться, и тут мне наконец стало видно, что его резкость и злость  были вовсе не из-за меня. Он просто испугался — за сестру. За эту крошечную девочку, которая макушкой, верно, едва дотягивалась ему до пояса.

— Мы уже говорили с тобой обо всём, Харелт.

Друид поднял на меня внимательный взгляд, и его черты стали только твёрже, а складки вокруг губ — глубже.

— Ваше высочество… Прошу вас.

Атайр вздохнул, качая головой, и, с видимым усилием подняв руку, жестом пригласил меня войти. Я, всё ещё сомневаясь, что он не решит прищемить меня створкой прямо в проходе, быстро проскочила в покои принцессы. Следом за Харелтом прошла дальше, в спальню, и тут же увидела Ребеку. Она сидела на роскошно убранной постели, вжавшись спиной в пышные подушки, и смотрела куда-то перед собой. Няньки и служанки тенями стояли в стороне на фоне ярко светящегося окна и молчали. Девочка вдруг вздрогнула и начала заваливаться назад, а по её лицу поползла синеватая серость.

Друид тут же ускорил шаг, а я, выглядывая из-за его плеча, и вовсе едва не бегом ринулась к постели принцессы.

— Что с ней? — спросила жреца.

— Её утягивает за Грань. Там часть её… И она в любой день может уйти туда совсем.

Он подошёл и, подхватив лежащую на тумбе лампадку, встряхнул её — из маленьких отверстий заструился ароматный дым.

Омела.

И Ребека как будто немного пришла в себя. Выпрямилась, сжимая  на коленях маленькие руки, и вдруг удивительно серьёзно и ясно посмотрела на меня.

— Я видела вас, — ровно проговорила принцесса. — Во снах видела. Вы красивая...

Она, кажется, смутилась своих же слов. Нахмурила светлые брови, словно пыталась понять, почему так вообще могло случиться и как я перенеслась из её снов в дом её семьи. Едва заметный дым из лампадки тонкими вихрями увивался вокруг неё. Харелт смотрел на её высочество внимательно, но по лёгкому соприкосновению его сил с моими становилось понятно, что и за мной он наблюдает — только по-другому. Не сказать, что это приятно. Но, чтобы друид смог меня учить, наверное, мне нужно позволить ему узнать меня лучше.

— Я тоже видела вас, ваше высочество, — проговорила я мягко и приблизилась на несколько шагов, просто утопая в огромных голубых глазах девочки. — Только у меня это было… по-другому.

— Я не помню. Не помню, о чём мы говорили в моих снах, — помотала та головой, и её распущенные, чуть спутавшиеся волосы разметались по плечам.

Она точно пошла не в отца, сумрачного, дикого и сурового. Вот Атайр — да, он был, бесспорно, наследником короля. Во всех смыслах. А принцесса, наверное, уродилась в мать. Насколько я знала из того, что успел рассказать мне отец, та умерла родами. А после потери жены его величество упрямо не желал брать другую, хоть вполне ещё был в силе. И, скорей всего, мог бы обзавестись ещё наследниками.

— Вы просили у меня помощи. И звали куда-то. — Я покосилась на друида, а затем на Атайра, который стоял чуть в стороне, сложив на груди руки.

Похоже, он-то явно не верил во всю эту затею. Вот только как тогда он собирался спасать сестру? Или они с королём уже смирились с участью, что ждёт малышку? Сейчас она казалась мне не надменной — просто уставшей и напуганной. Совсем ведь ещё хрупкая, словно первоцвет в снегу. Подумать только, какие мучения для неё — всё это!

— Вы можете почувствовать жизненные токи её высочества? — негромко обратился ко мне Харелт. — Просто попробовать? Можете?

Я повела плечами. Не знаю, что я смогу почувствовать в принцессе, сумею ли что-то о ней понять,  но вот нарастающий гнев его высочества, который буквально вбивал в меня иглы своего взгляда, я ощущала просто во всех дивных красках.

— Харелт… — проговорил он, словно услышал мои мысли. — Ребека сейчас ослаблена. Не думаю, что это хорошая идея.

В его голосе звенела нарастающая угроза. Ослушайся его друид — и неведомо чем это всё для него обернётся.

— Напротив, ваше высочество, — уверенно и даже, я бы сказала, безрассудно возразил друид. — Сейчас грань вокруг её высочества приоткрыта. И проникнуть за неё, нащупать какие-то нити будет гораздо проще.

— Выйди, Атайр, — вдруг веско вставила Ребека.

Я даже вздрогнула от того, как по-взрослому прозвучал её голос. А вот принц и друид, похоже, совсем не удивились. Атайр даже нахмурился сильнее, будто с подобными выпадами сестры был уже хорошо знаком. Только няньки и фрейлины тихо неодобрительно загомонили в сторонке, напомнив тем о себе.

— Ребека, — с явно натянутым терпением в тоне принялся увещевать её брат, — всё это опасно. И в любой миг может спровоцировать непредвиденные последствия. Ты не знаешь ниннах де ла Исла. Даже Харелт не знает, на что она способна и какого рода её силы…

Женщины на сей раз поддержали его одобрительными, но всё же довольно осторожными возгласами.

— Ваше высочество…

— Вам нужно восстановиться!

— Вы не завтракали толком.

Я только переводила взгляд с одной затенённой фигуры на другую, мечтая, чтобы они уже замолчали. Так хорошо и тихонько стояли себе, не лезли. А тут осмелели, почуяв настроение принца.

— Вы тоже выйдите, — совершенно спокойно бросила Ребека, когда всё их негодование немного стихло. — Я хочу попробовать. А вы нам мешаете!

Она посмотрела на меня, кажется, слегка заговорщически, и я не удержалась — улыбнулась ей в ответ. Напряжение Харелта, что стоял рядом с уже почти потухшей лампадкой в руке, чуть ослабло. А вот раздражение Атайра, наоборот, натянулось до предела и вдруг оборвалось, словно перегруженная верёвка.

— Хорошо, — буркнул он. — Но ты отвечаешь за её высочество головой, Харелт. — И добавил, подумав: — И вы, ниннах де ла Исла, тоже. Ваше положение в данном случае не даёт вам никаких привилегий.

Он резко повернулся и вышел прочь, а за ним, чуть погодя, выпорхнули, словно стая галок, все помощницы принцессы. И как только дверь за ними закрылась, на плечо мне опустилась тёплая большая ладонь друида.

— Сосредоточьтесь, — проговорил он.

И первое, что я увидела, — яркие токи его силы, что, извиваясь и закручиваясь, складывались в некий рисунок, очерчивающий его фигуру перед моим внутренним взором. Похоже, это и есть его татуировки — охранные знаки или особые символы, предназначенные направлять энергию… Сейчас меня должно волновать не это.

Я моргнула, сбрасывая лёгкий морок и растерянность, а затем с молчаливого разрешения принцессы взяла её маленькую, жутко холодную ручку в свою.

И вновь окунулась во влагу укрытых лесами, перевитых лентами рек холмов. Они были, кажется, такими же, как наяву, но теперь я знала, что это другой мир — тот, что соседствует с человеческим, но не виден почти никому.

— Что вы чувствуете? — донёсся до меня голос Харелта. 

Его пальцы на моём плече сжались крепче, не позволяя забыть о том, где реальность. Они словно бы указывали мне направление, куда мне нужно будет вернуться. А нити друидской силы прочерчивали ясный путь. Но, кроме этого, я не чувствовала больше ничего. 

Потому просто сосредоточилась и огляделась.

Вот фигурка Ребеки чуть в стороне — бледная, полупрозрачная. Только белое платье, больше похожее на сорочку, ещё светится, словно мотылёк, посреди сумрачной зелени раскинувшихся во все стороны холмистых просторов. Она стояла ко мне спиной. И стоило сделать к ней шаг — отступила ровно на то же расстояние. Вот почему я не могла её тогда догнать! Она предугадывала мои движения. А может, некая другая сила чувствовала все мои намерения и не позволяла к ней приблизиться…

Я повернула голову и вздрогнула. Чуть в стороне от меня стоял на задних лапах, вертя носом по воздуху, огромный бурый медведь. Его блестящие глаза явно были устремлены на меня, почти по-человечески; пасть то приоткрывалась, то захлопывалась вновь. Но больше он никак не шевелился. А между ворсинками его густого меха, вдоль всей правой лапы, шеи и части груди, змеились золотистые знаки — похоже, такие же, как на теле друида.

— Это я, — отозвался Харелт. — Не обращайте внимания.

— Вы — медведь?! — всё же не удержалась я от внутреннего возгласа. — Но вы же сказали, что не можете ходить сюда!

— Многие друиды имеют звериные ипостаси в Сиде, — явственно вздохнул друид. — Но это не значит, что мы можем проникать туда полностью. Сосредоточьтесь на другом.

И я сосредоточилась бы — честное слово! — если бы вдруг не заметила, как с другой стороны от меня разрастается клубящаяся тень, словно выплывает из леса. Я развернулась к ней всем телом, хоть и оставалась, кажется, на том же месте — сидящей на постели принцессы. Подавила вскрик, потому что это был тот самый всадник без лица, которого я уже видела раньше. Он был в тех же доспехах, под его капюшоном клубилась та же тьма, что не давала разглядеть даже глаза. От его вида по спине ползли когти ужаса — хотелось бежать как можно дальше. И в то же время он втягивал меня в себя, словно бездонная воронка омута.

— Кто ты такой? — Я сделала шаг к нему, а только затем осознала.

Он, конечно, смолчал, хоть, как уже довелось убедиться, говорить умеет. Покосившись на так и стоящую в отдалении фигурку принцессы, я пошла к всаднику чуть быстрее. Может, он держит её здесь? Может, из-за него части души Ребеки не получается вернуться?

— Скажи, кто ты! — потребовала я увереннее, не зная пока, как буду ему противостоять, если он вдруг решит напасть.

— Ниэннах, — совсем тихо донёсся до меня голос друида. — Тавиана! Не то!

Но меня уже было не остановить. Я шла и шла, утопая ступнями в податливой земле, пока не приблизилась к тёмному незнакомцу. Остановилась, коря себя за глупую отвагу, а он только опустил голову, похоже глядя на меня сверху вниз.

— Уходи… — словно из колодца прозвучал его голос.

Его чудовищный вороной конь фыркнул, дёрнув ушами. 

Всадник шевельнулся, брякнув доспехами, и я отпрянула.

В груди словно что-то вспыхнуло горячим. Голову повело, закружило. Я зажмурилась, мотая ею, а когда открыла глаза вновь, поняла, что нахожусь совсем в другой комнате, даже близко не похожей на детскую спальню. Что пахнет здесь ускользающим паром и хвоей. Немного дубовой корой — тонко и остро. Что свет в окна падает совсем не так, как в покоях Ребеки, и мебель здесь тяжёлая и тёмная.

А передо мной почти вплотную стоит принц Атайр. И его вопиющая, умопомрачительная нагота прикрыта только полотенцем, обмотанным вокруг бёдер. На его светлой, но не бледной коже капли воды и шрамы. В глазах — злое недоумение.

— Мне что, отбиваться от вас омелой, ниннах де ла Исла? Как от нечисти. Чтобы вы перестали преследовать меня? — Он яростно вздохнул, отчего его широкая сильная грудь стала ещё шире, опала и заходила быстрыми гневными толчками. — Как вы… Укуси меня Бааван Ши! Как вы здесь оказались? 

Всё… Теперь можно и умереть. От стыда. Но я вовремя вспомнила, что умирать в ближайшее время точно не собиралась. Потому вздёрнула подбородок и проговорила достаточно громко:

— Может, это вы мне объясните, ваше высочество, почему я здесь оказалась? — стоило, признаться, немалых усилий заставить голос звучать ровно и твёрдо.

Потому что Атайр был по-прежнему слишком близко от меня и отходить, кажется, не собирался. А мне отступать — значит показать слабость перед ним. Нет уж! Пусть, в конец концов, хоть что-то мне объяснит. Ведь то, что после встречи с тем всадником я вдруг перенеслась в комнату принца, точно неспроста.

— Я вас не звал, это точно, — пожал плечами его высочество, поддёрнув наспех повязанное и теперь сползающее с бёдер полотенце. — Но вы даже помыться после охоты мне не дали спокойно.

Он наконец сделал шаг назад — но от этого, кажется, стало только хуже. Свежий после ванны запах его кожи по-прежнему касался взбудораженного, как будто обострённого обоняния, а вид на его фигуру открывался теперь и вовсе впечатляющий. 

Без одежды дикарский принц выглядел ещё более внушительно, чем в ней, потому что ничто не скрывало мягких перекатов мышц под его кожей с отметинами давно заживших шрамов: на плече, груди — сразу под впадинкой между ключицами, — на боку слева и ещё… чуть выше того места, которое сейчас прикрывало потемневшее от впитавшейся воды полотенце. О боги, лишите меня зрения срочно! Я ведь разглядываю Атайра вполне себе открыто, а это явно последнее, что сейчас нужно делать.

Благо он уже на меня не смотрит — шарит взглядом по спальне, видно ища, во что бы одеться.

— Я видела, — мой голос досадно подсел. — Гхм… Видела там, за Гранью, всадника без лица. Говорила с ним. А потом он прогнал меня и я оказалась здесь.

Уже было отвернувшись, принц вдруг замер. Его спина напряглась, а пальцы рук, держащие полотенце, сжались сильнее.

— С чего вы взяли, что это как-то связано? Вы просто могли бежать от опасности, и вас выбросило из-за Грани в неожиданном месте. — Он вновь повернулся ко мне. — Вы плохо владеете своими силами. Ваш отец вообще забыл предупредить меня и моего отца о том, что вы потомок сидхе. Это несёт в себе больше проблем, чем пользы.

— Вы лжёте! — Я шагнула навстречу к принцу. — Лжёте, что ничего не знаете об этом всаднике. А между прочим, может, именно он удерживает часть Ребеки там. Почему вы не признаёте это? Он может быть опасен!

Да он что, нарочно строит из себя дуболома?

— Он защищает её! — неожиданно рявкнул Атайр, качнувшись ко мне. — Защищает. И если бы не он, мы и вовсе не смогли бы удерживать её так долго. Говорю вам ещё раз: не суйте нос в то, что вам не дозволено знать.

— Но как я помогу, если мне не дозволено? — задалась я резонным вопросом.

— Никак! — огрызнулся принц. — Это блажь Харелта. Он считает, что вы сумеете вывести Ребеку из Сида. Но скорее просто сама пропадёте там.

— Так что же делаете вы? Просто смотрите?

— Нет, не “просто смотрю”, — слегка передразнил меня его высочество. — Но это я не собираюсь обсуждать с вами. Я вообще не уверен, что готов обсуждать с вами даже возможность нашей свадьбы. Потому что это не нужно ни мне, ни вам.

— Да? Что же это было тогда, на постоялом дворе? — не удержалась я от того, чтобы припомнить ему тот злосчастный поцелуй.

— Шутка. Я же сказал, — теперь Атайр, кажется, чуть смягчился. Даже развеселился, судя по тому, как улыбнулись его тёмные глаза. — Вообще, то, что вы находитесь здесь, наша встреча — это очень большая шутка судьбы.

Но, словно бы вопреки всем резким словам, его взгляд вдруг соскользнул на мои губы. Будто он и сам вспомнил. Да что там вспоминать? И поцелуем-то, наверное, не назвать всерьёз. Уж для Атайра, который наверняка испробовал много женщин, самых красивых и, может быть, даже очень умелых, всё это и правда мимолётная насмешка.

— Знаете, в чём самая большая шутка судьбы, ваше высочество? — Я расправила плечи чуть сильнее. — В том, что вы не дали мне сбежать. Тогда вам сейчас было бы проще.

— Я просто хотел, чтобы вы были в безопасности, — возразил он удивительно серьёзно. — А не слонялись по Джинарии, где уже полно аранов, только в сопровождении служанки и этого стражника… Да он мечом наверняка только в поединках размахивал.

— Откуда вам знать, — фыркнула я.

— Я не слепой. Он не сумел бы вас защитить.

— Зато вы не можете защитить свою собственную сестру! Потому на вашем месте я помалкивала бы о чужих способностях, — я поклонилась, — ваше высочество.

Успела заметить только, как вытянулось лицо Атайра. Как гневно изогнулись его губы. Но что он сделает мне сейчас? Ничего. Разве что ядом очередной раз плюнет.

Потому я повернулась и пошла к двери, держа спину так прямо, как могла.

— Знаете, может, даже и хорошо, что вы, похоже, окажетесь в моей постели рано или поздно, — голос Атайра объял мне спину ощутимым жаром. — Вашему острому язычку там найдётся более полезное применение. И вам точно будет некогда рассуждать о том, о чём вы понятия не имеете.

— Да уж лучше в Сиде сгинуть. — Я передёрнула плечами.

Атайр громко хмыкнул.

— Теперь я вам не позволю.

И я не хотела оборачиваться, хотела покинуть комнату этого высокородного грубияна как можно скорее. Но, уже взявшись за дверную ручку, коротко глянула через плечо, слегка удивлённая его словами. И зря, потому что ровно в этот миг Атайр, на счастье повернувшись ко мне спиной, спустил полотенце с бёдер.

Щёки тут же загорелись, а в ушах стукнуло сердце. Я едва не забыла открыть дверь, прежде чем выйти прочь. Надо же, какой всё-таки бесстыжий нахал! Горец дремучий! Не мог дождаться, пока я уйду. Наверняка ведь нарочно это сделал.

Ругая на чём свет стоит и принца, и себя заодно, я, словно зерно из раскрывшегося стручка, вылетела из его покоев, немало удивив тем сначала слугу в гостиной их части, а затем стражу. Да всё равно уже, что они подумают! 

Но не успела уйти далеко, только с лестницы на один ярус спустилась, как навстречу мне попался Илари. 

Он даже прошёл мимо меня, когда свернул с лестницы в ярко освещённый через большие витражные окна коридор. Но я, погрузившись в свои гневные мысли, не успела спрятаться от него достаточно проворно, поэтому он быстро вернулся. И мне  тут же захотелось сквозь землю провалиться.

— Тави? — Он приподнял брови. — Что ты здесь делаешь? В мужском крыле. — Он скользнул взглядом вверх вдоль по лестнице, и его светлые глаза вмиг потемнели. — Наверху покои принца Атайра.

Как будто я об этом уже успела позабыть. И, к слову, тон Илари мне нравился всё меньше.

— Да, всё верно, — невозмутимо подтвердила я и попыталась пройти дальше к очередному витку лестницы.

Но совершенно неожиданно Илари молниеносно поймал меня за талию и парой рывков оттащил в сторону — я едва пискнула. Он подтолкнул меня в небольшую нишу под лестницей и прижал к стене. Где-то неподалёку, чуть выше, прошли стражники, а затем снова стало тихо.

— Что ты делала у принца? — гневно дыша, потребовал Илари ответа.

Как будто имел право вообще что-то от меня требовать!

— Можно сказать, я оказалась у него случайно. — Я попыталась оттолкнуть его от себя, но он лишь вжал меня спиной в прохладную стену сильнее. 

Сюда почти не дотягивался радужный свет, что падал в вытянутые окна уходящей далеко вверх внешней стены замка. Я даже едва различала в этом сумраке лицо Илари, ещё хранящее следы побоев и целого дня под беспощадным солнцем — тогда, на корабле. Но зато гневный блеск его глаз никакая тень скрыть не могла.

— Случайно?! — яростно прошептал стражник. — Да уже весь замок гудит о том, что вас с принцем Атайром постоянно видят вместе. То ты едешь с ним в одном седле с прогулки. То вы вместе поднимаетесь в покои её высочества…

Сплетни только вредят — в очередной раз в этом убеждаюсь. Ведь о том, что мы с Атайром вместе шли в комнату Ребеки, начать трепаться мог только большой выдумщик. Его побег от меня вряд ли можно назвать совместной прогулкой. 

— Послушай, — чуть передохнув, я вновь попыталась вывернуться, — о нас могут болтать очень многое. Я почти что его невеста. Нас хотят поженить —  а мой отец больше всего. Потому те, кому занять голову больше нечем, и выдумывают всякое. Приукрашивают.

Илари недоверчиво прищурился, словно видел на моём лице то, что было мне неподвластно.

— Тебе не кажется, что дел, которые связывают вас с принцем, стало слишком уж много? — ничуть не унялся он.

— Это долго объяснять. — Я вздохнула, глянув в сторону тихой лестницы. — И не уверена, что тебе интересно будет это услышать.

Да хоть бы уже прислуга какая прошла и заставила Илари отпустить меня. Он всегда был так предупредителен и терпелив. Так мягок — а сейчас в него словно бы кто-то другой вселился. Не тот Илари, которого я знала с юности. 

— Мне интересно всё, что связано с тобой, Тави. — Он слегка качнулся вперёд. — И то, что этот Атайр вдруг занял так много твоего времени… Это беспокоит меня. Как будто ты только встретила его, а уже отказалась от своих планов сбежать. Уйти от замужества.

— Есть кое-что, что я теперь не могу оставить просто так. — Я вжалась затылком в твёрдую, не прикрытую деревянными панелями кладку. — Это открылось только сегодня. И я могу попытаться…

Илари не дал мне договорить — он просто обхватил мой подбородок пальцами и буквально вцепился в мои губы злым, жадным поцелуем. Я завертелась, мыча и силясь сомкнуть губы плотнее, чтобы не поддаться его внезапно яростному, не оставляющему выбора напору. Но он был слишком настойчив. До боли, до полного ощущения того, что сейчас ещё пара мгновений — и я задохнусь.

Странно: всегда думала, что если Илари решит меня поцеловать, то я обязательно отвечу. А сейчас мне было настолько не по себе, что хотелось стражу позвать.

— Что случилось, Тави? — жарко дыша, прошептал Илари, оторвавшись от моих губ. — Я думал, ты хочешь того же.

— Всё слишком сложно. — Я замотала головой, отпихивая от себя его всеми силами. И после первого смятения от столь наглой выходки меня накрыла прямо-таки ослепляющая злость. — Что ты вообще себе позволяешь?! С ума сошёл? А если нас кто-то увидит!

— Мне всегда казалось, что ты не против, — криво усмехнулся Илари.

А его лицо приняло выражение “всё с тобой ясно”. Как будто он в постели меня с принцем застал после того, как я обещала принадлежать ему. Да я вообще никому не хочу сейчас принадлежать!

— А тебе не казалось, что меня нужно спросить? — Я изловчилась и весьма ощутимо пнула Илари по голени.

Он зашипел от боли, чуть скособочившись. 

— Да что с тобой?! — рыкнул. Но меня не отпустил, явно собираясь продолжить разговор. А может, не только его.

А вот мне с ним говорить, кажется, было уже не о чем. Хотя бы сейчас.

— Пусти! И не смей больше так делать!

— Ниэннах де ла Исла, — гулко раздался на лестнице чужой оклик. И чуть ближе: — Вы здесь?

Я всё же проскочила мимо Илари, но едва сделала пару шагов прочь от него, как навстречу мне из-за лестничного изгиба вышел Харелт. Он смерил спокойным взглядом замершего за моей спиной Илари. Затем посмотрел на меня ровно с тем же выражением, словно ничего, совсем ничего не заподозрил. Хоть я поклясться была готова, что всё он понял. И, скорей всего, это быстро достигнет ушей Атайра.

—  Вот вы где. — Друид чуть приподнял подбородок. — Я попытался найти вас по следу силы. Честно говоря, опасался, что вас выбросит совсем уж в неожиданном месте и я не смогу помочь.  Но…

— Всё хорошо, Харелт. — Я попыталась улыбнуться, хоть моё состояние сейчас сложно было назвать ”всё хорошо”.

— Тогда позвольте, я провожу вас. И по дороге вы расскажете мне всё, что видели там.

Я, похоже, слишком поспешно кивнула и пошла вперёд. Уж лучше пересказывать всё друиду, чем остаться рядом с озверевшим Илари ещё хоть на миг. Но его раскалённый взгляд ещё преследовал меня, пока мы с Харелтом не скрылись из вида.

— Может быть, вы мне расскажете, что за всадника я видела там, за Гранью? — решила спросить я у друида.

Если уж его вредное высочество не пожелал что-то мне пояснять, то, может, Харелт не увидит в том ничего страшного? Но, судя по тому, как жрец покосился на меня, мои надежды на его откровенность были напрасными.

— Считайте его одним из покровителей королевского рода Мак Набинов, — всё же ответил жрец и вдруг усмехнулся, отчего его чёрная борода на миг встопорщилась. —  Он не добряк. Но и не зло. Кто этот всадник, кажется, даже его высочеству предстоит выяснить.

— А их много? Покровителей? — Я заглянула в лицо друида, чувствуя, как меня просто начинает припекать любопытство в том месте, о котором говорить неприлично.

Если все они такие же жутковатые, как этот, то путешествия по Сиду обещали мне ещё много незабываемых впечатлений.

— Довольно много. Но у каждого из сыновей рода они свои. — Харелт заложил руки за спину, размеренно шагая вперёд по залитой ярким светом крытой галерее. Замшевая сумка на длинном ремне, перекинутая через плечо, глухо ударяла его по бедру, амулеты на шее тихо деревянно постукивали.

— Похоже, это тоже придётся постигать очень долго?

— Если вы всё же возьмётесь помогать принцессе, то ещё можете встретиться с ними — верно. Но это не так сложно, как вам кажется. — Харелт вздохнул. — Сегодня я увидел многое. Но не думал, что вы владеете данной вам силой настолько плохо.

Обнадёжил, ничего не скажешь.

— Я могу попробовать снова.

— Теперь её высочество отдыхает. Да и вам, кажется, это не повредит.

И мы ещё не успели добраться до женской части замка Сеох, как навстречу нам попался слуга. Он явно куда-то торопился и был чем-то раздосадован. Но, завидев нас издалека, тут же приободрился.

— Фиос, — непривычно обратился он к Харелту, почтительно кланяясь мне и ему тоже. Насколько я знала древнейшие выражения руэльского, это означало “ведающий”. — Его величество просит вас зайти к нему. 

— Что-то случилось? — заметно встревожился друид.

— Только что вернулись стражники из дозора Гианмора. Сказали, что на улицах снова появились апостаты-домниты. — Слуга с сомнением глянул на меня. Похоже, сомневался, что мне стоит всё это слышать. — Их заметили сразу в нескольких частях города.

— Это скверно, — заметил Харелт, не изменяя, впрочем, своего обычно невозмутимого выражения лица. — Прошу, проводите ниннах де ла Исла в женскую часть замка. Мне, к сожалению, нужно уйти. Прошу меня извинить.

— Всё в порядке, — напоследок я кивнула друиду.

И он тут же повернул обратно. Кто такие эти апостаты, я, конечно, знать не знала. И чем дольше находилась в Сеохе, тем яснее понимала, что и о руэльцах, и о правящем роде Мак Набинов знаю просто ничтожно мало. Даже стыдно. Ведь до отъезда могла бы и полюбопытствовать, расспросить отца. Но мне тогда всё, что было связано с будущим возможным замужеством, претило настолько, что я и слышать о них лишний раз не хотела. А вот теперь на меня сыпались какие-то совершенно загадочные подробности жизни королевского семейства, которые, на удивление, не пугали, не отталкивали, а лишь заставляли задуматься о том, как бы запустить в их тайны руки по самые локти.

Да кто ж мне позволит… Атайр готов гнать меня как можно дальше. Друид во многом, кажется, тоже хранит сдержанное молчание. А уж что говорить о короле, этом величавом дикарском предводителе, к которому и подойти-то боязно: того и гляди снимет с пояса топор!

В общем, положение моё двусмысленное, если не сказать больше.

— Кто такие домниты? — обратилась я к довольно быстро шагающему чуть впереди слуге.

Тот повернул ко мне голову, поразмыслил немного, а затем натянуто улыбнулся.

— Они последователи богини Домну, ниннах. Поклонение ей в Глиннхайне очень… нежелательно. — Он развёл руками. — Но уже несколько лет домниты стали очень предприимчивыми. С тех пор, как во главе их встал Манус.

Если многие знания и память о Старых богах в моей родной Вархассии с каждым годом становились всё более размытыми, то о тёмных богах там и вовсе предпочитали не говорить. Хоть о богине фоморов Домну я всё же слышала не раз. И кто бы мог подумать, что именно в Глиннхайне найдутся те, кто поклоняется ей. Будто светлых богов людям мало! Они, между прочим, тоже порой требуют кровавых жертв.

Но уж в борьбу королевского рода с домнитами мне точно лезть не стоило: и других забот хватит надолго. Потому я не стала пытать слугу дальше, и он быстро проводил меня прямиком к моим покоям. Всё же, чтобы добираться до них уверенно самой, мне ещё придётся прожить в Сеохе достаточно долго.

Я вошла в покои, твёрдо собираясь просидеть там до самого вечера, чтобы ни с кем уже не встречаться до следующего утра. Впечатлений и разговоров — приятных и не очень — мне хватит, кажется, надолго. Но за всеми заботами и беготнёй я и не заметила даже, как подошло время обеда. 

— Его величество передал, что вам обязательно нужно явиться, донья, — торжественно сообщила мне Лелия.

Она, кажется, вовсе не была озадачена моим затянувшимся возвращением с прогулки. Ещё наверняка успела наслушаться сплетен прислуги о нас с Атайром — потому-то у неё сейчас столь загадочный и довольный вид. Будто сладкий крендель с кухни стащила, честное слово.

Я только и успела, что присесть ненадолго да переодеть платье. Затем уже знакомой дорогой в неизменном сопровождении служанки спустилась в столовую и едва удержалась от того, чтобы закатить глаза, когда увидела за столом сидящего по правую руку от Каллума принца Атайра. Не успела соскучиться, надо признать!

Отец вперился в меня, явно подгоняя взглядом, и я, почтительно поклонившись его величеству, прошествовала за стол.

Трапезу мы начали довольно мирно, если не считать того, что мы с Атайром всячески избегали встречаться даже взглядами, что, кажется, немного злило отца. Но, позволив гостям немного насытиться, его величество Каллум слегка откинулся на спинку своего кресла и обвёл всех взглядом.

— Ваша светлость, — зычно обратился он к отцу. — Я ещё раз обдумал ваше предложение свести в союзе вашу дочь Тавиану и моего сына Атайра, — каждое его слово падало на голову, словно маленький камешек. — И я не вижу больших тому препятствий.

И как отец ни пытался скрыть явственно проскользнувшую по губам улыбку, всё равно не смог. Зато его высочество, похоже, даже зубами скрипнул, покосившись на отца. Но тому, похоже, и дела не было до его бесценного мнения и красноречивого взгляда. Я же только тихо вздохнула: что бы его величество ни сказал, стоило выслушать его дальше. Ведь необходимость свадьбы между отпрысками двух недавно враждующих народов будет зависеть ещё от многих обстоятельств.

— Очень рад это слышать, ваше величество. — Отец даже плечи сильнее расправил.

Но вставший в его глазах вопрос намекал на то, что он ждёт от Каллума ещё каких-то решений.

— Что же до помощи Глиннхайна в борьбе с аранами и новых торговых путей, — продолжил тот, — к сожалению, я не могу решать это единолично. На островах живёт множество влиятельных и сильных руэльских кланов, которые вынуждены будут выделить своих воинов для этого. И будем ли мы рисковать их жизнями, я должен обсудить со всеми вождями. А для начала с моими братьями — Ианом и Дирком Мак Набинами. С самого утра я намерен выслать к ним гонцов с велением явиться на совет.

И по тому, как закаменело лицо Атайра, по тому, как замер его взгляд где-то за пределами окна в стене напротив, это было очень… очень нехорошо.