Глава 6

— Похоже, ты собираешься устроить из приезда вархасского посольства знатное зрелище. — Атайр вошёл в просторный, заставленный резной мебелью кабинет отца сразу следом за ним.

Обед только что закончился возросшей напряжённостью и подозрительностью советника Лисварха, и его можно было понять. Он приехал с уверенностью, что король скоро проникнется его доводами — разумными, надо признать, — но он точно не знал, насколько в королевстве Глиннхайн всё непросто.

Да, отца называют королём, но он до сих пор вынужден считаться с мнением глав родовых кланов, что сплошь заселяли Руэльские острова. Ему только кровавых междоусобиц не хватало сейчас, когда под ударом аранов, прущих с севера через море на своих быстрых кораблях, может оказаться любой.

Отец быстрым шагом прошествовал через комнату и остановился у стола, на котором за день скопилось уже достаточно бумаг. Поднял одну из них, пробежался взглядом по строчкам и бросил обратно с протяжным вздохом.

Главы кланов постоянно чего-то хотят. Больше земель, больше привилегий, больше власти на своих наделах. Они постоянно враждуют друг с другом, грызутся по мелочам и за каждый клок пашни. А кровная месть некоторых из них длится десятилетиями. Чтобы совладать с непокорными кланами, нужно иметь крепкую руку и железную волю — этим отец уже не единожды отличился, этим заставил многих вождей уважать себя.

Но достаточно ещё оставалось тех, кто не желал принимать единую власть одного из древнейших родов Глиннхайна, и от них-то всегда исходило больше всего проблем.

— Возможно, нам и правда стоит задуматься о союзе с Вархассией. — Отец вновь повернулся к Атайру и, присев на самый край стола, сложил руки на груди.

В кабинет заглянул слуга с тонкой стопкой ещё каких-то писем на подносе, но король отослал его взмахом руки.

— Кто одобрит? — Атайр покачал головой. — Те, у кого в войнах с вархассцами погибли родичи? Кто лишился жён, сестёр, невест, которых те брали в плен и использовали вместо шлюх? Они не дадут добро.

— Времена меняются. И мы должны меняться, — чуть повысил голос отец. — Сейчас, чтобы привести наконец королевство к единству, нам нужно заручиться поддержкой могущественного союзника. Укрепить королевское войско…

— Чужаками, — вставил Атайр.

— Мне порой кажется, что ты родился гораздо раньше меня, — усмехнулся король.

— И братьев ты хочешь созвать не для того, чтобы спросить их совета… — Лучше было пропустить его последнее замечание мимо ушей. — Ты хочешь показать им, что твоя власть становится только крепче. Но я не верю вархассцам.

— Возможно, — уклончиво согласился отец. — Но я не пойму, что беспокоит тебя, Атайр! От нашего союза с вархассцами ты получишь по меньшей мере красивую жену. А там и наследника. К тому же она потомок сидхе, а значит, может помочь тебе и Ребеке.

— Я сам помогу Ребеке, — буркнул Атайр, проходя дальше в кабинет.

Он опустился в высокое кресло и опёрся о подлокотник.

— Время уходит, Атайр, — тон отца налился горечью. — Да, я вынужден укреплять свою власть. Вынужден приструнять братьев, которые так и норовят столкнуть меня с трона. Как будто я не знаю, что у них на уме… Это они ещё не знают, Атайр,  что для тебя уже готово пустое седло в Дикой охоте. И сумеешь ли ты избежать этой участи, никто не может сказать точно.

Да, он тоже не мог сказать, в какой год, в какой Самхейн (Самхейн — праздник окончания уборки урожая) его заберёт Дикая охота. Но он был рождён, чтобы стать её королём — рано или поздно: так предрек старый королевский друид Блир, которого уже много лет не было в живых. 

Такое случается в правящем роду Глиннхайна не так уж часто, едва ли раз в полторы сотни лет, когда Дикая охота выбирает себе нового короля. Но солнце проходило по небосводу уже пятый годовой круг после совершеннолетия Атайра, а он всё ещё был человеком. И это неведение изматывало, отравляло жизнь и мысли. Заставляло торопиться и совершать ошибки.

— Потому я и не хочу брать жену, отец, — повторил Атайр, когда тишина в кабинете стала звенящей. — Я не хочу, чтобы она стала моей жертвой. Не хочу. И Тавиана…

Он замолчал, но взгляд отца, и без того неподвижно уставленный в него, стал только острее и пытливее. Каждый год Атайр говорил королю одно и то же. Каждый год он отвергал предложения женитьбы из самых разных графств Глиннхайна. И главы сносили отказы — кто тихо, кто с попытками устроить скандал. Но неизменно они отступались. 

Но Тавиана де ла Исла, сереброволосая и хрупкая, словно фейри, ворвалась в жизнь Атайра так неожиданно и стремительно, что он до сих пор пребывал в лёгкой растерянности, что же с ней делать. Она не хотела замуж — первая из всех. И в то же время она первая оказалась к нему ближе предшественниц.

Шутка судьбы, не иначе. 

Если бы только это всё не грозило ей большими бедами.

— Думается мне, что эта нежная вархасская девочка гораздо сильнее любой из самых знатных невест королевства, — проговорил отец, словно услышал мысли Атайра. — Её сила, её свет, кровь Старых богов спасёт тебя. 

— Или она погибнет. И я не знаю, можно ли меня спасти. — Атайр стиснул зубы, задумавшись над тем, что тот ослепительный свет, что исходил от Тавианы, может просто потонуть в мгле, которая давно уже плотным плащом окутывает его.

— Если не хочешь думать о себе, подумай хотя бы о сестре! — начал гневиться отец. — Харелт уверил меня, что через некоторое время Тавиана может попытаться вернуть Ребеку.

— Для этого мне не обязательно на ней жениться, — устало возразил Атайр.

К тому же он не верил, что даже столь сильной наследнице сидхе хватит умений вытянуть из Сида часть души его младшей сестры. Вернее справиться самому.

— Мне нужны внуки, — продолжил напирать отец. — Сильные внуки, коль скоро я не могу нажить ещё детей. Ты должен понимать ещё и это. Чем сильнее и многочисленнее будет наша ветвь рода Мак Набинов, тем сложнее кому-то будет нас сместить. Что-то назревает, Атайр. Домниты не зря кружат над нашими головами, словно вороны. Как бы не наступили очень тёмные времена.

Атайр взглянул на отца исподлобья, расслышав острую тревогу в его голосе. Он ещё силён и далеко не стар — средний из трёх братьев Мак Набинов. Но при том, что они после смерти деда равно претендовали на престол, он сумел занять его вместо старшего наследника.

— Мне кажется, они уже наступили. И гибель вархасски, если она случится, будет тому самым ясным подтверждением. Я не желаю брать такой груз на душу. Мне довольно того, что я должен отыскать меч Нуаду и спасти Ребеку. Я должен успеть.

Король страдальчески вздохнул, чуть опустив плечи. Каждый их разговор, подобный этому, заканчивался одинаково. И отца, наверное, можно было понять теперь: после стольких лет знания, что, обретя много лет назад сына, по сути всё равно остаётся без наследника, он наконец ощутил надежду, что всё может разрешиться благополучно. И если для того придётся пожертвовать Тавианой де ла Исла, его это не остановит.

Разговаривать с ним дальше было просто бесполезно. Потому Атайр встал и, поклонившись отцу на прощание, вышел из кабинета. Стойкая прохлада замка объяла его в темноватом коридоре. Она предвестница скорого наступления осени. Уже сейчас ночи не столь тёплые, как ещё пару недель назад. Скоро, пожалуй, придётся начинать топить печи.

Атайр спустился во двор, пытаясь привести в порядок спутанные разговором с отцом мысли. Даже если придётся жениться на Тавиане де ла Исла, ему нужно сторониться её и дальше — чтобы оградить от незавидной участи. Но он никогда не думал, что это будет так сложно, потому что никогда ещё он не встречал столь притягательных и шустрых девиц. Она, словно назло, едва появившись в Сеохе, постоянно попадалась на глаза.

Атайр прошёл ещё дальше от замка, по неровным каменным ступеням через заросли можжевельника вниз. Вокруг тихо шелестела кленовая роща, словно кто-то шевелил кроны мягкой рукой. Её высадили в незапамятные времена сразу после возведения замка Сеох далёкие предки рода Мак Набинов, стараясь не срубить ни одного лишнего дерева Старого леса, храня спокойствие здешних духов. Наверное, поэтому здесь по-прежнему было так умиротворённо, словно очищалась душа.

Где-то впереди вдруг раздалось тихое пение, приятное, мелодичное и звонкое. Женский голос заметался между деревьями, но звучал он странно, словно кто-то повторял один и тот же куплет раз за разом. Ноги сами понесли Атайра в ту сторону, точно зачарованного. Он даже видел, как мелькает светлая женская фигурка впереди, маня к себе и ускользая.

Атайр, широко шагая по высокой траве в глубине рощи, скоро вышел к небольшому прудику, густо поросшему кувшинками и ряской. От воды несло тиной, солнце переливалось на поверхности сотнями бликов.

Но ослепительнее их казались серебристые волосы девушки, что сидела у самой воды, подтянув колени к груди. И от вида её тревожно заходилось сердце.

— Тавиана? — окликнул её Атайр. — Как вы отыскали это место?

И только в следующий миг он понял, что ошибся: это была не вархасска. 

— Как жаль, что ты перепутал меня со своей новой знакомой, Атайр, — не поворачивая головы, проговорила девушка. — Я ведь могу и обидеться. А ты знаешь, что бывает, когда обижаются боиреннахи.

Конечно, он знал. Духи леса, что охраняют окрестности Сеоха, могут как помогать, так и карать за большие обиды. За недостойное поведение людей, за оскорбления тех чертогов, которыми тем позволено владеть наравне с ними.

— Думаю, вряд ли ты можешь испортить мне жизнь больше, чем это уже случилось. — Атайр подошёл и остановился рядом с боиреннах.

Она плавно встала и отряхнула безупречно чистое дымчато-зелёное платье. Как он мог спутать её с Тавианой, в самом-то деле? Похоже, вархасска в этот миг так прочно занимала его мысли, что иное и в голову не пришло. В зеленоватых глазах лесного духа и правда теперь стояла обида — конечно, он ведь уязвил саму её женскую сущность, в глубине которой любая девушка уверена в своей неповторимости.

— Тебе я вряд ли могу испортить жизнь, правда, — согласилась боиреннах, красующимся жестом откидывая длинные волосы за спину. — А вот одной вархасской девице очень даже.

— Не трогай её! — Атайр и хотел удержаться от угрозы в голосе, но не смог. — Она ничего не знает о том, что здесь происходило и происходит теперь.

— А мне кажется, немного проучить её, чтобы не совала нос, куда не следует, будет полезно. — Девушка дёрнула плечом. — Разве не об этом ты предупреждал её сам?

— Ты ещё и подслушиваешь. — Он слегка отступил в сторону, заметив, что боиреннах придвинулась к нему почти вплотную.

Глазом не успеешь моргнуть, как окажешься в дурмане — однажды она уже проделала это с ним, в одну из первых встреч. После Атайр почти два дня ходил разбитый, с полным ощущением того, что его выпили досуха. К счастью, он почти ничего не помнил. Но повторять не хотел, решив, что лучше примет это за скверный сон.

— Конечно, — звонко воскликнула девушка. — Ты, как приехал, даже ни разу не наведался ко мне. А с ней… Ещё немного, и эта вархасска отберёт тебя у меня.

Эту песню он слушал в каждую встречу с боиреннах, возомнившей вдруг, что между ними что-то есть. И эта её непоколебимая уверенность грозила только новыми проблемами, которых и без того хоть ведром черпай, как нечистоты в выгребной яме.

— Ты за старое? — Атайр стряхнул со своего локтя лёгкую, как будто полупрозрачную ладошку. — Я не принадлежу тебе. И хочу напомнить: когда Дикая охота заберёт меня, мы и вовсе больше не встретимся. Так что тебе лучше просто, как и раньше, помогать мне.

— Я помогла бы, — заметно помрачнела боиреннах. — Да ты из-за этой чужеземки вернулся домой гораздо раньше, чем должен был. Ты отыскал следы Балора? Там, где я говорила тебе?

Атайр вздохнул. Несмотря на нежданную встречу с Тавианой и необходимость срочно возвращаться в Глиннхайн, он всё же успел наведаться в то заброшенное святилище Домну в Джинарии — и даже вынул там из-за Грани пару прислужников короля фоморов Балора. Но они не рассказали ничего толкового о том, где тот может скрываться и под какой личиной. И он продолжил бы поиски, но, как справедливо заметил лесной дух, из-за одной сереброволосой девушки он вынужден был закончить путь по следам пропавшего меча Нуаду раньше, чем планировал. 

— Там, куда ты указала, не было ни Балора, ни его следов, —  проговорил он чуть резче, чем собирался. — Тебе придётся поискать отголоски меча снова.

Биреннах тихо фыркнула, а затем помрачнела.

— Мне сложно одной, Атайр. 

— Прости. Но мне нужно отыскать меч. А без тебя у меня уйдёт на это слишком много времени. Я даже не знаю, переживу ли этот Самхейн. А Ребека слабеет, почти не растёт… 

Прохладные ладони обхватили его плечи. Боиреннах прижалась щекой к его спине — и вдоль позвоночника пополз знакомый лиственный холодок её силы. После похищения Балором меча Нуаду, что издревле хранился в древнейшем роду Мак Набинов, она осталась последней выжившей его хранительницей. Когда погибли её сёстры, в роще вокруг Сеоха тут и там стали засыхать деревья. Сейчас это уже прекратилось. Но потемневшие стволы их до сих пор напоминали о том, что духи тоже смертны против тёмной уничтожающей силы Нижнего мира.

— Мне нужно идти. — Атайр освободился из объятий духа, как только понял, что перестаёт думать, что мысли тонут в заполняющей голову лёгкости и безмятежности Старого леса.

— Останься. Я так скучала… — шелестяще попросила боиреннах.

— Духи не умеют скучать.

— Всё-то ты знаешь! Не смей пренебрегать мной! — её голос из ласкового мгновенно стал твёрже дубовой коры. — Я всё ещё помогаю тебе.

Атайр развернулся к боиреннах — и его словно ветками по лицу хлестнуло её гневным взглядом.

— Это твоя обязанность. Обязанность хранительницы. Ты не сможешь по-другому. — Он помолчал, глядя, как искажается от ярости её безупречное лицо. — Мне нужно идти.

— Твоя вархасска не поможет тебе! — запальчиво бросила ему вслед девушка. 

Но Атайр не стал оборачиваться, пробираясь через заросли обратно: каждый раз он удивлялся, как так легко оказывался у этого пруда, а вот путь обратно выходил просто невыносимым.

Он поднялся в верхнюю рощу у самого подножия цитадели Сеоха, спешным шагом прошёл к женскому крылу, собираясь заглянуть к Ребеке, прежде чем возвращаться к себе. В этой части замка и окружающего её сада всегда было как будто немного более шумно и живо, чем в остальных. Вот и сейчас слышался впереди тихий разговор — где-то за стеной уже побуревшего малинника.

Но внезапный громкий вскрик и кудахтающие причитания вслед за ним заставили Атайра пойти быстрее. Он свернул по тропке и остановился, ощутив, как неприятное покалывание поползло от шеи к затылку. Потому что прямо перед ним на земле, держась за оголённую из-под подола лодыжку, сидела Тавиана. Её служанка хлопотала вокруг, хныча и охая, а вархасска только морщилась на её подвывания. Подхватив госпожу под локоть, помощница попыталась поставить её на ноги, но та только глухо простонала и снова села, мотая головой.

— Сейчас. Подожди… — отмахнулась от новой попытки её поднять.

— Что случилось? — Атайр подошёл, и девушки одновременно встрепенулись.

Он уже знал, какой ответ услышит. Но надеялся, что это просто совпадение и ниннах де ла Исла просто неуклюже споткнулась. Хотя как такая как она, изящная и проворная, вообще может быть неуклюжей?

— Ваше высочество, — с явным неудовольствием проговорила вархасска. — У вас тут не отстреливают ворон? Сейчас как раз одна бешеная вылетела прямо мне в лицо из кустов. — Она указала взмахом руки. — Я испугалась, конечно. А когда уворачивалась, зацепилась за какой-то корень. И упала. Кажется, ногу подвернула.

Атайр тихо выдохнул, подавив желание обернуться в сторону недавно покинутого пруда. Можно только представить, как сейчас злорадствует боиреннах.

— Можете встать? — Он подал Тавиане руку.

Та пожала плечами и всё-таки схватилась за него. Поднялась, но тут же припала на правую ногу. И её глаза сразу наполнились слезами, хоть девушка явно пыталась их сдержать.

— Донья, — почти простонала помощница. — Ну как же так. А вдруг сломали? Что же будет?

Но под взглядом Атайра она тут же замолчала. Только вороватым жестом потёрла глаз — сама вот-вот расплачется.

— Давайте я вас отнесу, — пришлось предложить. Не бросать же вархасску здесь, не заставлять хромать до замка. — А затем позовём лекаря.

Девушка нахмурилась.

— Я сама.

— Ну да, — Атайр хмыкнул. — Сейчас вы можете обойтись без вашего вечного упрямства? Что вы, как строптивая кобыла…

— Что-о?! — Девушка округлила глаза.

— …брыкаетесь без повода, — закончил он мысль.

— Знаете, ваше высочество!..

Нет, он не хотел знать. И, не принимая никаких возражений, быстро подхватил вархасску на руки — она только ахнула. Подол её платья коротко взметнулся, тонкие руки обхватили шею. Тепло девушки мгновенно просочилось сквозь одежду к коже. Лёгкая какая. Точно ведь фейри.

Служанка Тавианы тут же приободрилась, даже улыбнулась, кажется. И, подняв с земли корзину с собранным в неё вереском, поспешила следом за Атайром к замку.

Кажется, своей необычной процессией они навели немало шума среди служанок и придворных женщин, что попались на пути. Они неизменно смолкали, если были заняты разговорами. Или бросали взгляды украдкой при поклоне: “Ваше высочество”, — а сами уж и повернуться не знали как, чтобы разглядеть всё в подробностях и своего любопытства не выдать.

Вархасска висела сердитым грузом на руках, становясь понемногу чуть тяжелее, и молчала. Да и Атайру не слишком хотелось с ней препираться. Но, возможно, именно разговором лучше было бы занять свои мысли, которые, ещё недавно такие тревожные и мрачные, теперь постоянно сползали, прямо сказать, к более низменным вещам. К тому, какая всё-таки Тавиана стройная и хрупкая. Какая тонкая у неё талия и упругие бёдра. И как приятно, ненавязчиво пахнут её волосы каким-то травяным отваром. Добавить к тому мимолётное воспоминание о мягкости её чуть приоткрытых губ во время того поцелуя на постоялом дворе — и картина складывается досадно полная и осязаемая. А это всё-таки вредно для любого мужчины грядущей неудовлетворённостью.

Нет, похоже, так тесно с ней соприкасаться было всё же ошибкой.

Но от раздражения собственными нарастающе острыми ощущениями Атайра спасло неожиданно громкое карканье в глубине кроны огромного тиса, что рос почти у самой стены замка. Оно множилось и множилось, рассыпаясь на десятки хриплых птичьих голосов. Тут уже и Тавиана заволновалась, и служанка её громко охнула, повернувшись туда, откуда доносился гвалт.

— Вот, о чём я вам и говорила, ваше высочество! — Варасска качнула головой в сторону дерева, ветки которого буквально были усеяны чёрными вороньими крапинками. — Вам пора их отстреливать. Одна из них мне чуть в лицо не вцепилась!

— Их никогда не было здесь так много, — озадаченно проговорил Атайр, чуть придержав шаг. — Странно.

Казалось, все до единой птицы уставились блестящими глазками в их сторону. Ещё через мгновение они замолчали, застыли, словно брызги чернил на листе, и вдруг одновременно взлетели. Небо потемнело от огромной тучи чёрных птиц. Они закружили над одной из башенок женской части замка — как раз той, где были покои Ребеки.

Тавиана вцепилась в шею Атайра сильнее, напряжённо наблюдая за тем, как воронья стая вьётся в небе, точно мошкара. Она дышала всё чаще, её пальцы, что касались кожи, стали вдруг холодными. И тут девушка сдавленно вскрикнула и уткнулась лицом в плечо Атайра, а он пошёл быстрее, чтобы укрыться в замке словно бы от чужого недоброго взгляда.

— Ваше высочество! — окликнули его издалека.

И через миг на дорожке показался явно спешащий, чуть запыхавшийся Харелт. Он с подозрением покосился на ворон, которые не торопились садиться или разлетаться, проговорил что-то тихо, гортанно — на древне-руэльском, растягивая слова. Атайр знал этот язык, который остался лишь в заклинаниях, но не слишком хорошо. И птицы вдруг словно бы сбились с зачарованного круга, рассеялись и скоро убрались кто куда.

Тогда только Тавиана подняла голову.

— Домниты… — проворчал друид. — Наверняка это связано с ними. Они, похоже, уже затеяли какие-то ритуалы.

— Думаешь, на этот раз серьёзно? — нахмурился Атайр. Всё же о последователях Домну давно ничего не было слышно. Казалось, они все уже съехали на большую землю. — Нужно усилить дозоры в городе. Какие-то их следы должны отыскаться. Знаешь, пожалуй, я сам спущусь в Гианмор.

— Вполне возможно, что теперь всё гораздо серьёзнее, ваше высочество. Может даже, уже где-то здесь их жрец, — задумчиво проговорил Харелт. — Но я не затем искал вас. Просто почувствовал вспышку силы здешних духов.

— Духов? — переспросила Тавиана, уже, кажется, придя в себя после неожиданного приступа страха.

— Да, встретил тут одну из хранительниц, — пришлось пояснить. — Она была не в настроении.

Друид понимающе усмехнулся, но тут, словно спохватившись, обратил взгляд к Тавиане.

— А с вами что, ниннах?

— Упала вот… — процедила девушка, сердито глядя в лицо Атайра снизу вверх. И её ноготочки ощутимо впились ему в шею. — Я чего-то не знаю о здешних обитателях? Которые не в настроении.

Да, недобрую силу Домну, если это она привела сюда стаю ворон, потомок сидхе ощутит очень остро. И потому вархасска почувствовала что-то, исходящее от этих птиц. Другое дело — сила лесных духов. Её распознать гораздо сложнее, особенно если не научен тому, как друид. 

И пожалуй, справедливо будет ей знать о боиреннах, чтобы быть готовой к тому, что та теперь глаз с неё не спустит.

— Есть у нас один очень своенравный лесной дух, — пояснил за него Харелт. — И она недолюбливает женщин. Чужих. Но вам не о чем беспокоиться. Скоро я научу вас, как ограждать себя от таких вот пакостей.

Показалось, последние слова он произнёс с явным укором — в чью сторону, нетрудно догадаться.

— Это было бы очень полезно. — Девушка отвернулась.

— Я хочу, чтобы вы, ниннах, пошли со мной к её высочеству, — продолжил друид. — Если сможете. Боюсь, как бы сейчас ей не стало хуже. Эти вороны…

— Иди к ней, Харелт, — велел Атайр. — А ниннах де ла Исла пока осмотрит лекарь. И если он решит, что всё в порядке, она позже наведается к Ребеке.

Друид слегка поклонился и свернул на одном из ярусов в другую сторону. Тавиана молчала, пока Атайр ещё нёс её до покоев. Внутри хлопотала служанка, наводя ещё большую чистоту в и без того чистой комнате, — видимо, пока госпожа прогуливается. Её тут же отправили за лекарем.

Атайр уложил Тавиану на длинный диванчик в гостиной части. Опустив ноги на него, девушка сдавленно охнула — похоже, дело с её лодыжкой серьёзно — и сама же испугалась этого непроизвольно вырвавшегося звука. Но вместо того, чтобы отпустить Атайра, она повисла на его шее, забыв разомкнуть руки. Он, не заметив этого, хотел выпрямиться, но не смог и качнулся обратно. Их лица оказались так близко, что тёплое частое дыхание вархасски окутало губы. И надо бы скорее отстраниться, но они оба замерли. Атайр — уперевшись ладонями в диван по обе стороны от её бёдер. Она — глядя на него распахнутыми в лёгком недоумении глазами, словно это он нарочно всё устроил.

— Может, вы отпустите меня? — голос досадно осип.

И Тавиана спохватилась, убрала руки так быстро, словно обожглась.

— Надеюсь, мне больше не придётся страдать от скверного нрава здешних духов, — нарочито строго пробормотала она, прерывая неловкость.

— Вы скорее пострадаете от собственного нрава. — Атайр выпрямился и неспешно отошёл, пропуская вперёд служанку, что принесла подушки и тут же принялась подкладывать их под спину госпожи.

— Вам не кажется, что стоит уже что-то мне рассказать о себе, пока я не свернула здесь шею? Вы, как это ни печально, почти мой жених. А я о вас ничего не знаю…

В глазах вархасски стоял такой неподдельный гнев, что умалчивать о той опасности, что всё же грозит ей, если боиреннах и дальше будет злиться, как-то даже подло.

— Мы познакомились с тем духом, когда я ещё был совсем мальчишкой, — пояснил Атайр. — Тогда я ещё не до конца понимал, что она не человек. Даже думал некоторое время, что дочь кого-то из слуг. Боиреннах принимают удобные для человеческого взгляда облики. Вот и она как будто росла вместе со мной. И, только достаточно повзрослев, я понял, что она не из смертных.

— Так почему она решила навредить мне? — совсем насупилась Тавиана.

А вот это немного сложнее. И может даже показаться какой-то дикостью.

— Она считает, что между нами есть что-то кроме дружбы.

Звучит как бред.

— О-о, — ехидно протянула девушка, кажется даже ничуть не удивившись. — Просто  замечательно! Лелия, ты слышала? Теперь я шагу по саду не смогу сделать, чтобы мне не ткнула в глаз веткой или не сбросила меня в канаву одна зловредная боиреннах. Пара, достойная вас, ваше высочество.

— Это скоро пройдёт. — Не слишком убедительное утешение вышло. — Она недолго обижается. Обычно.

Но пока другого он не мог ей обещать. Надо бы напомнить Харелту сделать для Тавианы защитный амулет. Хотя если кровь сидхе в ней так сильна, как он считает, то скоро она и сама научится противостоять боиреннах и станет ей не по зубам.

— Знаете, меня это как-то не слишком успокаивает, — ожидаемо огрызнулась девушка. — И если уж ваша подруга так сильно недолюбливает тех девушек, что подходят к вам ближе, чем на вытянутую руку, то лучше я больше не буду к вам приближаться.

— Это будет очень кстати, — согласился Атайр, чувствуя, как просто закипает, словно вода в котле. — Поправляйтесь, — резко бросил он напоследок и вышел из покоев быстрым шагом.

— Вот же… — донёсся до него обрывок явно обещающей быть гневной фразы.

Атайр усмехнулся, представив, какими словами девушка сейчас осыпет его. Всё же вархасски горячи на голову — это всем известно. Но, пожалуй, остальное ей знать ещё рано. Да и с женитьбой, что бы ни сказал отец, окончательно ничего не решено.

А пока можно заняться домнитами. Их появление в городе своеобразный подарок судьбы: самые влиятельные вполне могут знать, где отыскать следы меча Нуаду — символа власти сидхе, способного победить любую тьму. Даже ту, что удерживает Ребеку за Гранью.