Глава 7

— Я думаю, вам пора посетить наше святилище, —  прямо с утра сегодня озадачил меня Харелт. — Без обращения к нашим богам вряд ли ваше обучение будет полным.

Я отвлеклась от наблюдения за Ребекой, которая в окружении молодых и не очень фрейлин гуляла в роще после завтрака. Я тоже вышла — первый раз свободно за последние три дня. Потянутая при падении лодыжка наконец почти перестала болеть.

Да и погода была сегодня на удивление приятной: тепло, безветренно и свежо. Солнце уже сыпало на землю осенним золотом — это всегда можно распознать. Тот неуловимый миг, когда ты понимаешь вдруг, что самые тёплые дни прошли, что лето увядает и впереди теперь долгие месяцы северного ненастья.

— Но я не поклоняюсь Старым богам, — пришлось напомнить. — Вы как будто не знаете, откуда я приехала. Наверное, это будет выглядеть странно.

— Ничего страшного, — пожал плечами друид и вдруг взмахом руки ответил принцессе на звонкий оклик: её высочество лишь сейчас его заметила. — Вы разве не знали, что часто так бывает принято: выказывать дань уважения чужим богам, когда прибываешь на их земли. В этом есть особая мудрость: нужно уметь быть благодарным за гостеприимство.

— Лишь бы ваши боги меня приняли.

— Вы почти сидхе. Они будут рады знакомству. Но и вашему отцу, и всем вашим людям будет не лишним сходить в святилище. К говорящему камню Фаль — и поднести дары.

— Говорящему камню? — переспросила я, решив, что мне послышалось.

И тут на меня кто-то налетел, словно большая птица ударилась в колени. Я опустила взгляд: принцесса стояла, прижавшись ко мне и глядя снизу вверх, задрав голову. Она была чуть растрёпана, на щеках горел слегка неровный румянец. А за ней уже гналась одна из нянек, обещая, что сейчас обязательно схватит.

Но, приблизившись, молодая женщина подрастеряла пыл. Я заметила, хоть и не смотрела на неё прямо, как она смерила меня слегка неодобрительным взглядом. Да и, как успела понять за эти несколько дней, что прожила в Сеохе, многие ещё с подозрением относились к вархассцам. А меня откровенно считали чужачкой, которая несправедливо претендует на место жены принца, а там и будущей королевы.

Да как бы я сама была рада, если бы это было не так!

— Фиос, вы говорили ниэннах де ла Исла про камень Фаль? — уточнила принцесса у друида.

— Да, ваше высочество. Вы не расскажете ниэннах о том, почему он говорящий? — хитро прищурился Харелт.

Глаза девочки сразу загорелись интересом. Вообще, она чаще всего напоминала просто ребёнка, которому хочется резвиться и познавать новое. Но случались порой и тёмные моменты, когда она становилась словно бы лишь тенью самой себя.

— Этот камень кричит, когда к нему притрагивается истинный король Глиннхайна, — с готовностью пояснила Ребека. — Но так случается не всегда.

— Что же, не всегда среди наследников трона рождается истинный? — Я осторожно отвела от лица её высочества выбившийся локон.

— Скорее, не всегда наследники оказываются достойны, — вздохнул друид, глядя на фрейлин, которые встали чуть в сторонке от нас, тихо переговариваясь, но не мешая. — Порой камень молчит несколько поколений. В такие времена к нему прикасаются руки всех вождей кланов в надежде, что сейчас раздастся крик.

— И в это время никто не правит?

— Правит. Но в такие времена опасность передела власти наиболее высока. Каждый  считает, что вправе забрать трон себе.

— А его величество Каллум? Он услышал крик?

— Его слышал Атайр, — вставила принцесса с явной гордостью в голосе.

Друид отчего-то помрачнел, словно её слова вместо того, чтобы радовать, чем-то его тревожили. А мне даже любопытно стало посмотреть на этот говорящий камень Фаль. Хоть и жутковато, признаться, было бы услышать этот крик самой.

— Конечно, я схожу в ваше святилище. — Все доводы Харелта показались мне разумными.

Если нужно выказать уважение к Старым богам, моя связь с которыми, кажется, чувствовалась теперь всё сильнее с каждым днём, то я готова обратиться к ним со всем почтением.

— Это будет благим знаком, ниэннах, — одобрил Харелт. — Особенно в такое неспокойное время.

Мы ещё посидели на солнце у небольшого, обложенного камнем пруда. Я заплела её высочеству косы, как это было принято у меня на родине: так девушки и женщины убирали волосы чаще всего — замысловато укладывая косы вокруг головы и оставляя только немного свободных локонов. Всё из-за почти постоянной жары. Здесь в этом не было большой пользы, просто красиво. Да и Ребеке понравилось, а некоторые из её фрейлин даже присели рядом посмотреть и поучиться.

Отец быстро прознал о просьбе Харелта. И даже пришёл ко мне вечером, когда почти все уже разошлись по своим покоям отдыхать. Последние дни он ходил мрачным и напряжённым в ожидании приезда братьев короля Каллума. Его почти невозможно было разговорить. А тут он заявился ко мне в комнату вполне себе в благостном расположении духа.

Лелия даже приказа дожидаться не стала — вышла сама в свою отдельную часть моих покоев. Отец окинул меня, уже собранную ко сну, взглядом — и мне захотелось вдруг приосаниться, затянуть пояс отороченного кружевной тесьмой халата сильнее. Его строгость всегда так на меня действовала. Жаль, ненадолго.

— Это хорошее решение, Тави, — заговорил он. — Всем нам посетить святилище руэльцев. Оказать почтение их богам, принести щедрые дары. Но ещё многие в Гианморе остаются недовольными нашим приездом. Представляешь, считают, что ты уводишь их принца не в ту сторону. Что у нас другие боги — и это только расшатает спокойствие в Глиннхайне. Разгневает богов. Всё же они дикий народ с тёмными поверьями, — он усмехнулся. — Но если мы хотим помощи, то должны принимать их традиции и не противиться им.

— Считаешь, это поможет братьям его величества принять решение нам на пользу? — Я передёрнула плечами, присаживаясь к столику, на котором остывал любовно приготовленный Лелией на здешней кухне ароматный яблочный отвар с какими-то здешними травами.

— Думаю, да. Но про простых людей забывать не стоит тоже. Они тоже должны любить свою будущую королеву!

— Это ты как-то слишком вперёд забегаешь, — буркнула я. Все эти разговоры о нашем с Атайром союзе слышать было как-то неловко. И раздражало неимоверно!

— Это ты всё отказываешься понимать. Хотя пора уж, — строго отчитал меня отец.  — Так вот. Чтобы простой люд начал тебя любить и уважать, нужно показать себя с лучшей стороны. А значит, ты завтра отправляешься в город раздавать милостыню беднякам.

— А если они не пожелают принимать мои деньги? — справедливо усомнилась я в правильности такого шага.

— Они всегда хотят денег. И неважно, в общем-то, кто их раздаёт. Но они запомнят твоё лицо, запомнят тебя. И добрых разговоров о нас станет гораздо больше. — Отец присел рядом со мной и откинулся на подушки, уложенные на диванчик. — Оденься скромно, но так, чтобы было видно, кто ты такая. И улыбайся, Тави. Прошу тебя.

— Это не милостыня, отец. Это лицемерие! И я не желаю в этом участвовать! Не так.

— Ты можешь вложить в это свой собственный смысл, — холодно ответил отец. — Если тебе так будет легче. 

И его угрожающий взгляд напомнил, что деваться мне некуда. Верно, в том, чтобы помочь несчастным, тоже был свой урок. И польза для духа — добрые дела очищают. Но вот в очистительной силе отцовского приказа я как-то очень сомневалась. 

Однако, стараясь не унывать, я вскочила на следующий день спозаранку. Немного взволнованная и напуганная тем, что придётся сделать. Как и советовал отец, выбрала из своих нарядов самое сдержанное платье, захватила оставленный отцом пухлый кошель с мелкими монетами и спустилась вместе с Лелией во двор, где нас уже ждала небольшая повозка и весьма внушительная охрана. 

Но, как будто мне было мало приставленных ко мне отцом верзил с гербовыми знаками дома де ла Исла на одежде, во двор стремительным шагом в сопровождении не менее внушительных воинов явился сам его высочество принц Атайр, которого я, к счастью, почти не встречала все дни, что прошли после той неприятной надо мной расправы боиреннах в саду.

— Желаете отправиться со мной? — Я вскинула брови,  с надеждой ожидая твёрдого отказа.

 В конце концов, он, кажется, не собран в дорогу.

— Нет, это полностью ваша привилегия, ниэннах де ла Исла. — Он подошёл и вдруг, оттеснив прочь готового помогать мне взойти в карету слугу, сам подал мне руку. — Но вы же не думаете, что я отпущу вас в город с жалкой кучкой нежных вархасских стражей? С вами поедут ещё и мои люди.

— Благодарю за исключительную заботу, ваше высочество. — Я всё же опустила руку на его ладонь. — Но, боюсь, с такой охраной ко мне ни один горожанин и близко не подойдёт. Как же я буду…

— Думаю, ваш пытливый ум с лёгкостью разрешит эту задачку, — пожал плечами Атайр. — Доброго пути.

Он едва не запихнул меня в карету и громко захлопнул дверцу.  И отчего-то в его предупредительности мне виделся некий подвох.

И я не могла перестать думать об этом всё то время, что мы спускались в Гианмор, уже знакомый по пути в Сеох, но всё такой же непривычный. Оказалось — и это было видно со стороны залива, — город растянут вдоль берегов. Потому довольно скоро мы свернули с центральных его улиц на восток, всё отдаляясь от королевского замка.

Вот по обе стороны от нас потянулись длинные торговые ряды. Тут и там на каждом свободном месте стояли передвижные кибитки булочников, торговцев мукой или рыбой, на рассвете привезённой с пристани. Ночной улов нынче был щедрым. Смесь запахов то и дело вливалась в оконца нашей повозки — совершенно непостижимая: то удушливая, то пряная, то кисловатая. Где-то, кажется, жарили на огне потроха. Где-то молочница зазывала отведать “ещё тёплого парного” и “свежего, только сбитого” — ей нужно было расторговаться как можно скорее: солнце уже поднималось над крышами домов.

Лелия с любопытством высовывала голову из окна, озираясь: может, пригодится ещё, разузнать получше, где можно купить нитки, а где — утиные перья. Мне же из-за той неприятной истории на джинарийском рынке до сих пор становилось не по себе ото всех этих звуков: гвалта, шагов, шуршания и шкварчания.

Но, к счастью, скоро мы свернули на ремесленную улицу: здесь тоже было шумно, но не так суетно. Стражники ехали впереди и позади кареты, своевременно разгоняя зазевавшихся горожан.

И так было ровно до того мига, как мы, миновав не слишком отдалённые от главной площади Гианмора круги, выехали ближе к окраинам. Людей здесь было не меньше. И тоже шла своя торговля — тут и там, в закутках между домами. Трепалось на ветру вывешенное над улицей бельё и какое-то застиранное тряпьё. Горожане гораздо громче и злее поругивались на неспешно катящую по мостовой повозку. Но стоило только одному из стражей огласить мой приезд, как люди начали плотнее смыкаться к бокам небольшой кареты. Лелия звякнула доверенным ей мешочком, раскрывая его, и я, слегка, признаться, робея, положила в протянутую к окну повозки ладонь первую пару монет.

Похоже, жители окраин уже хорошо знали, что бывает, когда к ним заглядывает кто-то из господ. Они охотно подходили и подставляли горсти, чтобы поймать в них блестящие на ленивом солнце медяки. Мы поехали совсем медленно. Стражникам усерднее пришлось отгонять людей, чтобы хоть как-то освободить нам путь. Но всё равно то и дело я замечала, как проплывают мимо раскрытые для подаяния руки, а я успеваю только взглядом их выхватить.

— Так не пойдёт, — буркнула я Лелии, которая сама только и вертелась по сторонам и рассовывала монеты жаждущим быть одаренными горожанам.

— О чём это вы? — рассеянно спросила она.

Но тут стало чуть свободнее: мы выехали не небольшую квадратную площадь. Похоже, здесь проводились какие-то собрания круговых управляющих с жителями. Здесь наверняка оглашали самые важные новости. Но площадь была хорошо захламлена какими-то повозками и сваленными в кучу деревянными обломками. Мостовую было почти не видно из-за рассыпанного сена, свалявшегося с попадавшими сюда нечистотами, которые, не заботясь о других, горожане порой выплёскивали на улицу.

Люди, что проходили здесь или стояли, занятые разговорами, все повернули головы в сторону выехавшей на площадь повозки. И стоило только стражнику раскрыть рот, требуя разойтись перед Тавианой де ла Исла, как люди, напротив, начали подходить ближе, ещё больше затрудняя нам проезд.

— Остановите, — велела я ближайшему стражнику, что ехал рядом с каретой, отгоняя самых наглых. — Остановите здесь, я хочу выйти.

— Это не лучшая идея, госпожа, — проговорил он мрачно.

— Остановите. Я только дойду до края площади и раздам оставшиеся монеты.

Между тем карета и вовсе почти остановилась. Потому стражник, страдальчески скривившись, всё же уехал вперёд, чтобы отдать приказ вознице. И скоро повозка, последний раз качнувшись, встала совсем.

— Это может быть опасно, донья. — Тараща от страха глаза, Лелия схватил меня за рукав.

— Я пройду всего лишь немного туда, — я махнула рукой, — и мы закончим.

— Донья-а, — протянула помощница, но всё же вышла следом, когда распахнулась дверца и один из стражников подал мне руку, помогая сойти.

Казалось, люди были даже рады видеть меня. Они перестали толкаться слишком сильно и выстроились в ряды по обе стороны. А я шла между ними неспешно, вынимая из кошеля монету за монетой и вкладывая их в грубые, порой не слишком чистые ладони.

Отовсюду слышались слова благодарности и даже благословения. Самыми бойкими были женщины с загорелыми лицами и внимательными глазами. Встречались и старики. И вполне себе крепкие мужчины не стеснялись попросить своё.

Уже виднелся впереди край тесной площади. Уже почти опустел кошель — и тут где-то за спинами людей, как будто эхо пронеслось:

— Вахасская шлюха! — так зло, словно я лично кому-то успела испортить жизнь.

— Потаскуха, да! — раздался ещё один ободряющий остальных зубоскалов оклик.

Я даже бровью не повела, продолжая раздавать деньги и отвечая горожанам улыбкой, что становилась с каждым мигом всё напряжённее. А внутри словно помоями плеснуло.

— Кто вас звал! — продолжали яриться где-то в стороне.

Двое стражников отделились от остальных и двинулись туда. Хоть я и понимала, что дело это безнадёжное: попробуй отыщи кого-то в толпе.

— Эти деньги ты что, сама в борделе заработала? А теперь купить нас ими решила!

— Да! Сколько руэльцев от вас полегло. 

— Медь ваша вернёт их разве?

И вдруг толпа стала слишком плотной. Меня почти уже подпирали с обеих сторон, но стражникам ещё удавалось отгонять всё более злящихся, распаляющих и подстрекающих друг друга людей.

— Пора возвращаться в повозку! — пророкотал у меня над ухом огромный стражник из тех, кого приставил Атайр. Я едва доставала ему макушкой до плеча.

И я уже хотела было согласиться, как впереди, в просвете между фигурами горожан, заметила детей. Они крутились у чуть приоткрытой двери одного из узких, зажатых между двумя соседними домов.

Они тоже любопытно вытягивали шеи, привлечённые общей суматохой. Вот кому лучше было бы отдать деньги! Эта запоздалая мысль отрезвляюще пронеслась в голове.

И я упрямо двинулась вперёд: осталось совсем немного. Стражник попытался меня остановить, заметив побег, но тут проследил за моим взглядом.

— Это приют, — пояснил. — Здешний приют для сирот.

Что ж, лучше не придумаешь, чтобы пристроить часть отданных мне отцом денег да ещё и свои присовокупить. Но я уже почти не могла идти. Кто-то постоянно цеплялся за мою одежду, тянул рывками, хоть стража отгоняла всех, кто подходил слишком близко. Я уже не слушала гневные выкрики в толпе — смотрела только вперёд. И скоро вырвалась из смыкающихся тисков напирающих горожан.

— Проходите, ниэннах! — У двери приюта меня уже ожидала дебелая женщина, одетая, надо сказать, весьма опрятно.

Тёмно-серое шерстяное платье, не слишком белый, но чистый передник и такая же шапочка на голове, укрывающая собранные в пучок волосы, — она походила на служанку какого-нибудь зажиточного дома.

— Спасибо, — облегчённо выдохнула я, когда зверь за мной, Лелией и парой стражников сопровождения захлопнулась.

— Посидите пока тут, — продолжила хлопотать женщина. — А ваша охрана пока разгонит зевак. Они порой бывают очень злыми. Но вы затеяли хорошее дело. Меня зовут Магда, я одна из управляющих здесь.

Она говорила что-то ещё, но я в какой-то миг перестала слушать, озираясь в тесноватом, скромно обставленном, но довольно чистом жилище. Здесь повсюду стояли простые лежанки — рядами. Висели на грубоватых стульях какие-то вещи. Света немного не хватало, чтобы разглядеть всё гораздо лучше, но под ногами приятно хрустела сухая солома. Пахло хоть и не булочками, но и не чем-то отвратным. Просто людным жильём и пылью.

На меня уставились десятки любопытных глаз — почти из каждого угла и закоулка. Кто-то из детей сидел на своих постелях. Кто-то был занят игрой, а другие — делом. И вдруг ко мне навстречу вышел высокий мужчина, одетый в тёмное, с солидной жёсткой сумкой в руке. Он, похоже, торопился и не сразу меня заметил, едва не сшиб с ног, но успел остановиться. 

Я подняла на него взгляд и сразу отметила строгость черт его вполне привлекательного, хоть и холодного лица и пытливые зелёные глаза, что вперились в меня неподвижно, но вполне себе дружелюбно. Незнакомец озадаченно скривил красивого изгиба губы и вопросительно посмотрел на Магду.

— Не думал, что в приют могут зайти столь ослепительные девушки, — проговорил он размеренно. — Но могу с уверенностью сказать, что о вас я уже наслышан.

— Из тех слов, что сейчас выкрикивают снаружи? — я горько усмехнулась.

— Нет, что вы. Я слышал о вас гораздо раньше, ниэннах де ла Исла. В дороге. — Он помолчал. — Я Ингюс... 

— Бродячий лекарь, — торопливо пояснила управляющая. — Мастер Ингюс проездом в Гианморе и любезно согласился проверить здоровье наших воспитанников.

Она гордо вскинула подбородок, словно в этом была некая её заслуга. А лекарь едва заметно усмехнулся, словно восхваление столь доброго деяния ему было неловко слышать. Но уходить он, кажется, передумал — пошёл вместе с нами через комнату совсем в другую сторону от двери, за которой ещё шумела неугомонная толпа.

— Сколько вы попросили за то, чтобы осмотреть всех? — поинтересовалась я.

Кивнула Магде, которая, то и дело осторожно касаясь моего локтя, проводила нас до столика у стены и пригласила сесть. Лелия с заметной опаской опустилась на стул, не слишком надёжный на вид, рядом со мной. Стражники встали за нашими спинами, внимательно озираясь, как будто ожидали найти здесь что-то кроме приюта для обездоленных детей.

— О, что вы, ниэннах! — махнула рукой управляющая. — Мастер не берёт за это ни медяка. Я предлагала.

— Это было бы низко с моей стороны. — Лекарь как будто в лёгкой нерешительности остановился чуть поодаль, не присаживаясь пока за стол, на котором худощавая молоденькая служанка, похожая скорее на одну из воспитанниц, уже расставляла кружки и глубокие миски с какими-то незнакомыми мне лепёшками, мелкими яблоками, явно выросшими где-то в местных садах, и кувшин с ароматным травяным напитком, явно сдобренным мёдом.

Остальные же дети явственно подбирались поближе, чтобы прислушаться к разговору старших.

— Простите, если мой вопрос обидел вас. — Я попыталась улыбнуться лекарю, хоть после раздачи подаяний улыбаться мне совсем не хотелось. — Просто я хотела предложить оплатить все расходы. Вы поступаете очень благородно. А вы, Магда, и те, кто помогает вам, проделали большую работу, создав этот приют.

— Этот приют создал его высочество принц Атайр, — в очередной раз уточнила женщина, складывая перед собой руки. — Именем своей младшей сестры. Бедняжки… Надо же, быть похищенной фоморами, вернуться, да не совсем… Ужасная участь для такой малышки.

Слушая её, Ингюс наконец присел по другую сторону стола, поставив свою увесистую на вид сумку рядом с собой на пол. Я рассеянно проследила за ним взглядом, но мысли мои вдруг все обратились к Атайру и его маленькой сестре. Даже Харелт ещё не рассказывал мне, как случилось, что Ребека наполовину оказалась в Сиде. Но даже теперь я не знала, можно ли верить рассказу словоохотливой Магды. 

А принц, оказывается, переживает за сестру гораздо больше, чем хочет показать. И такого шага, как создание приюта для сирот, я никак не могла бы от него ожидать.

— И что же, его высочество содержит его? Или пожертвования горожан? —  поинтересовался Ингюс.

— Его высочество строго следит за тем, чтобы у нас было всё необходимое, — слегка обидчиво ответила управляющая. — Сам лично проверяет раз в три луны. Вот как раз скоро должен наведаться к нам.

Лекарь покивал, растягивая губы в задумчивой улыбке. Он слегка поддёрнул рукав, потянувшись за кувшином, и мой взгляд тут же упал на тёмные росчерки уже знакомых знаков, что опутывали его запястье и уходили вверх по предплечью, теряясь в тени под тканью.

— Вы друид? — спросила я, не сводя взгляда с его руки.

Лекарь как будто даже слегка спохватился, но затем тряхнул кистью, вновь опуская рукав. А мне невыносимо захотелось “пощупать” его силы, настолько я оказалась заинтригована. Коснувшись жизненных потоков, о человеке можно сказать многое. Но, едва попробовав это сделать — осторожно, на расстоянии, — я поняла вдруг, что ничего не чувствую. Словно Ингюс вдруг лишился всех способностей либо прячет их — очень похоже, как это однажды делал Атайр. А раз принц скрывает от меня так много, что хоть пытай, значит, и этому бывшему друиду есть о чём умалчивать.

— Был… раньше, ниэннах. — Он рассеянно кивнул Магде, которая подала ему миску с хлебом.

Лелия покосилась на меня и с интересом уставилась на мужчину, явно проникаясь к нему всё большим интересом. Она всегда была впечатлительной на мужчин. И последней её мимолётной и безнадёжной влюблённостью я начала уже считать Атайра, о котором она выведывала у слуг всё что можно, а затем пересказывала мне. Но теперь молодой лекарь, похоже, завладел её вниманием ничуть не меньше.

— И что же случилось? — Я отпила налитого мне отвара, согревающего и приятно сладковатого. — Почему вы оставили этот путь?

Ингюс взглянул на меня исподлобья, приподняв одну бровь, словно решал, хочет ли рассказывать незнакомой девицей о своей жизни. И неизвестно, что увидел в моём ответном взгляде, но вдруг покачал головой, усмехнувшись.

— Просто я однажды решил, что не желаю идти тем путём, которым меня ведут боги, — проговорил он неспешно. — Что не хочу оставаться в услужении им до самой старости, лазать на деревья за омелой и дышать дымом ритуальных трав в священной глуши. Мне показалось, что мои знания я могу применить более… направленно. Видеть пользу от них каждый день — видеть на лицах людей, а не в размытом взоре богов. И я отправился их применять. Хоть немного и не так, как кому-то хотелось бы.

— Это смелый шаг — идти против указанного вам пути, — согласилась я, ощутив даже некоторое родство с этим удивительно породисто выглядящим для друида мужчиной.

Потому что я и сама хотела уйти от навязанной мне судьбы, хотя бы пыталась. Жаль только, что возможностей у меня оказалось недостаточно, чтобы всё завершить так, как представлялось. И мало мне было трудностей, так ещё и его высочество принц Атайр Мак Набин вмешался. И не знай я его ко мне отношение, не объясни принц мне свой поступок, подумала бы, что он, напротив, очень даже хочет на мне жениться.

Но ведь нет! Он раньше меня ядом своим отравит. Или задушит пренебрежением, что постоянно наполняет его взгляд.

От Ингюса вдруг качнулась ко мне такая ощутимая волна уверенности и силы, что я вновь задумалась над тем, что ещё смогу что-то изменить. Хоть с Сеохом день ото дня меня связывало всё больше нитей.

— Главное — забыть о сомнениях. — Лекарь пожал плечами. — Менять дорогу страшно только поначалу. Верно? А когда делаешь шаг за шагом — каждый последующий кажется уже не таким страшным.

Я поймала себя на том, что потираю предплечья словно бы от лёгкого зуда, бегающего под кожей. Ингюс смотрел на меня в упор, и я не могла понять, что он ищет на моём лице. Словно он уже так много обо мне знает, что я могу вообще  ничего больше не говорить. Его слова находили такой острый отклик в моей душе, что даже злость разбирала оттого, что я не попыталась сделать тогда что-то ещё. Испугалась за Илари? Побоялась трудностей, от которых отец невольно меня избавил?..

Магда громко вздохнула, глядя куда-то в центр стола, и тем привела меня в чувство.

Один из стражников за моей спиной вдруг громко шикнул, пошевелился, зашуршал одеждой и оружием. Я оглянулась — оказалось, он отгоняет от меня подобравшуюся совсем близко девочку лет десяти. Она смотрела на меня с таким неподдельным восхищением, что стало немного неловко: чем я заслужила его?

— Вы фейри? — осмелев вдруг, спросила девочка так, чтобы было слышно всем.

Дети, до этого мига тихонько подслушивающие наш разговор, тут же оживились, загомонили, вслух предполагая, что же я отвечу.

— Почему ты так решила?

— У вас такие волосы… Такого цвета. У нас такого не бывает.

Магда страдальчески возвела очи горе и взмахом руки попыталась отогнать любопытную девчушку.

— Не лезь к ниэннах. Она невеста его высочества, и ваши глупости…

— Нет, я не фейри, — как можно более мягко постаралась я перебить её. — А волосы такие у меня от матери. Я приплыла из другого королевства. Оно далеко.

Совершенно удовлетворённая моим ответом, девочка тут же скрылась за широкой фигурой моего стражника и затерялась среди остальных слегка взбудораженных детей.

— Дети тянутся к свету… — словно самому себе проговорил вдруг Ингюс. — Всё живое тянется к свету. Вам стоит привыкать к вниманию, ниэннах де ла Исла. Вокруг таких, как вы, всегда будет много людей.

Я вновь посмотрела на него, чувствуя, как брови ползут вверх. Лекарь ответил прямым уверенным взглядом, словно хотел им донести до меня некую скрытую в его словах мысль. Но я не стала ничего отвечать на его рассуждения. Не хотелось ни с кем лишним обсуждать то, что тревожит меня. 

— Вы надолго здесь, мастер? — ушла я от двусмысленного разговора.

— Обычно я скитаюсь по многим городам Глиннхайна. — Ингюс повертел опустошённую кружку в руке. — Но здесь, в Гианморе, хотел бы остаться на всю зиму. 

— И где же вы остановились?

— Здесь, на площади, и остановился. Правда, Магда любезно предложила мне одну из комнат наверху. Но я пока останусь в своей кибитке. До холодов. Чтобы не стеснять всех, кто здесь живёт.

— Это, наверное, очень неудобно. Постоянно, даже в городах, оставаться в кибитке, — неожиданно вставила Лелия. 

И тут же потупилась, когда я толкнула её в бок локтем за такое нетерпение. 

— Я привык, — улыбнулся Ингюс.

И помощница так зарделась, что хоть свечи от неё поджигай.

Пора было уходить, но снаружи ещё было очень шумно. Кто-то даже иногда колотил в дверь. Приглушённые гневные голоса вбивались в неё, точно гвозди, но я старалась не слушать, что они говорят. Скорей бы всё успокоилось!

И можно было бы ещё продлить занимательный разговор с загадочным бывшим друидом, но моё желание внезапно и резко исполнилось: снаружи стало тихо. Мы все, кажется, одновременно заметили это, повернули головы к входу. Чей-то уверенный голос отдал несколько отрывистых приказов — явно моей страже. Через миг дверь отворилась и в проходе показалась затенённая мужская фигура. Он шагнул чуть вперёд — и свет огоньков охватил его лицо.

Его высочество — не сиделось же ему дома! Он как будто ещё похуже отца намеревался взять мою жизнь под свой надзор. Надзиратель, тоже мне!

— Ваше высочество! — тут же подскочила с места Магда и поклонилась со всем почтением. — Мы не ждали вас сегодня.

Дети тоже повставали, стянулись ближе к нам и забормотали приветствие, неуверенно склоняя головы, пока Атайр шёл к нам. Он остановился чуть поодаль, коротко и с лёгким недоумением глянул на Ингюса, а затем вперил в меня свой леденящий взгляд.

— Вы собираетесь заночевать в приюте, ниэннах? — спросил так едко, что ещё чуть больше — и у меня защипало бы лицо.

— Знаете, нет. Но вот увидела вас — и теперь уже кажется, что это не самый скверный способ провести ночь.

— Конечно же, нет. — Его высочество многообещающе улыбнулся одним уголком рта. И обещала мне эта улыбка мало хорошего. — Вот только у граддах Магды и так полон дом детей. Ей не хватает только ещё одного.

Управляющая и открыла было рот, чтобы что-то сказать — может, в мою защиту, — но тут же передумала.

— Я способна сама о себе позаботиться, — тут же выпалила я, едва удерживаясь от того, чтобы не повысить голос. 

Ещё этого не хватало! Вот уже и лекарь смотрит на меня с недоуменным любопытством, словно всё это время я прикидывалась кем-то другим и только сейчас он это понял.

— Да, ведь потому я и приехал, что вы способны сами о себе позаботиться, — покивал Атайр. — Харелт весь извёлся. Он хотел поговорить с вами, прежде чем завтра мы отправимся в святилище. Ваш отец тоже, как я слышал, спрашивал, вернулись ли вы. А оказалось, толпа людей просто загнала вас в тупик.

— В этом нет совершенно ничего страшного, ваше высочество, — заискивающе заглянула ему в лицо Магда. — Мы чудесно поговорили, ниэннах де ла Исла отдохнула и готова была уже отправляться обратно.

— Конечно, — кивнул принц, не желая, видно, спорить с управляющей. — Всё так и было бы. Но всё же поездка ниэннах тревожно затянулась. К тому же я уже и так собирался проведать вас. Вот и проведал.

— У нас всё прекрасно! — с готовностью подтвердила Магда.

Атайр снисходительно ей улыбнулся, обвёл взглядом собравшихся кругом детей, которые тихо гомонили между собой, посматривая на него. Тут уж и последние дела и даже игры оказались брошены: и верно, такое событие! Сам принц приехал.

— Что-то я не припомню у вас таких великовозрастных воспитанников, — вновь обратил внимание Атайр на Ингюса, который так и стоял перед ним, не пытаясь поскорее исчезнуть с  глаз долой.

— Я бродячий лекарь, — спокойно пояснил тот. — Ингюс. И всего лишь осмотрел детей. Они все в порядке, если вам интересно знать, ваше высочество.

Принц, похоже, не удовлетворился такими объяснениями. Его взгляд стал только подозрительней.

— Первый раз о вас слышу. Хоть и знаю всех бродячих лекарей, которые обычно приезжают в Гианмор на зиму.

— Иногда что-то меняется, — пожал плечами лекарь. — Мы порой встречаем новых людей, полезных для нас или не очень.

— Надеюсь, вы всё же окажетесь полезны жителям Гианмора, — заметил Атайр. — Считайте, что теперь я за вами наблюдаю.

— Он всего лишь лекарь, — возмутилась я.

— Не всего лишь! — повернулся ко мне его закипающее высочество. — Лекари многое могут. Как лечить, так и вредить. Нам пора возвращаться, ниэннах. Всего доброго, Магда. Дети…

Он поднял руку, прощаясь с воспитанниками приюта, и те ответили ему радостным гвалтом. Засуетились, закопошились, собираясь подобраться поближе. Но, похоже, сегодня его высочество не был склонен к доброму общению.

Потому он повернулся и пошёл прочь. Я ещё мгновение постояла, уставившись в его спину, а затем вместе с испуганно притихшей Лелией последовала за ним. Помощница напоследок успела взглянуть на заметно помрачневшего лекаря. Улыбнулась ему, произнеся одними губами:

— Всего доброго, мастер Ингюс.

А он только рассеянно кивнул ей напоследок.

У двери мы распрощались с приветливой Магдой и вышли на почти совсем опустевшую площадь. Оказалось, Атайр прибыл ещё с небольшим отрядом стражи. Среди них я заметила даже одного из тех мужчин, что был с ним на охоте. От такого сопровождения любая толпа разбежится.

Не глядя на меня, Атайр легко и даже как-то изящно вскочил в седло и, бросив на меня взгляд через плечо, поехал вперёд.

И, только усевшись в карету, я почувствовала вдруг странное опустошение. Словно ушла из этого тёплого, гостеприимного места — и оставила там частичку себя. А Лелия, что сидела напротив, и вовсе задумалась, глядя в наполовину занавешенное оконце. Наверняка уже придумывает повод снова встретиться с Ингюсом. Да, он и на меня произвёл благостное впечатление. С ним наверняка ещё можно было бы поговорить о многом.

Незаметно мы вернулись в Сеох, но к тому времени солнце уже повернуло на закат — неудивительно, что отец обеспокоился моим долгим отсутствием. Как успел пройти целый день? Мы выехали из замка рано утром!

Мелькнула над крышей кареты тень арки въездных ворот. Голоса стражи стали громче. Топот копыт — чуть торопливее.

Признаться, мне хотелось скорее встретиться Харелтом и скрыться от надзора Атайра. Но, похоже, там, в приюте, он сказал мне не всё, что хотел. Просто ему нужно было некоторое уединение, чтобы продолжить наш полный разнообразными оттенками дружелюбия разговор. И вот мы оставили всех сопровождающих снаружи, скрылись в мрачноватом нутре Сеоха...

— Идите вперёд, — остослал Атайр Лелию, прежде чем мы успели разойтись в разные стороны.

Помощница слегка помедлила, вопросительно на меня взглянув, но затем поклонилась принцу и направилась дальше по лестнице вверх. А мы остановились на одной из площадок между ярусами.

— Вам надо быть осторожнее с внезапными знакомствами, ниэннах, — проговорил Атайр, когда шаги Лелии стихли.

— Что плохого в знакомстве с лекарем?

— Вы и правда считаете, что он просто лекарь? Просто возит в своей кибитке снадобья от расстройства кишечника и эликсиры от облысения?

— Нет, он… — Я чуть помедлила. — Он друид. Бывший друид.

Атайр взглянул на меня, чуть приподняв подбородок.

— Друидом нельзя перестать быть, ниэннах. Можете спросить об этом Харелта. Он объяснит вам подробно.

— Но мастер Ингюс…

— Мастер Ингюс… Да вы никак прониклись! И после этого вы будете претендовать на то, что можете позаботиться о себе сами? То набиваетесь в попутчицы незнакомому мужчине с закрытым лицом — это в чужом королевстве! То заводите долгие задушевные разговоры с друидом, который прикидывается, что он “просто лекарь”.

Атайр резковато взмахнул рукой.

— Вы во всём видите подвох? Ваше высочество, — я едва не фыркнула от возмущения.

— Когда в городе крутятся домниты, часть духа моей сестры бродит в Сиде, кланы, возможно, затевают новую склоку, а вархасский посол просит помощи в борьбе с аранами? Дайте подумать… — Принц нарочитым жестом потёр подбородок. — Да. Я много откуда жду подвохов. А вы только отвлекаете меня от важного!

— Да ради всех богов! Оставьте меня в покое. Просто представьте, что меня нет! — я всё же начала говорить громче, уже чувствуя, как горячо становится в груди от сухого гнева.

Атайр смерил меня взглядом, заставив чуть остыть. Потому что в нём было всё что угодно, но не то, что я ожидала увидеть: какая-то странная задумчивость напополам с обречённостью.

Да как долго всё это будет мучить нас обоих?

— Я был бы рад, если бы это было возможно. Но вы, как вода, что просачивается сквозь землю, просачиваетесь повсюду. И остановить это я, кажется, уже не могу.

— Вода несёт жизнь.

— Если её не слишком много. В болотах всё гибнет. Паводки смывают пашни, сели уничтожают целые деревни.

Принц горько усмехнулся.

— Хотите сказать, что я сель? — У меня даже не осталось уже сил злиться.

— Пока нет. Но, кажется, я слышу угрожающий гул где-то вдалеке.

Принц вдруг шагнул ко мне. Свет из оконца упал на его лицо, невероятно ярко полыхнув в глазах. Я вцепилась в крепкие плечи его высочества, не зная, что делать, когда он словно силком обхватил меня рукой за талию и рванул к себе. Схватила ртом воздух, невольно опуская взгляд на губы Атайра, что оказались так близко от моих. Но его высочество вдруг замер, шаря взглядом по моему лицу. Чуть поразмыслив, пальцами он легонько и коротко прихватил меня за подбородок и, с едва заметной усмешкой, отпустил.

— Харелт ждёт вас. Постарайтесь успеть встретиться с ним до ужина.

Он почти оттолкнул меня от себя и пошёл вверх по лестнице. Скрылся из вида так быстро, что я, кажется, только моргнуть успела. Взбудораженное дыхание распирало грудь, сердце отбивало глухой ритм в ушах. Я поняла вдруг, что с силой сжимаю губы, прикусывая их, словно хочу унять покалывающее предвкушение, которым они уже налились от одной лишь мысли, что принц сейчас поцелует меня.

Да что же? Как будто ждала. Или хотела… Чушь какая!

Рассерженно фыркнув на саму себя, я чуть подрагивающей рукой, откинула волосы за спину и отправилась к себе. Это просто слишком тревожный день. Он всему виной.