Глава 24. Встреча с богиней Фуэндэ
Реймонд
Лицо императора почернело от горя, он словно постарел на десять лет.
— Только не умирай, сын, — тихо попросил Ютрис на прощание. — Ты нужен мне, ты нужен всему эралианскому народу. Ты настоящее и будущее нашей империи, Реймонд. Я люблю тебя больше жизни.
— Я тоже тебя люблю, отец.
Император обнял сына, Туригон пожал арранду руку, а потом мужчины расстались. Двое остались стоять у подножия горы, а Реймонд направился наверх. Взгляд у него был сосредоточенный, мыслями он был уже там — у Лунного Хранилища, где его ждало жестокое испытание. Удастся ли выжить?
Реймонд думал о том, что его ждёт. В прошлый раз Обряд освобождения магии продолжался сутки. Прошло уже пять лет, но неприятные воспоминания так и не стёрлись из памяти. А что будет сейчас?
Реймонд вышел на площадку между двумя утёсами из голубого мрамора и обернулся драконом. Почему-то вспомнил, какое было лицо у Насти, когда она увидела его в боевой ипостаси. Изумлённые глаза, выражение восторга и благоговения.
Смешная малышка!
Реймонд взлетел и в мгновение ока достиг Лунного Хранилища. Гигантское озеро, заключённое в гряду из синих и голубых камней и окутанное мерцающей дымкой, простиралась перед ним. Магия клубилась внизу грозовым океаном и притягивала к себе магию, накопленную в теле Реймонда с момента предыдущего Обряда.
Один из огромных синих утёсов на краю Хранилища имел плоскую вершину, казалось, неведомая сила горизонтально срезала его пик. На этой площадке во время Обряда находился дракон. Ровная поверхность была в хлам исцарапана когтями тех несчастных, которые затянули с женитьбой и превратили для себя Обряд в пытку. Реймонд с кривой усмешкой посмотрел на эти отметины.
Процесс освобождения начался, и уже через пять минут дракон пожалел о том, что родился на свет. Миллионы раскалённых игл вонзились в его мозг. Магическая энергия толчками извергалась из него, раздирая каждую клеточку. Через полчаса, которые показались Реймонду вечностью, наступил просвет в мучениях. Но по опыту предыдущих Обрядов принц знал, что это только пауза. Закончился первый раунд, но второй будет ещё страшнее.
Настя
— Что с тобой, Анастасия? — насторожился Швайс.
— Не знаю… — замогильным голосом отозвалась я. — Мне плохо…
— Ты не предупредила, что чем-то болеешь. Но о чём это я! В Эралиане люди не болеют.
— Сама не понимаю, что со мной.
— Может, просто укачало в карете?
— Не знаю… Но мне очень плохо.
— Да я вижу, вижу, — раздражённо хмыкнул Швайс.
Мой покупатель нервничал.
Полдня мы куда-то ехали в карете, а к вечеру добрались до небольшого городка, где на одной из улиц возвышался белый особняк с широкой террасой. Большой участок вокруг дома был огорожен высоким забором, во дворе цвели розы, вился дикий виноград, а по зелёным лужайкам гордо расхаживали павлины и мельтешили любопытные пушистые туффоны.
В Шартаните, сразу же, как только я вышла из кондитерской, Швайс надел мне на шею амулет на длинной цепочке. Кулон в виде цветка с голубым камнем сверкал, как драгоценное украшение.
— Только не снимай! Ты же понимаешь, то, что мы собираемся сделать, противозаконно. Если я попадусь, меня неделю будут поджаривать на медленном огне, пока не сдохну. Но и тебе, Настя, тоже не поздоровится, учти. Ты в деле, значит, и для тебя придумают наказание. Конечно, не такое жестокое, как для меня, но всё же…
— И зачем амулет?
— Он создаёт помехи и не позволяет по твоему браслету отследить, где ты и что делаешь.
— Ясно. Хорошо, не сниму.
К моменту, когда мы добрались до места назначения, мне стало совсем плохо, я едва держалась на ногах. С трудом пересекла двор и доплелась до крыльца. В глазах темнело, кости ломило. Словно какой-то страшный зверь пожирал меня изнутри, жадно стискивая челюстями мои внутренности.
— Отдохни, Настя. Надеюсь, завтра ты уже придёшь в себя. Хорошо, что заказчик ещё не приехал. Даже не представляю, что бы я ему сейчас предложил, на тебе же лица нет! В первый раз с таким сталкиваюсь.
Я только покачала головой, потому что не знала, что ответить.
— Может, это всё нервы, а, Настя? Ты себя накрутила? Но чего тебе бояться? Больно не будет, я попрошу клиента применить магию.
Конечно, психологический аспект Швайса вовсе не волновал. Ему и в голову не приходило, что сейчас я готова умереть от отвращения к себе. С той минуты, как отдала Лизе деньги и села в карету к Швайсу, я всё глубже проваливалась в пропасть. Осознание того, что я натворила, вливалось в мозг раскалённым оловом…
К ночи стало совсем плохо. Швайс, старясь сберечь дорогую игрушку, истратил на меня все остатки дневной магии, чтобы облегчить мои страдания. Сама я давно уже превратила свой запас магии в подобие анальгина, но действие болеутоляющего закончилось.
— Не понимаю, что с тобой, — возмущался торговец. — Извини, лекаря пригласить не могу, мне лишние глаза и уши не нужны — с моим бизнесом того гляди угодишь в подземелье.
Меня уложили на большую кровать под бархатным вишнёвым балдахином. Роскошная комната с дорогой мебелью из красного дерева и белым пушистым ковром была предоставлена в моё распоряжение. Как и молчаливая служанка, скромная женщина по имени Элайна, которая обращалась со мной как с принцессой: раздела, умыла, принесла ужин на серебряном подносе. На еду я даже не взглянула, не до того.
Ночью стало ещё хуже, теперь я металась по кровати и грызла наволочку, чтобы не кричать на весь дом. Не оставляла мысль, что это, возможно, богиня Фуэндэ наказывает меня за то, что я согласилась на мерзкое предложение Швайса.
Но даже страдания не отвлекали от мыслей о Реймонде. Лизин вопрос решился, и о подруге я больше не беспокоилась. Но милый дракон сейчас находился в Голубых Горах. Ему, наверное, тоже плохо. Нет, ему в тысячу раз хуже, чем мне. Почему он отказался от свадьбы? Взял бы в жёны Мелисску, и сейчас легко освободился бы от лишней магии, даже ничего и не заметил бы…
— Милый мой, только не умирай, только не умирай, — умоляла я и обливалась слезами. Снова разговаривала с моим драконом, как и тогда — в темнице. Сейчас мне было настолько плохо, что представить мучения Реймонда не составляло труда, словно моя боль была отголоском его боли.
Нет, конечно, это совпадение. Если кто и может ощущать боль Реймонда на расстоянии, то только Мелисса. Она же его Истинная пара…
— Не полегчало вам? — тихо спросила служанка, появляясь в спальне. — О, вижу, что нет. Давайте, я вам помогу, у меня ещё осталось немного магии. Где сильнее болит?
— Везде! — простонала я.
— Бедный ребёнок.
Добрая женщина приложила ладони к моей груди, провела по животу. Магия нежным потоком пролилась внутрь тела, охлаждая воспалённые внутренности, успокаивая.
— Спасибо, — прошептала я, еле шевеля искусанными губами. — Спасибо…
Боль ненадолго стихла.
А моему несчастному дракону никто не поможет. Как он там сейчас? Жив ли ещё?
— Реймонд, пожалуйста, держись! Прошу тебя, не умирай, милый! Я так тебя люблю… Прости меня, прости!
Реймонд
Обряд не заканчивался. Уже несколько раз Реймонд подходил к той грани, когда превышена мера терпения не только человеческого, но и драконьего. Две ипостаси сочетались в нём, и обе страдали.
В какой-то момент принц подумал, что если создаст ментальный отпечаток Насти, и будет цепляться за деву взглядом, то ему станет легче. Но ничего не получилось, сейчас он был не в состоянии сделать это.
Он был истерзан, раздавлен мучительной болью. Магия продолжала изливаться из него и рвала тело в клочья. Дракон лежал на площадке, уткнув морду в холодный камень, и уже не мог пошевелиться. Реймонд видел, что его чешуя покрылась налётом пыли, она уже не блестела. Шипы на хвосте, которые всегда сверкали чёрными бриллиантами, стали похожи на серый камень.
Во время войны с вергами он был дважды ранен, и тогда с его телом происходило нечто подобное. Но он быстро привёл себя в чувство, залечил раны — регенерация у драконов исключительная. Но сейчас — в самом разгаре обряда — он ничем не мог себе помочь. Силы заканчивались, Реймонд понимал, что умирает. Когда после небольшой передышки мучения начинались заново, дракон с отчаяньем думал, что больше не выдержит. Ему хотелось взлететь как можно выше, подняться над горами и броситься вниз на острые камни. Но на самом деле он не смог бы даже расправить свои гигантские перепончатые крылья, не то что взлететь…
В какой-то момент, когда новый приступ боли скрутил тело в тугую пружину, Реймонд зажмурился, а открыв глаза, увидел, что на краю площадки стоит… богиня Фуэндэ.
Впервые за всю жизнь она явилась ему, и сначала дракон испугался — не означает ли это, что он уже умер?
Но нет, боль не отпускала, свидетельствуя о том, что он всё ещё жив. Реймонд изумлённо смотрел на богиню — прекрасную, как цветок в утренней росе. Синее платье, похожее на хитон, мягко обрисовывало стройную фигуру, на плечах ткань скреплялось серебряными пряжками. Длинные чёрные волосы богини, собранные в высокий хвост, были увиты сверкающими голубыми нитями. Тело богини и её лицо окутывал мерцающий ореол, она вся светилась и была настолько красива, что на несколько секунд Реймонд забыл о своих мучениях.
Мгновенный стыд, что он лежит растерзанный перед богиней, полоснул сердце. Из последних сил Реймонд попытался подняться, но ничего не вышло.
Богиня Фуэндэ жестом остановила его движение и сама приблизилась к несчастному дракону, распластанному на голубом камне. Она положила прохладную ладонь ему на лоб.
— Я не дам тебе умереть, Реймонд. — Голос богини прозвучал в голове принца божественной мелодией. — Тебя обманули, но ты слушал своё сердце и сделал правильный выбор. Потерпи ещё немного, сейчас всё закончится.
С этими словами, ласково погладив напоследок дракона, богиня Фуэндэ растворилась в воздухе… Реймонд смотрел на мерцающее голубое облако, оставшееся после неё. У него появилась надежда.
И вдруг…
Милый голос донёсся откуда-то издалека, и теперь вместо богини Реймонд увидел перед собой Настю. Её лицо было залито слезами, она прижимала руки к груди и отчаянно молила:
— Реймонд, милый, прошу, не умирай! Я безумно тебя люблю! Мой чудесный, волшебный, ненаглядный, удивительный дракон… Я тебя люблю, люблю, люблю!
Реймонд попытался дотянуться до девушки, мечтая, чтобы она обняла его за шею своими нежными маленькими руками, дотронулась до спинного гребня, провела ладонью по шее — как она это сделала, когда впервые увидела его в образе дракона. Но Настя исчезла, растворилась в воздухе точно так же, как до этого и богиня.
Дракон скрипнул зубами от отчаяния и приготовился к новому натиску безумной раздирающей боли. Но внезапно над поверхностью Лунного Хранилища засверкали, закрутились неоновые протуберанцы, знаменуя завершение Обряда.
Всё закончилось. Он выдержал.
Настя
Внезапно боль утихла. Я ещё несколько минут полежала на кровати, прислушиваясь к ощущениям внутри. Но нет, ничего…
Так что же это было со мной? Непонятно.
Выпуталась из мятых простыней, отодвинула подушки с влажными наволочками, встала со своего ложа страданий. Прошлась по комнате, ощущая себя совершенно здоровой, хотя и ужасно уставшей. Всё тело до сих пор покрывала испарина.
За окном пели и щёлкали первые птицы, небо было серовато-голубым, ночь уже заканчивалась. Вечером целая гирлянда светлячков-липучек украшала стену, освещая спальню, а сейчас многие из них уже отвалились и погасли.
Что со мной происходит?
Возможно, это какое-то предупреждение? По меркам Эралиана, я собиралась совершить ужасное преступление — отдать невинность неизвестно кому, да ещё и за деньги. А вдруг богиня Фуэндэ негодует? Сейчас она меня предупредила, а через пару часов поразит молнией.
Может такое случиться?
Не знаю. Для меня этот мир чужой, и он полон загадок.
В любом случае назад дороги нет. Мне придётся рассчитаться со Швайсом. Просто так он меня не отпустит. Надеюсь, Лиза уже оплатила портал и готовится к отправке домой. Только бы её переход состоялся не прямо сейчас, а хотя бы завтра, чтобы я успела вернуться в Шартанит и ещё раз обнять на прощание мою милую подругу.
А что с Реймондом? Закончился ли его Обряд? Как он там сейчас?
Откуда-то появилась уверенность, что с принцем всё хорошо. Обряд закончился, мой любимый дракон выжил. Не знаю, почему я так решила, но теперь при мысли о Реймонде меня больше не накрывало чёрной пеленой страха. Наоборот, каждый раз сердце охватывала необъяснимая радость.
Да, точно, мой милый справился, он жив!
Сердце не обманешь.
Но после минутной радости накатывала чёрная тоска. Я гнала от себя мысли о предстоящей гадкой процедуре, но никуда не могла от них деться. Всё думала и думала о том, как буду отрабатывать полторы тысячи дублонов. Чувствовала себя вывалянной в грязи.
Если мы ещё когда-нибудь встретимся с Реймондом, смогу ли я взглянуть ему в глаза? Мне стыдно перед ним до такой степени, что хочется провалиться сквозь землю. Я вот-вот совершу преступление…
***
— Вижу, тебе уже лучше?
Утром в комнату, предварительно постучав, вошёл Швайс. Его тёмные глаза настороженно шарили по мне. Я даже не попыталась прикрыться, мне было всё равно. Полупрозрачная ночная сорочка после всех моих страданий промокла и прилипла к телу, наверняка Швайс увидел гораздо больше, чем разрешается незнакомцу. Но он меня купил. Захочет — вообще сорвёт ночнушку, как с рабыни, и голышом отправит к покупателю.
К тому же, коммерсант смотрел вовсе не на мою грудь, а на амулет-цветок. Кулон ужасно мешал мне ночью, длинная цепочка закручивалась вокруг шеи, когда я металась по кровати.
— Молодец, что не сняла амулет. Ну так что, Настя? Тебе полегчало?
— Да, я в порядке.
Швайс сосредоточенно грыз губы, наверное, тоже сильно перенервничал из-за меня — едва не попал на деньги.
— Первый раз сталкиваюсь с подобным… Хорошо, что ты уже пришла в себя, милая. Я связался с заказчиком. Сам он приехать не сможет, нам придётся отправиться к нему через некоторое время.
По спине пробежал холодок. Было страшно: кому я достанусь? Кого нашёл Швайс? А если это жестокий садист? Урод? Извращенец?
Нет, не буду себя накручивать. Всё равно уже ничего не изменишь.
— Элайна о тебе позаботится. После завтрака можешь погулять в саду, поиграть с туффонами. Рад, что ты хорошо себя чувствуешь, — сказал Швайс и покинул спальню.
А вокруг меня засуетилась служанка. Она тоже явно радовалась моему выздоровлению, улыбалась мне, гладила по плечам.
— Сейчас искупаемся, госпожа, я уже приготовила ванну. А потом оденемся и будем завтракать. Вы, наверное, очень голодная.
На завтрак, сервированный в гостиной, Элайна принесла чай, омлет с овощами, холодный ростбиф, поджаренный хлеб, а ещё воздушные булочки с сахарной пудрой, масло и варенье…
На еду я даже и не посмотрела, кусок не лез в горло. Я напряжённо думала о том, что меня ждёт, и умирала от страха.