Глава 17

Комната нам досталась весьма светлая и просторная, с большим окном, украшенным цветастыми занавесками, и выскобленным дочиста дубовым полом. Широкая деревянная кровать на резном каркасе, заменявшем ножки, небольшой плетеный коврик на полу, пара крепких стульев, стол и большой рундук – вот и все нехитрое убранство. За ширмой, разделявшей комнату надвое, обнаружился фаянсовый умывальник, прикрытый крышкой стульчак и настоящая медная ванна, сейчас пустая и сухая, но от этого не менее привлекательная. Ванна стояла на высоких ножках, а под ней на железной жаровне находились приготовленные угли. Нужно было всего лишь наполнить ее водой и разжечь огонь.

Эбелайн бросил на кровать мешок с вещами, стащил с ног сапоги и размотал портянки. Комнату наполнил кислый запах несвежего белья и мужского пота.

– Пойду, в порядок себя приведу, – смущенно заявил маг, увидев, как я невольно сморщила нос.

Он исчез за ширмой, а я распахнула окно, впуская в комнату свежий весенний ветер. Только сейчас мне пришло в голову, что уже апрель. Правда, какое число – я не знала, потому что давно перестала следить за днями.

Странная встреча со стариком-менталистом не давала покоя. Судя по всему, это был маг в личине, не желающий привлекать внимание. Но почему он раскрыл свои способности передо мной и к тому же дал понять, что знает о моих? Он не служит королю, иначе меня схватили бы прямо за столом. Но кто же он? И была ли наша встреча случайной?

Упираясь руками в отполированный до блеска подоконник, я устало прислонилась лбом к холодному стеклу. За окном зеленела лужайка с ярко-желтыми точками мать-и-мачехи. По ее краю шел аккуратный каменный бордюр, отделявший сочную зелень от покрытой пылью дороги. Небо в это утро было высоким и прозрачным, солнце сияло, играя яркими отблесками на слюдяных вкраплениях в крышах домов, зажигало огнем прозрачные стекла в окнах, золотило шпили и купола, в изобилии украшавшие столицу Гленнимора.

– Нам надо купить амулет перехода, – пробормотала я вполголоса, – хороший амулет с точкой выхода у хребта Эрвеона.

– Я этим займусь, – отозвался Эбелайн из-за ширмы, – а тебе лучше здесь побыть. Этот старик…

– Он тебе что-то сказал? – насторожилась я.

– Да, – маг замялся.

– Что?

– Сказал, что мне досталось чужое сокровище, которое нужно беречь, пока за ним не придет хозяин.

– Что за ерунда?!

Я резко развернулась и едва не столкнулась с Рурком лоб в лоб. Тот стоял буквально в шаге от меня, одетый в одни саржевые бриджи, а с его мокрых волос по крепкому торсу сбегали тонкие струйки. Маленькое полотенце, небрежно накинутое на плечи, еще больше оттеняло смуглую кожу, а в завитках темных волос на груди блестела вода.

– А…

У меня перехватило дыхание. Я застыла с открытым ртом, уставившись магу в ямку на шее и не решаясь ни поднять, ни опустить взгляд. Я ведь уже не раз видела его полуголым, но почему-то именно сейчас меня обдало горячей волной смущения, и я почувствовала, как вспыхнули мои щеки.

– Что? – он недоуменно осмотрел себя, потом прошел к кровати, достал из мешка чистую рубашку, надел, а потом застегнул на поясе кожаную перевязь. – Я думаю, тот старик и вся его компания не так просты, как хотят показать, – продолжал он как ни в чем не бывало. – Пока они нас не трогают, но с ними стоит держать ухо востро. Хотя, надеюсь, что сегодня вечером нас здесь уже не будет.

– Амулет…

– Не беспокойся. Я знаю, где лучшие магические лавки.

– Но ведь амулеты не продают просто так, положено указывать, кто купил и для каких целей…

– Это вообще не проблема, – Эбелайн вдруг озорно улыбнулся во весь рот, и на один миг мне показалось, что передо мной не суровый тридцатилетний мужчина, а беспечный мальчишка шестнадцати лет. – Я знаю, где можно раздобыть амулет перехода без всей этой бумажной возни. Или ты думаешь, что здесь все легально и учтено?

– Значит, ты решил идти сам?

– Да, так будет быстрее и проще. Ну, и в случае чего, одному легче скрыться. Я знаю Кадарн как свои пять пальцев, а тебе лучше пока побыть здесь. Отдыхай, возможно, завтра ты уже увидишься со своим магом.

В дверь поскреблись. Это был Тайруг. Едва Эбелайн приоткрыл дверь, как фомор черной стрелой рванул через всю комнату, взлетел на подоконник, уселся и с беспечным видом принялся умываться будто заправский кот.

– Надо бы Ареналя проведать, – озвучила я свои мысли.

– Главное, магию не применяй. Даже для ментальной связи, – предупредил маг. Это означало только одно: мне не стоит пытаться призвать эриллиум или мысленно поговорить с фомором. Если поблизости есть хоть один дознаватель-менталист – меня тут же засекут. Я не могу скрыть природу своих сил, значит, есть только один выход – не пользоваться ими вообще.

Через полчаса он ушел в город, а мы с Тайругом решили проведать, как там поживает келпи в роли ездовой лошади. Конюшня ему досталась вполне приличная по сравнению с предыдущим местом пребывания. Денник чистый и светлый, на полу – свежее сено, чудом сохранившееся до весны сухим. Да и лошадки здесь стояли не абы какие, а все как на подбор породистые и ухоженные. По стенам была любовно развешана утварь: отполированные до блеска седла, плетеные хлысты и украшенная серебряными монетками сбруя. В углу на большом сундуке лежали свернутые в рулон попоны.

Ареналь приткнулся на куче соломы, поджав под себя все четыре ноги. На наше появление он отреагировал тихим ржанием, полным тоски.

– Что, мальчик, заскучал? – я подошла к нему, присела на корточки и потрепала между дрогнувших ушей. – Ничего, мы здесь надолго не задержимся.

Он вопросительно скосил на меня карий глаз.

– Планы изменились, – объяснила я, – у нас есть пара часов на отдых, а потом снова в путь. Надеюсь, на этот раз я найду то, что ищу.

Келпи сделал легкое движение головой, будто кивнул, потом осторожно боднул меня в плечо и снова улегся. Я отметила ясли, полные отборного ячменя, и абсолютно сухое корыто.

– Эй ты! – подозвала подсобного мальчишку, который сидел на сундуке и сам с собой играл в ножички. – Почему у моего коня пустое корыто? Разве я не говорил, что ему нужно много воды!

Мальчик оставил свое занятие и тут же подбежал.

– Простите, милостивый этирн. Но ваш конь выхлебал уже пять ведер! И совсем ничего не ест. Старший конюший сказал не давать ему больше воды, а то водянка начнется.

У меня вдруг сильнее забилось сердце, а все тело охватила мелкая дрожь.

– Водянка начнется у тебя, если ты сейчас же не нальешь воду в это корыто! – процедила я, едва сдерживая резкое раздражение. – А конюшему передай, что я лучше знаю, что моему коню надо, а что нет.

Мальчик побежал исполнять приказ. Я же опустилась на колени рядом с Ареналем, обняла его за шею и тихо зашептала прямо в подрагивающее ухо:

– Потерпи, осталось совсем чуть-чуть. Мы доберемся до мага, я сниму ожерелье и отпущу тебя. Но сейчас ты мне нужен. Я не смогу одна!

Сердце в груди бешено колотилось, словно от испуга или быстрого бега. Я почувствовала, что начинаю задыхаться. В груди ни с того ни с сего закололо, да так сильно, что я не сдержала тихого стона.

– Милостивый этирн, – прозвучал позади меня сочный бас, – вы недовольны уходом за вашим конем?

Это был, по всей видимости, старший конюший, которого позвал мальчик.

– Нет, все в порядке, – сохраняя невозмутимое выражение на лице, я встала и отряхнула солому с колен, – проследите, чтоб у него было вдоволь воды.

– Но он слишком много пьет!

– Он пьет столько, сколько ему нужно – ни больше ни меньше, – отрезала я.

Боль в груди стала просто невыносимой, закололо кончики пальцев, а потом вдруг заныл затылок. От яркого света заслезились глаза, воздух стал казаться сухим и царапающим. Появилось желание забраться туда, где темно и сыро, и отлежаться, пережидая непонятный приступ. Что со мной, я так и не поняла.

Дав понять, что разговор окончен, я вышла из конюшни на улицу и вдохнула свежий воздух. Но это не принесло облегчения, наоборот, мне показалось, что солнце опаляет меня. Я буквально почувствовала, как краснеет под одеждой моя кожа, как покрывается безобразными волдырями. Панический страх заставил похолодеть. Я затравленно огляделась.

Пустынный двор заливало яркое солнце, от которого хотелось забиться под землю. Сухой, колючий ветер швырнул мне в лицо горсть песка и дорожной пыли. Глаза защипало, мир расплылся, скрытый пеленой слез. Спотыкаясь и почти падая, я рванула назад к трактиру, надеясь найти там спасение от палящих лучей. Рядом со мной, взволнованно мяукая, бежал черный кот.

Взлетев по ступенькам на второй этаж, я промчалась мимо ошарашенных постояльцев и захлопнула за собой дверь комнаты. Почти вслепую нащупала занавески и задернула их, но и это не помогло. Солнечный свет продолжал причинять невыносимую боль. Не придумав ничего лучше, я стащила с кровати одеяло, забилась за ширму и накрылась с головой. Ко мне на колени тут же взобрался Тайруг, нервно подергивая хвостом.

– Мне плохо, – сообщила я ему, стуча зубами. В помещении жар моментально спал, зато теперь меня охватил озноб. – Не пойму, что это… Я заболела? Отравилась? Что со мной?!

Кот поднялся на задние лапы и начал сосредоточенно обнюхивать мое лицо, потом лизнул в губы и спрыгнул на пол. Я поняла, что он собирается сделать.

– Нет, Тайруг! – успела крикнуть, прежде чем он начал оборот. – Ты нас подставишь!

Он замер, искоса поглядывая на меня светящимся глазом.

– Мне уже лучше! – я попробовала улыбнуться дрожащими губами, но они плохо слушались.

Сначала отступила ноющая боль в затылке, потом исчезла мелкая дрожь во всем теле. Перестало бешено колотиться сердце, и я наконец-то смогла вздохнуть без спазмов. Свернувшись в комочек на холодном полу, я укуталась в одеяло с головой и осторожно вдохнула. Но нет, в груди тоже больше не кололо, приступ прошел, зато на меня накатила волна слабости. Я нервно рассмеялась.

Почему-то вспомнилось, как страдал от солнца Райзен. Лицо дуэргара предстало передо мной так ясно, будто я видела его наяву. Сморгнув, я отогнала от себя ненавистное видение. Нет, не буду думать о нем. Лучше подумаю, что это со мной было?

От слабости, пришедшей на смену боли, меня клонило в сон. Тайруг опять забрался ко мне под одеяло, свернулся клубком поближе к шее и уткнулся холодным носом мне в ямку за ухом. Я подумала, что в роли кота он мне нравится больше всего. Такой милый, пушистый комочек счастья. Пока не выпускает когти.

Кажется, я на некоторое время провалилась в тяжелый сон, в котором меня опять преследовали и топили шелки. Только на этот раз я проснулась не потому, что вынырнула, как в предыдущих снах, а потому, что меня разбудила новая волна боли. Точнее, это было похоже на то, будто тысячи ледяных игл со всех сторон впиваются в мое тело.

Вскрикнув, я откинула одеяло и села. Шея горела, будто стянутая удавкой. Сердце в груди колотилось так, что, казалось, вот-вот вырвется, а вдоль позвоночника словно струился огненный поток.

Тайруга в комнате не было, Эбелайн тоже еще не пришел. Солнце за окном пока не собиралось клониться к западу, так что я проспала не более получаса. Ухватившись за умывальник, я с трудом поднялась на дрожащих ногах и судорожно вздохнула. Если при первом приступе мне казалось, будто меня опаляет огонь, то теперь меня словно замуровали в глыбе льда. Я ощущала настолько сильный холод, что воочию видела, как моя кожа синеет и покрывается инеем. Но больше всего меня пугало то, что ожерелье на моей шее пульсировало! Оно то сжималось, перехватывая дыхание, то, наоборот, отпускало, и тогда я могла сделать короткий вдох.

В этот момент я поняла, насколько сильно хочу жить. Поняла, что совсем не готова умереть здесь и сейчас, зато готова отдать что угодно, лишь бы продлить свою жизнь хотя бы на пару дней!

Жестокая судорога заставила меня упасть на четвереньки. Позвоночник выгнулся дугой, желудок сжался от спазмов, и я почувствовала, как меня буквально выворачивает наизнанку.

Боль была настолько дикой, что я уже ничего не соображала. Упав на пол, я задыхалась, хрипела от спазмов, и болезненные конвульсии заставляли меня выгибаться всем телом. Сознание заволокло туманом, перед глазами все расплывалось. Я увидела, как в окне появился темный кошачий силуэт. Фомор спрыгнул на пол рядом со мной, в мгновение ока принимая свою истинную форму. В его взгляде светился неприкрытый страх. Страх за меня!

Опустившись на колени, он растерянно огляделся, а в следующую минуту мы оба услышали, как в дверь комнаты кто-то грубо заколотил:

– Открывайте! Именем короля!

Я попыталась что-то сказать непослушными губами и не смогла. Дверь озарилась синим пламенем взламывающего заклинания.

Взвыв, Тайруг подхватил меня на руки, будто куклу, и рванул к окну, но не успел. Дверь с грохотом распахнулась, и комнату заполонили клубы густого дыма, от которого у меня заслезились глаза и запершило в горле. Ожерелье горело огнем, стягивало шею, лишая дыхания, тело сотрясала крупная дрожь, и я не могла шевельнуть ни рукой, ни ногой, как будто мои члены уже не принадлежали мне. 152e1bc

– Стоять, демон! – услышала я резкий окрик. – Вам не уйти, здание оцеплено!

Я опять застонала от боли. Руки Тайруга вздулись буграми мышц, на лице застыл жуткий оскал. Взревев, будто раненый зверь, фомор взлетел на подоконник и замер, покачнувшись. Я почувствовала удар, который пришелся ему в спину. Темная субстанция, испускающая запах смерти и тлена, начала медленно разливаться по телу демона, дюйм за дюймом захватывая посеревшую кожу.

– Прости, – прохрипел мой друг сквозь стиснутые зубы. В его глазах читалась безнадежность.

И тогда я забилась и закричала в каменеющих объятиях, но было уже поздно. Темная субстанция поглотила руки фомора и, подобно густой смоле, стекла на мой камзол. Она ползла вверх по груди, неуклонно приближаясь к открытому горлу. Я воочию видела свою смерть.

Со всех сторон словно воронье налетели фигуры в черных плащах. Их было слишком много, и они были слишком сильны. Тайруг упал, увлекая меня за собой. Кто-то пнул его, заставляя издать полузадушенный стон. Яд василиска – я узнала его – уже проник через кожу и теперь убивал нас обоих изнутри.

– Рубите ему руки! – раздался над моей головой смутно знакомый голос. – Девчонку в стазис, чтоб не рыпалась.

Рядом со мной на корточки опустился мужчина в плаще дознавателя. Я увидела его глаза цвета пыли под ногами, которые смотрели на меня с холодным равнодушием. Он протянул руку и отвел с моего лица растрепавшиеся волосы. Только теперь я поняла, что иллюзии нет, я снова стала сама собой, беглянкой Ниалин Иммерли. И, кажется, я только что попалась.

С отчаянием безумца я позвала эриллиум, но ответом мне была тишина. Широкая мужская ладонь опустилась на глаза, заставляя сомкнуть веки, и последнее, что я помню, это крики, доносившиеся с улицы. "Ареналь!" – мелькнуло в угасающем сознании – и все, я провалилась во тьму.