Глава 7

Сколько себя помню, меня всегда тянуло к морю. В детстве я не понимала, откуда во мне это загадочное притяжение и почему я слышу по ночам таинственные голоса. Что за тени тревожат мой сон, когда на море поднимается буря, что за песню они поют?

Сначала пыталась понять, что со мной происходит, но вскоре заметила, как мои рассказы пугают родителей. Стоило только заикнуться о странных снах и голосах, как мама бледнела, сжимала руки, пытаясь скрыть мелкую дрожь в пальцах, и переводила разговор на что-то другое, а отец сердился и требовал прекратить свои выдумки. Я не хотела их огорчать, а потому, став постарше, уже не рассказывала о своих снах. Но это не значит, что они перестали мне сниться.

С тех пор, как умер отец, прошло не так много времени. Но прежней Ниалинн Иммерли больше не было. Она сгорела вместе с маленьким домиком в рыбацкой деревушке на северной оконечности Брингвурда. Та девушка, что спасла дуэргара в долине Гвирд-долл, и та, что смотрела сейчас на меня из медного таза, были слишком разными, чтобы ужиться в одном теле.

Вздохнув, я зачерпнула холодную воду, разбивая свое отражение, и приложила к горящим щекам. Судя по ощущениям, время давно перевалило за полночь. Сквозь мутное окно темнело затянутое тучами небо и доносился еле слышный шум ветра. В бараке царила относительная тишина, нарушаемая поскрипыванием половиц, чуть слышным храпом постояльцев, да шуршанием мышей по углам.

Как я ни настраивала себя дождаться возвращения Райзена и компании, но все-таки меня сморил сон. На пару часов я забылась, прямо в одежде упав поверх ветхого покрывала, но среди ночи мрачное уханье филина заставило меня подскочить. Задыхаясь от внезапно нахлынувшей паники, с бешено колотящимся сердцем и спазмами в животе, я несколько минут пыталась прийти в себя, пока, наконец, не нашла в себе силы встать и проковылять к тазу с водой, оставленному для умывания. Только остудив лицо холодной водой, я в полной мере осознала, что меня так испугало. Мне снова приснились шелки.

«Чего не спится? – пробурчал в моей голове недовольный эриллиум. – Чего вскочила?»

«Опять кошмар», – со вздохом пояснила я, забираясь обратно в постель и натягивая одеяло по самые уши. Огонек масляной лампы был слишком слаб, чтобы разогнать тьму. Я чувствовала себя такой потерянной и одинокой, что обрадовалась вредному артефакту, как родному.

«Шелки снятся, – это было произнесено таким знающим тоном, что если бы у эриллиума была голова, он бы сейчас обязательно кивнул, – сила растет. Ты чувствуешь зов Океана, зов той стихии, что дана тебе от рождения».

«Странно… почему же мне снится, что они хотят меня утопить?» – недоверчиво спросила я.

«Ты хочешь, чтобы я растолковал значение твоего сна?» – голос эриллиума стал подозрительно вкрадчивым, словно он задумал какую-то пакость.

И я чуть не сказала «да», но вовремя вспомнила про последствия. Этот хитрый артефакт ничего не делает просто так, ведь Райзен уже предлагал обратиться к нему за помощью, но честно предупредил, чем придется заплатить.

«Нет, не стоит», – поспешно ответила я.

«Это может быть что-то важное, – настаивал эриллиум, – вдруг тебе снится твое прошлое или будущее?»

«Отстань. Знаю, чего ты хочешь, но не поддамся на эту уловку во второй раз», – сердито буркнула я, пряча пылающее лицо в подушку.

Воспоминания накатили горячей волной. Когда в прошлый раз я воспользовалась силой эриллиума, мне пришлось заплатить за это слишком большую цену.

Нет, я не жалела о том, что случилось тогда, и в глубине души знала, что если бы Райзен сейчас захотел, я бы не смогла устоять. Слишком глубоко он проник мне в душу. Ворвался в мою жизнь, будто внезапный шторм, распахнул настежь дверь моего сердца и не закрыл ее. Я хотела бы его удержать, хотела бы назвать своим… Но он слишком четко дал понять, что никогда не будет принадлежать мне. Так к чему бессмысленные муки?

Словно наяву я ощутила прикосновения сухих горячих ладоней, и там, где они когда-то касались меня, кожа вспыхнула, будто опаленная огнем. Тело помнило все. Я могла бы обманывать себя сколько угодно, но, видимо, настало время посмотреть правде в глаза.

Я любила его. Любила этого несносного, жесткого и даже жестокого мужчину до боли в сердце. И от этой любви хотелось смеяться и плакать одновременно. Хотелось устроить истерику, закричать, что-нибудь разбить, сделать хоть что-то, чтобы отвлечься от острой боли, разливавшейся у меня внутри.

Когда-нибудь он встретит ту единственную, которая сможет выносить и родить ему сына. И будет абсолютно все равно, какого она роду-племени, как выглядит и чего желает. Он возьмет ее просто потому, что она может дать потомство – главное, в чем нуждается дуэргар. И даже если я упаду на колени и буду кричать о своей любви, это ничего не изменит. Я так и останусь кратким эпизодом в его жизни…

Спрятав лицо в ладони, я скрутилась в комочек и тихо заплакала. Губы горели от прощального поцелуя. Молчаливые слезы бежали по щекам, стекали вниз и капали на подушку, расплываясь на серой ткани солеными пятнами. Зачем он это сделал? Зачем поцеловал меня так нежно, словно испытывал ко мне какие-то чувства? Хотел утешить? От его утешения веяло горечью.

Впервые в жизни я узнала, что такое любовь, и узнала, насколько она жестока…

«Глупая ты, – пробурчал эриллиум, – нашла из-за кого слезы лить».

«Много ты понимаешь», – всхлипнула я. В тот момент я словно капризный ребенок не желала слушать никаких утешений. Мне хотелось упиваться своей болью, потому что она была единственным, что связывало меня с недоступной мечтой о Райне Райзене.

«Да уж побольше твоего, – раздался язвительный ответ, – как-никак семьсот годочков за плечами. Или думаешь, я прямо в этой безделушке на свет появился?»

Если эриллиум хотел меня отвлечь, то это у него плохо получалось. Потому что после его слов я вспомнила, как Райзен рассказывал мне историю создания божественных артефактов и о духах, заключенных в них, как в тюрьму. Слезы хлынули с новой силой. Райзен, куда ни глянь, что ни вспомни – один Райзен! Когда я успела так к нему прикипеть?!

«Самовлюбленный болван! – пробормотал вредный дух. – Слепой самовлюбленный болван! Вот увидишь, он еще пожалеет, да будет поздно».

«Это почему?» – всхлипнула я.

«Хочешь узнать свое будущее?» – тут же предложил он голосом ярмарочного зазывалы.

«Это жест доброй воли?» – сквозь слезы усмехнулась я.

«Я похож на альтруиста? Милая, ничего личного, но я всего лишь дух, заключенный в безделушку. У меня нет своей силы, без носителя я бесполезная вещь. Если ты хочешь получить от меня какую-то услугу, тебе придется поделиться со мной своей силой».

«А потом самой искать, кто бы поделился со мной?» – хмыкнула я.

«За все в жизни надо платить. Так что насчет моего предложения?»

Я вздохнула и краем покрывала вытерла слезы. Плакать уже не хотелось, но от этого не стало легче, наоборот, разболелась голова, да еще за окном ухал филин, словно предвещая беду.

«Нет, спасибо», – твердо отказалась я.

Поднявшись с кровати, я подошла к окну и подергала створки, но они оказались наглухо заколоченными. У меня уже не осталось сил сидеть и ждать неизвестно чего, ведь я даже не могла понять, сколько времени прошло с тех пор, как мои друзья нырнули в портал. Ни луны, ни звезд – все небо затянули фиолетовые тучи. Прямо напротив окна ветер колыхал темные кроны деревьев. Я увидела, как над ними вспыхнули одна за другой сразу три ослепительные зарницы, и снова заухал невидимый филин. Где-то гремела гроза.

Странный звук заставил меня насторожиться. Что-то, вернее кто-то, осторожно поскребся в дверь, и я точно знала, что это не мышь.

На цыпочках, стараясь ступать абсолютно бесшумно, я прокралась к двери и замерла, вся обратившись в слух. В коридоре явно что-то происходило. До меня долетали странные звуки, приглушенные голоса. Было очень похоже на мелкую потасовку. Вот что-то упало, вот кто-то сдавленно вскрикнул, вот зазвенел металл…

Я уже положила руку на засов, собираясь открыть дверь, но тут же вспомнила предупреждение Райзена. Он сказал, что ко мне никто не войдет, как бы ни старался, но и мне не стоит выходить из комнаты. Тем более ночью, тем более, когда я осталась одна, а барак полон подозрительных личностей.

Я услышала топот ног. Кто-то бежал по коридору в мою сторону. Затем раздался пронзительный разбойничий свист, короткий вскрик – и дверь сотряс мощный удар. От неожиданности я одним прыжком метнулась в кровать и застыла, ошарашенно глядя на дверь, из которой еле заметно торчал кончик меча как раз на уровне моей головы!

Я даже испугаться не успела, когда чья-то мощная рука выдернула его одним движением с той стороны, и прямо на моих глазах расколотая серая доска срослась воедино, будто ничего и не было.

Послышался стук падающего тела, и в дверь вежливо постучали.

Я выдохнула и только теперь поняла, как колотится сердце, отдаваясь одновременно и в горле, и в животе.

«Не вздумай открывать!» – предупредил эриллиум.

– Этьерна магичка? – из-за дверей донесся дрожащий голос Менро, приглушенный преградой. – Откройте, пожалуйста, очень нужна ваша помощь.

Я перешла на магическое зрение и осмотрела ветвящуюся вдоль дверного полотна и коробки филигранную вязь замыкающего заклинания. Оно должно было ограждать меня от вторжения снаружи, но кто-то оказался настолько силен, что одним ударом меча пробил зачарованную дверь насквозь! Легкий холодок пробежал вдоль позвоночника, поднимая дыбом волосы на затылке. Кто бы ни стоял сейчас там, с той стороны двери, встретиться с ним один на один мне бы не хотелось.

На цыпочках я прокралась к двери, откашлялась и, придав голосу как можно больше уверенности, спросила:

– Тирн Менро, что происходит? Кто-то напал на лекарню?

В коридоре послышалась возня, и вместо целителя мне ответил чужой, смутно знакомый голос:

– Этьерна, откройте, вам ничего не угрожает.

– Кто вы? – я застыла от напряжения, бессознательно собирая в пальцах воздушные струи.

За моей спиной всколыхнулась и булькнула вода в миске. Водный дух воспарил в воздух голубоватой дымкой, состоящей их целого сонма мельчайших капелек, и осторожно обвился вдоль моей левой руки. Я вздрогнула от холодного прикосновения, и тут же мою свободную руку обвила тугая струя теплого воздуха. Оба элементаля мерцали, точно алмазная пыль в полумраке, но рассмотреть это мерцание можно было только магическим зрением.

– Я Рурк, – раздался лаконичный ответ после минутной заминки. – Рурк Эбелайн. Вы вчера исцелили меня, помните?

Я облегченно перевела дух. Так вот как зовут беглого дознавателя! А я-то надеялась никогда больше о нем не услышать.

В коридоре кто-то переговаривался вполголоса, слов было не разобрать, но никакой враждебности я не почувствовала. Да и звуков борьбы больше не доносилось. Что бы там ни случилось, оно уже прошло, но вместо того, чтобы успокоиться, я ощутила покалывание в ладонях и в груди – верный признак, что рядом есть раненый или больной. Однажды я пыталась его игнорировать, но оно в считанные минуты перешло в назойливый зуд, а потом в противную тянущую боль, которая не успокоилась, пока я не использовала свой целительский дар по назначению. Вот и сейчас, похоже, кому-то требовалась моя помощь.

«Ты же не собираешься, в самом деле!» – всполошился эриллиум, когда я осторожно толкнула дверь.

Я цыкнула на него, приказывая замолчать. Противно скрипнули несмазанные петли, и дверь слегка приоткрылась. В образовавшуюся щель хлынул поток тусклого света, перечеркнутого тенями. Я толкнула дверь сильнее, но с той стороны что-то словно удерживало ее, не давая открыться полностью, и это была не магия. Прямо перед моим порогом из-за двери торчали чьи-то ноги в начищенных до блеска сапогах с серебряными шпорами.

– Подождите минутку, – услышала я озабоченный голос Эбелайна.

Скрытый за дверью маг завозился, послышалось кряхтенье, и сапоги медленно исчезли из моего поля зрения. Теперь я смогла распахнуть дверь пошире и даже выглянуть в коридор, держа наготове оба элементаля.

– Этьерна, вы только не переживайте, – из тени показался бледный Менро, шагнул ближе, складывая руки в умоляющем жесте, – раненый у нас, тяжелый. Не взглянете?

– А это кто? – охрипнув от волнения, я кивнула на тело, лежащее поперек коридора.

Это оказался обладатель серебряных шпор, но он никак не мог быть тем, кто нуждался в помощи целителя. Огонек его жизни был потушен одним ударом, разрубившим несчастного от плеча до груди, а вокруг бездыханного тела растеклась отвратительная темная лужа. Кровавая дорожка протянулась от моего порога до противоположной стены, указывая тот путь, по которому волокли убитого.

– Шпион, – сказал, как плюнул, Эбелайн, выступая из темноты. – Второй еще жив, но ранен. Можете его подлатать? Уж очень интересно узнать, что и зачем они здесь искали.

Я уставилась на тяжелый меч, который он держал в руке, прямо на моих глазах с меланхоличной неспешностью вытирая от крови. К горлу подступила тошнота, а фантазия тут же в красках нарисовала то, чего не видели глаза. Я поняла, что это маг разрубил несчастного напополам, отняв у него жизнь и всадив меч в мою дверь. Вот почему зачарованная дверь оказалась пробита. Эбелайн вложил в удар не только силу своей руки, но и магию.

Откашлявшись, я деловито поинтересовалась:

– А… где второй? – кажется, голос все-таки предательски дрогнул.

Зуд в ладонях усилился, элементали плотнее обвили мои руки, растянувшись от запястий до самых плеч, будто две невидимые змеи. Я чувствовала, что они напряжены и готовы сорваться в атаку, стоит мне только ощутить опасность.

– Я оттащил его в пустую комнату, – маг кивнул в сторону соседней двери. – Хорошо еще, что кроме нас здесь больше никого нет, лишние свидетели нам ни к чему.

– Никого нет? – я недоверчиво оглядела исчезающий в темноте коридор, еле-еле освещенный двумя чадящими факелами, воткнутыми у входной двери. – А как же те дети, тирн Менро? Вы же говорили, у вас еще двое мальчишек, пострадавших на рынке?

– Хороши мальчишки, – хмыкнул Эбелайн и носком сапога пнул труп. Старик целитель пристыженно опустил глаза и вздохнул, нервным жестом теребя свою бороду. – Качественная иллюзия была: видимо, академик делал, вот только это их не спасло.

– Подождите! – совсем запутавшись, я толкнула дверь сильнее, открывая почти нараспашку, и шагнула за порог. На одно мгновение почувствовала, как лопается вокруг тонкая магическая пленка, пропуская меня, и снова смыкается за моей спиной в непроницаемый барьер. – Ничего не поняла.

Наверное, этот поступок был слишком глуп с моей стороны, да и Райзен вряд ли похвалит, но я поняла, что уже не смогу отсидеться в комнате, делая вид, что все происходящее меня никак не касается. В конце концов, у меня есть элементали и эриллиум. С одним магом я справлюсь, а старик мне не соперник.

– Ну, я же только целитель, – словно оправдываясь, произнес Менро. – Думал, дети… их же наши, местные привели. Бедняжки такие худые были, оборванные, голодные, даже Оска прослезилась… Кто ж знал, что это только иллюзия?

– Можете не говорить мне спасибо, – маг отвесил шутовской поклон, а потом серьезно посмотрел на меня. – Этьерна, идемте, клянусь, с моей стороны вам ничего не грозит. Поверьте, я сохраню вашу тайну в секрете. Вы спасли мне жизнь, а я умею быть благодарным.

Я увидела протянутую мне широкую мужскую ладонь, на которой были хорошо видны грубые мозоли от постоянных упражнений с мечом. Этот простой жест заставил меня вздрогнуть. Почему-то вдруг появилась твердая уверенность, что стоит мне вложить свою руку в эту ладонь, как что-то изменится.

Нет, я не прониклась к этому человеку слепым доверием и не забыла, что передо мной стоит маг-дознаватель, королевский пес, натасканный охотиться и убивать таких, как я. И что этот маг хорошо знает, кто сейчас стоит перед ним. Но сейчас я не испытывала к нему ни малейшей неприязни. В душе царило полное равнодушие, словно из меня ушли все эмоции, лишь где-то в самой глубине шевелилось темным комком волнение за моих друзей. Я не чувствовала враждебности, ненависти или презрения к этому человеку. Да и он смотрел на меня немного отчужденно, словно никак не мог решить, что со мной делать.

Я не сдержала легкой усмешки. Похоже, что он в растерянности и – может быть, впервые в жизни – не знает, как поступить. Фейри – одна из тех гонимых и преследуемых существ, подлежащих немедленному уничтожению, на которых его учили охотиться много лет – спасла его, вернула к жизни и ничего не потребовала взамен. Наверное, такое с ним случилось впервые.

Маг шагнул ближе, полностью выходя на свет. Я одновременно с ним сделала шаг назад, к своей комнате, и остановилась. Теперь я могла рассмотреть его лицо – гладко выбритое, породистое, с четкими, резковатыми чертами.

У Рурка Эбелайна оказался слегка искривленный нос, твердо очерченный рот с полноватой нижней губой и спокойные серые глаза под широкими линиями бровей. Темно-каштановые волосы были зачесаны в гладкий хвост, открывая высокий лоб, на котором виднелось несколько глубоких морщин и еще одна – между бровей. Болезненная бледность уже сошла, и стало ясно, что кожа у мага довольно смуглая, но обветренная и сухая, как у человека, часто бывающего на открытом воздухе.

– Хорошо, – медленно проговорила я, взвешивая каждое слово, – я осмотрю раненого и попробую помочь. Но взамен вы ответите на пару моих вопросов.

Лицо Эбелайна моментально превратилось в застывшую маску, протянутая рука опустилась:

– Ты ставишь условия, фейри?

Меня окатила волна неприязни.

– Можете попробовать обойтись собственными силами. Тирн Менро тоже целитель.

Маг нахмурился, его губы превратились в две узкие полоски, а челюсть так выдвинулась вперед, будто он всеми силами пытался сейчас прикусить свой язык и не дать вырваться лишним словам. Я сложила руки на груди и спокойно наблюдала за это пантомимой.

«Дуэргар, конечно, будет рвать и метать, но эти люди правы. Тебе стоит взглянуть на раненого, – услышала я озабоченный голос эриллиума. – Слышала, что сказал маг? Это шпионы, и неизвестно еще, не по твою ли душу они пришли!»

– Он не может, – наконец-то процедил Эбелайн сквозь зубы, признавая свое поражение. – У Менро слишком слабый дар. А рана… рана не такая уж и серьезная, но когда я попытался этого типа привести в сознание, он словно взбесился… Я поместил его в стазис. Идемте!

Он во второй раз протянул мне руку.

«Иди! – шепнул эриллиум. – Если что, я с ним справлюсь».

Я только хмыкнула в ответ на такое заявление артефакта и, игнорируя протянутую ладонь, молча обошла мага.

– Показывайте, где ваш шпион, – демонстративно обратилась к Менро.

Мне показалось, что старик заметно расслабился, когда понял, что я согласилась. Несколько шагов до нужной двери я прошла рядом с ним, в то время как Эбелайн упрямо держался за моей спиной. Это так напоминало конвой, что я невольно передернула плечами, но сдержалась и ни разу не оглянулась. Пусть не думает, что я его боюсь.