Глава 8

Шпион оказался худым мужчиной лет тридцати с узкими, мелкими чертами лица и спутанной шевелюрой пшеничного цвета. Кто-то, по всей видимости, маг, небрежно бросил его поперёк кровати, прямо на голые доски, из которых та была сбита. Голова несчастного упиралась в стену, а ноги свешивались с другой стороны. Стазис заставил его замереть в той позе, в которой его настиг, но пока мгновенная смерть ему не грозила.

"Опять та же метка", – пробормотал эриллиум, когда я осторожно присела на краешек кровати и расшнуровала рубашку, обнажая впалую грудь раненого. Да я и сама увидела это темное нечто, пристроившееся рядом с сердцем, которое из-за стазиса практически не билось. Еще один королевский маг?

Я оглянулась на Эбелайна. Тот застыл у дверей, положив ладонь на эфес меча, и не сводил с лица шпиона пристального изучающего взгляда.

– Вы с ним знакомы? – кинула я пробный камень.

– Что? – маг моргнул, будто просыпаясь, и уставился на меня с неприкрытым подозрением. – С чего вы это взяли?

"Покажи ему метку! – потребовал эриллиум. – Думаю, он даже не подозревает, что это такое".

– Показалось, – я пожала плечами и улыбнулась, надеясь, что моя улыбка выглядит дружелюбной. – Подойдите ближе, я хочу кое-что вам показать. Вы тоже, – кивнула я целителю, неловко топтавшемуся в стороне.

Как и в прошлый раз, Менро ничего не увидел, а вот Эбелайн, нахмурившись, пару минут молча разглядывал темную субстанцию, угнездившуюся в груди раненого. Теперь, когда я знала, куда смотреть и что искать, то смогла с легкостью обнаружить тонкие пепельно-серые нити, протянувшиеся от центра этой гадости, будто щупальца осьминога. Они переплетались между собой в затейливом узоре, захватывая сосуды и нервные волокна, и едва заметно подрагивали, будто натянутые струны.

– Видите? – я ткнула пальцем в центр метки, и она резко сократилась, мгновенно уплотнившись и подобрав свои щупальца.

"Редкостная гадость", – пробурчал артефакт.

– Ну, и что это? – равнодушно поинтересовался маг.

– Это вы мне скажите. Вчера вечером точно такую же гадость я вынула из вашей груди. Не думала, что королевских магов клеймят.

Эбелайн нагнулся ниже.

– Это… не клеймо, – с расстановкой произнес он, но теперь его голос уже не звучал так убежденно, – это… знак окончания академии. Все студенты получают его после прохождения практики.

– Диплом, что ли? – удивилась я.

– Нет, диплом это другое. Бумажка. Ее можно потерять, порвать, передать другому… А это всегда с тобой – лучшее подтверждение, что ты прошел обучение и имеешь право на лицензию.

– Тогда объясните мне, почему она привязана к его магическому резерву, разуму и сердцу? Видите вот эти нити? – я указала пальцем. – Смотрите, они пронизывают почти все его тело и ауру, и при любом прикосновении сжимаются, причиняя острую боль. Если бы вы не поместили беднягу в стазис, он бы сейчас извивался от боли, точно так же, как вы вчера. Понимаете, что это значит?

Эбелайн вытер пот со лба тыльной стороной ладони и хрипло выдохнул:

– Догадываюсь…

– Я не могла исцелить вас, пока не вытащила из вашей груди эту дрянь. Она не давала ни заживить раны, ни восстановить силы. Вы медленно умирали.

– Она… контролировала меня?

"Контролировала, – хмыкнул эриллиум, – какие же люди все-таки наивные существа. Даже магия не сделала их умнее. Спроси, знает ли он, кто контролирует саму метку. Она же не имеет собственного разума, но действует, как живое существо".

– Да, этирн, – я подняла на мага глаза, и наши взгляды столкнулись.

В его глазах застыло странное выражение. Мне не нужно было ничего говорить, он сам все видел и понимал, но не желал признаваться в этом даже самому себе.

– Этого не может быть, – он напряженно покачал головой и выдохнул сквозь стиснутые зубы. – Потому что не может быть!

– Но это есть, – я развела руками. – И кстати, вы знаете, что метка контролируется кем-то извне? Кто-то очень сильный управляет магией, разумом и самой жизнью каждого, в ком есть эта штука.

– Нет…

Эбелайн словно задохнулся. Не отрывая от меня гневного взгляда, он поднес руку к груди и потер то место, где еще недавно пульсировала метка дознавателя.

– Ты не врешь! – произнес он таким тоном, будто сомневался в собственных словах. – Ты действительно в это веришь… Делай, что должна. Я… хочу это видеть.

На этот раз я справилась намного быстрее, да и сил потратила гораздо меньше. Но не потому, что метка шпиона была менее сложной, чем у мага, просто я уже знала, за что и как ее подцепить. Оказалось, что все это хитросплетение магической паутины можно было развязать, потянув за один-единственный конец. Вот только кончик этот был настолько тщательно спрятан от посторонних глаз, что без помощи эриллиума я бы ни за что его не нашла.

Эбелайн молча наблюдал за моими манипуляциями, в то время как Менро вполголоса бормотал молитвы и нервно мял свои пальцы. Старик не видел того, что видели мы, но вряд ли мои действия казались ему бессмысленными. Он уже имел возможность удостовериться в том, что как целитель я намного сильнее его, и теперь с его сморщенного лица не сходило благоговейное выражение.

– Какая тонкая работа! – восхищенно выдохнул он, когда темная субстанция взвилась легким дымком и рассыпалась на мельчайшие частицы, похожие на пепел, которые тут же истаяли в воздухе.

"Ну, еще бы, – презрительно хмыкнул эриллиум, – наша девочка-то растет!"

Я с удивлением поймала себя на том, что мне приятна его похвала. Кажется, хитрый артефакт нашел мое слабое место!

– Вы это видели? – Эбелайн впился в Менро цепким взглядом. – Что можете сказать? Что это? Девчонка права?

– Простите, этирн, но моих знаний и сил недостаточно, чтобы сделать какие-то выводы, – целитель развел руками. – Я вижу только, что у этого человека, как и у вас, было нечто такое, что не позволяло мне проникнуть в ауру и излечить раны.

– И как вы думаете, что это?

Я искоса наблюдала за их диалогом, одновременно пытаясь вывести своего пациента из глубокого обморока, в который он впал после снятия стазиса. Небольшая рана на его боку уже затянулась. Эбелайн был прав, это даже не рана, а так, царапина. Клинок всего лишь скользнул вдоль ребер и рассек кожу, но крови натекло очень много.

"Почему он не приходит в себя?" – мысленно удивилась я, зная, что эриллиум меня слышит. Если задам вопрос напрямую – он потребует плату за ответ, а если вот так, будто невзначай? Кто знает, может, и могущественный артефакт иногда хочет блеснуть познаниями?

"Это все метка, – тут же раздался ворчливый ответ. – Она блокирует любое вмешательство извне, а силы для этого тянет из резерва".

"То есть чем сильнее пытаешься его исцелить, тем быстрее она его иссушит?" – я нахмурилась. Золотистое сияние, шедшее из центра моей ладони, должно было уже привести раненого в чувство, но он, как и прежде, не подавал признаков жизни.

"Догадливая".

"А почему у меня получилось уничтожить метку?"

"И хитрая. Хочешь узнать ответ? Ладно, сегодня я добрый. Подумай, тебе ничего не показалось в ней странным? И еще вспомни, кто ты сама".

"Ну, пожалуйста!"

"Ты же умная девочка? Вот и думай!"

Эриллиум замолчал. Судя по всему, помогать он мне не собирался, спасибо, хоть намек дал. Зато мой пациент едва слышно застонал сквозь приоткрытые губы, и я увидела, как дрогнули его ресницы.

– Очнулся? – осведомился маг, подходя ближе. Он окинул внимательным взглядом распростершееся на кровати тело. – Вот сейчас и поговорим…

– Подождите! – встряла я. – Он еще слишком слаб. Я удалила метку и залечила раны, но ваше вмешательство отняло у него слишком много сил. Его резерв практически пуст, еще немного – и он бы перегорел.

– О чем это она? – Эбелайн вновь обратился к старику, демонстрируя, что по-прежнему мне не доверяет.

Я сделала вид, что меня это не касается, хотя глубоко в душе затаилась обида.

– Простите, этирн, – старик сокрушенно покачал головой, – я не знаю. Этого человека действительно что-то иссушило практически полностью, но что и как – даже представить не могу. Вернее, могу только предположить.

– Ну, и какие предположения?

Маг нервничал, и это было заметно по тому, как он бессознательно поглаживал эфес своего меча. Я сидела на краешке кровати, положив ладонь на лоб больного, и пыталась хоть немного расшевелить тусклые и опавшие нити его ауры. Если аура любого существа была похожа на тонкую паутину, которая оплела все тело изнутри и снаружи, то магический резерв представлялся в виде пульсирующего комка света, сидевшего в центре этой паутины. Раньше я этого не видела, даже не все нити ауры были подвластны мне, только поверхностные, но теперь я легко могла проследить самые тонкие и слабые из них. У Эбелайна резерв сиял ровным бледно-голубым светом, у Менро выглядел как тусклый огонек болотного цвета, а вот у раненого он был похож на комок высохшей грязи с едва заметными алыми искорками. Эти искорки были столь слабы и малочисленны, что казались угасающими.

"Спорим, он не догадается? – ни с того ни с сего отозвался эриллиум. – А если и догадается, то этот твердолобый маг все равно ему не поверит".

"Почему?" – удивилась я.

"А ты глянь, этот Эбелайн собственным глазам не доверяет. Ему с детства внушали, что и как должно быть, и он свято в это верил. Он столько лет жил в своем маленьком уютном мирке, в котором всегда четко знал, кто прав, кто виноват. А теперь этот мирок переворачивается прямо у него на глазах, и переворачиваешь его именно ты. Как думаешь, он будет тебе благодарен за это?"

– Я не могу утверждать точно, – услышала я неуверенный голос целителя, – но мне кажется, что все дело в этой метке…

– Подробней! – приказал маг, когда старик замялся и замолчал.

– Я несколько дней пытался вас исцелить с помощью своих сил, но их у меня так мало, что я не смог даже задеть вашу ауру. Метка – я уверен, что это была она! – отторгала любое вмешательство. Как будто у вас было только два выхода – либо умереть, либо исцелиться самому.

– Ну и?

– Этьерне магичке удалось то, чего не смог сделать я, – старик слабо улыбнулся, поглаживая бороду, и кинул в мою сторону благодарный взгляд.

– Это я знаю, – отмахнулся Эбелайн, продолжая потирать пальцами уже отполированный до блеска эфес. – Но почему я стою на ногах и полон сил, хотя в меня несколько раз попали огненным пульсаром, а этот от небольшой раны почти мертв?

Теперь он смотрел на меня, и мне показалось, будто в его взгляде настороженность и недоверие медленно сменялись пониманием. Кажется, эриллиум прав, маг уже догадывался, в чем тут дело, но по-прежнему не желал признавать правду.

– Вы хотите услышать мое мнение? – недовольно осведомилась я, не отрываясь от своего занятия. – Вы же сами все видите, но не желаете верить собственным глазам.

– Говори!

– Хорошо, – я вздохнула, убрала ладонь со лба раненого и размяла онемевшие пальцы. – Думаю, все дело в вашем вмешательстве. Вы же пытались привести его в чувство?

– Пытался. Но я не целитель. Какое это вообще имеет значение?

– Самое прямое. Вы сильный маг, я вижу это, так что можете не отрицать.

– Даже не собираюсь, – его рот дернулся в нервной усмешке.

– Думаю, тут все дело в противодействии. Тирн Менро не смог пробиться сквозь вашу метку, поэтому и не смог вам навредить. Вы же как маг наверняка намного сильнее этого несчастного. Вы взломали его метку, а она в ответ иссушила его резерв, чтобы не дать вам вмешаться.

Магический резерв раненого все еще напоминал комок грязи, но искорок в нем стало заметно больше. Краем мысли я удивилась, почему у Эбелайна, Менро и этого незнакомца свет резерва разных цветов, возможно, это зависит от типа магии? И какой у меня самой? Я его не могла рассмотреть, зато с удивлением обнаружила, что вижу, как ожерелье блокирует мою настоящую ауру. Это было похоже на маленький клубочек тончайшего шелка ослепительного серебристо-белого цвета, который сверху толстым слоем покрывали грубые нити из нечесаной шерсти такого же болотного оттенка, как у Менро.

– Значит, – проговорил маг таким тоном, точно взвешивал каждое слово, – если бы я не пытался привести его в чувство, то он бы сейчас не был в таком состоянии?

– Похоже, что так. Тирн Менро прав, эта метка не дает выбора: либо исцелиться самому, либо умереть. И мне кажется, что ни один даже самый сильный маг не сможет ее безболезненно удалить.

– Почему?

Я задумалась, разглядывая тусклую ауру незнакомца. В том месте, где еще недавно была метка, теперь находилось пустое пространство, а оборванные нити словно обуглились и сейчас безвольно повисли. Надо было немедленно чем-то заполнить эту пустоту, но чем? Я уже сделала все, что могла: удалила метку, вернула к жизни тело, то душа и сознание этого человека не желали возвращаться на свои места и, как я ни пыталась их привлечь, они не отвечали. Что-то было не так…

Неожиданная мысль заставила меня подскочить.

"Догадалась!" – удовлетворенно хмыкнул эриллиум, и мне показалось, что в его тоне мелькнули нотки гордости за меня.

"Это не человеческая магия, – мысленно ахнула я, – но и не магия фейри! Вернее, очень похоже на те заклинания, что творил Райзен, но сходство только поверхностное. Это… Садб Ясноокая!"

Меня словно облили холодной водой. Понимание обрушилось с силой ледяного шквала, заставив до боли стиснуть пальцы. Я посмотрела на Эбелайна, который, прищурившись, ждал ответа, и тихо произнесла:

– Потому что это не человеческая магия.

Менро коротко выдохнул, нервно теребя свою бороду, и скороговоркой забормотал молитвы по второму кругу. Эбелайн молча прикрыл глаза. Его челюсти сжались так сильно, что на скулах обозначились желваки, глубокие морщины прорезали лоб, а на висках заблестели капельки пота. Все его тело застыло в напряжении, как у человека, внезапно замершего на краю пропасти, где любое движение может означать гибель. Сейчас я хорошо ощущала все его эмоции, он был открыт для меня, будто лежал у меня на ладони, и я видела то, что прежде было скрыто от моих глаз: Эбелайн знал, что я говорю правду, но эта правда оказалась настолько горькой, что он не желал ее признавать.

– И… чья же это магия? – осторожно спросил он, сверля меня пронзительным взглядом. – Фейри?

– Не совсем, – я почувствовала, как шевельнулись элементали.

Маг моргнул и прищурился, разглядывая две тонкие ленты серебристого тумана, обвившие мои руки. Взгляд Эбелайна заставил меня внутренне сжаться, но усилием воли я выпрямилась и расправила плечи. Мы смотрели друг на друга – королевский маг и фейри-изгнанница, выросшая в хижине рыбака – и сейчас я буквально ощущала, как сгущается воздух между нами. Казалось, вот-вот – и в тусклой комнате вспыхнут яркие молнии, полетят искры.

Но ничего этого не произошло. Эбелайн молчал, ожидая, что я скажу. И я молчала, потому что правда оказалась намного страшнее, чем я себе представляла.

– Это древняя магия, – наконец произнесла я охрипшим от волнения голосом. – Магия, которая царила в этих землях до начала времен…

– Что за магия? Ну? Кто ее хозяин?

Я закрыла глаза и выдохнула:

– Ваш король!