Глава 10

Они вернулись на рассвете, когда поднимавшееся солнце окрасило восточную часть неба в красновато-золотистый цвет и разогнало ночной холод. Первым из открывшегося портала вылетел келпи. Его словно выкинуло с огромной силой из сияющей прорехи в пространстве. Ареналь перевернулся в воздухе, вскрикнул и со всего размаха шлепнулся прямо к моим ногам. Я едва успела отпрянуть, иначе он бы просто-напросто сбил меня с ног.

Портал вспыхнул во второй раз, и следом за келпи навстречу мне шагнул фомор, неся на плече дуэргара. Райзен болтался как тряпка, безвольно свесив руки и уронив голову так, что его волосы закрыли большую часть лица. Сейчас они снова были короткие, к тому же слипшиеся то ли от запекшейся крови, то ли от пота. Хотя нет, фейри не потеют, скорее всего, это все же была кровь.

– Райзен! – я не сдержала испуганного вскрика и бросилась к демону, не замечая застонавшего на полу келпи. – Что с ним? Он жив?

Тонкая пленка портала запульсировала, переливаясь всеми цветами радуги, и схлопнулась за спиной фомора, оставив после себя лишь едва уловимый запах городских трущоб и мокрой земли.

– Жив. Хотя я бы с удовольствием исправил это упущение, – проворчал Тайруг вполголоса. Его раздраженный тон абсолютно не вязался с той осторожностью, с которой он аккуратно уложил дуэргара на мою кровать. Райзен был без сознания. – Выложился весь. Оказалось, этот архив охраняется почище, чем вход в Траг-вуд-Дол.

– А вы думали, что все будет просто? – я не знала, злиться мне на бесшабашность дуэргара или радоваться, что они вернулись целыми и относительно здоровыми, и что за ними не ввалилась в комнату толпа стражи или, что еще хуже, королевских псов.

Ареналь с трудом подтянул ноги к груди и сел прямо на полу.

– Ты как, нормально? – я мельком глянула на него и снова сосредоточилась на дуэргаре.

Кажется, келпи побывал в драке: на его лице явственно проступила пара синяков, да и одежда оказалась порванной и выпачканной в грязи. Это было несмертельно, а вот Райзен меня беспокоил: в нем почти не ощущалось признаков жизни. Нет, он не израсходовал весь магический резерв, но вот его жизненная энергия оказалась на грани. Тусклый огонек, горевший в центре ауры, трепетал, как свеча на ветру, готовый вот-вот погаснуть, и только крепкие нити магии не давали ему это сделать.

– Это артефакт? – догадалась я. – Он воспользовался артефактом!

Фомор почесал костистый подбородок и отвел взгляд:

– Хозяйка, если вы не поможете ему, он умрет. Эриллиум Балора высосал его почти дочиста.

– А чем, по-твоему, я сейчас занимаюсь? – пропыхтела я, пытаясь оголить грудь дуэргара.

Тратить время на расстегивание пуговиц было бессмысленно. Я ухватила сюртук Райзена за ворот и дернула изо всех сил. Желтые металлические кружочки с веселым звоном бросились врассыпную и раскатились по всему полу. Следом настал черед батистовой рубашки, чья кружевная манишка уже превратилась в тряпку.

Когда мои ладони коснулись гладкой и твердой, будто гранит, груди дуэргара, все мое тело словно прошил разряд молнии. Он был такой сильный, что я невольно вскрикнула и отшатнулась. Потом протянула дрожащую руку и осторожно коснулась бледной кожи самыми кончиками пальцев. Результат был тот же.

– Я не могу! – прошептала ошеломленно и беспомощно взглянула на демона. – Он не пускает меня…

– Ему не это нужно, – Тайруг покачал головой. Его нахмуренное лицо заставило меня насторожиться. – Ему нужна женщина, а не целитель.

– Кто… нужен? – я сглотнула и до боли закусила губу. Кажется, вот он, момент истины. Как бы я хотела, чтобы он никогда не настал!

Райзен лежал, распластавшись на узкой койке, такой беспомощный и прекрасный, словно ангел, упавший с небес. Точеный профиль, белоснежная кожа, тени от длинных ресниц, полукругом лежавшие на скулах, растрепавшиеся короткие волосы цвета воронова крыла – все в нем казалось мне изумительным, все манило и вызывало в душе настоящую бурю, которая, казалось, вот-вот захлестнет меня с головой. Я прикрыла глаза и сжала кулаки, пытаясь взять себя в руки.

– Если… если я не сделаю это, он умрет? – прошептала едва слышно, не открывая глаз.

Тайруг шумно втянул воздух и коротко выдохнул:

– Да.

Я опустила голову и глухо произнесла:

– Выйдите оба… – а онемевшие пальцы уже расстегивали верхние пуговки на корсаже.

Выбора не было. Я не могла позволить ему умереть.

– Ты можешь не делать этого.

Фомор стремительно шагнул в мою сторону. Его черные мускулистые руки обвились вокруг моей талии, будто железные цепи, сдавив и с силой вжав в твердое тело.

– Не делай этого! – горячий шепот обжег мое ухо.

Я не успела уклониться. Губы Тайруга скользнули вдоль моей щеки, коснулись виска, затем прижались к ямке за ухом. Внутри что-то сжалось и сладко заныло, по всему телу прокатилась волна возбуждения, лишая воли, затмевая сознание.

"Это наваждение! – будто сквозь толстый слой ваты услышала я голос эриллиума. – Ниалинн! Оттолкни его, не давай к себе прикасаться!"

– Не могу, – всхлипнула я, чувствуя, как мое тело предательски плавится и течет в умелых руках фомора.

– Можеш-ш-шь, – голос Тайруга обрел новые шипящие нотки, от которых мои ноги ослабли, отказываясь меня держать. Я повисла на руках демона, прижатая к его телу, каждым дюймом своей кожи ощущая ту животную похоть, которую он пробуждал во мне своей магией.

"Ниалинн! Оттолкни его, иначе Райзен умрет!"

– Райзен…

Сознание уплывало, меня начало мелко потряхивать, кожа горела. Мне хотелось сорвать с себя всю одежду и прижаться к демону обнаженным телом, ощутить его руки на своей груди, животе, между бедер… Он словно почувствовал это. Его горячие ладони скользнули вверх, задирая мне юбку. Я сама не поняла, как оказалась прижата спиной к шершавой стене, а Тайруг – стоящим между моих ног, с силой вдавливаясь в меня литыми бедрами.

– Я найду ему женщину, другую женщину. Ему подойдет любая, – прошептал фомор, лаская мою шею губами и языком. Я не выдержала и застонала.

"Клянусь Рианнон! Ниалинн! Очнись, дура! О, боги, что они делают?!"

Неожиданно Тайруг вскрикнул и на мгновение отпрянул. Я безвольно стекла по стене и сжалась в комочек. Внутри меня пылало неудовлетворенное желание, от вожделения кружилась голова, а между бедер все жаждало мужских прикосновений. Но то, что я увидела, заставило меня сначала нервно захихикать, а потом во весь голос разразиться гомерическим хохотом. Мой верный Ареналь не вынес любовной сцены и впился острыми зубами в мохнатую ногу демона. Тайруг рычал, будто медведь, загнанный охотничьими собаками, дрыгал пострадавшей конечностью, пытаясь оторвать от себя келпи, но тот с завидным упрямством вгрызался в его плоть. Я вспомнила острые, треугольные, как у акулы, зубы Ареналя, и невольно поежилась. Смех перешел в истерические всхлипывания, перемежавшиеся с икотой. По ноге Тайруга побежала вниз струйка крови.

"Ну наконец-то, хоть одно здравое существо среди сумасшедших, – удовлетворенно пробормотал эриллиум. – Чего застыла? Иди к своему кхану".

Пока фомор скакал на одной ноге, я на карачках подползла к кровати, ухватилась за еле теплую руку Райзена и поднялась на колени. Теперь я уже не смеялась. По лицу градом катились соленые слезы, собираясь на подбородке и падая прямо в ложбинку между грудей. Повинуясь какому-то древнему, еще не понятному мне инстинкту, я сжала ладонь дуэргара, а потом приникла губами к ее тыльной стороне. Под белоснежной кожей еле-еле билась тонкая жилка.

– Райзен, – шепнула я, размазывая слезы, – это совсем ничего не значит… Я просто спасаю тебя в очередной раз!

"Угу… зарекалась свинья… – хмыкнул настырный артефакт. – Давай, девочка, не тяни, поцелуй его".

Возня за моей спиной постепенно перемещалась к дверям. Я не смотрела, но, судя по звукам, издаваемым демоном, ему так и не удалось оторвать от себя разбушевавшегося келпи. В какой-то момент в воздухе словно что-то тренькнуло, и вместо отборной ругани Тайруга я услышала полузадушенный кошачий вой. Кот мявкнул еще пару раз, будто его хорошенько встряхнули, а потом громко хлопнула дверь, и я поняла, что осталась одна. Точнее, я осталась стоять на коленях, сжимая в ладонях безжизненную руку того, к кому поклялась никогда не прикасаться.

Затаив дыхание, я осторожно потянулась к его лицу и робко коснулась губами бледной щеки, на которой едва заметно проступали голубые линии рун. Кожа Райзена оказалась сухой и прохладной, будто я целовала статую.

– Райн? – я отпустила его ладонь и отвела слипшиеся пряди с его лица. На них действительно была кровь, но чья? Никаких видимых ран я не заметила. – Ты меня слышишь?

Он молчал, но мне показалось, что его ресницы едва заметно дрогнули. Подбодренная этим, я уже смелее прижалась губами к его губам. Первый раз в жизни я целовала мужчину сама, и сейчас я пыталась вложить в этот поцелуй нечто большее, чем просто симпатию и влечение. Тонкая, неразрывная нить протянулась от меня к дуэргару. Разрастаясь, разветвляясь, оплетая нас, будто серебряная паутина, она пронизывала наши ауры, наполняя их легким сиянием и теплом.

Я сама не заметила, как подалась вперед, обхватила Райзена руками, почти забралась ему на грудь и продолжала целовать – то нежно и осторожно, то страстно и горячо, шепча какие-то глупые, никому не нужные признания, глотая слезы и чувствуя, как загадочная паутина все крепче оплетает нас.

Наконец его губы шевельнулись в ответ, плотно сомкнутые зубы разжались, и я поймала его дыхание. Теперь я чувствовала, как моя сила перетекает в него, наполняя и возвращая к жизни.

– Ниалинн? – шепнул он мне в рот. – Я все сделал…

– Ш-ш-ш! – я заставила его замолчать поцелуем и не сдержала тихого стона, когда он обнял меня в ответ, увлекая за собой на кровать.

Сейчас здесь со мной был совсем другой Райзен. Молчаливый, задумчивый, со странным блеском в глазах. Он смотрел на меня, не отрываясь, сквозь полуопущенные ресницы, и я ощущала этот взгляд даже тогда, когда это казалось невозможным. Он ласкал меня так, точно я была хрупкой статуэткой, способной разбиться от одного неверного движения. Его прикосновения и поцелуи были совсем другими, не такими, как прежде. В тот раз я чувствовала его голод, его жажду моего тела, тогда он просто брал свое, и ему было абсолютно все равно, где и с кем, но теперь он неторопливо и вдумчиво смаковал меня, будто сочный плод.

Его руки скользили вдоль моего тела, осторожно снимая одежду. Губы ни на миг не давали покоя. Утренняя прохлада ласкала разгоряченную кожу, вызывая сотни мурашек, где-то внутри словно горел пожар, разрастаясь все больше и больше, разливаясь по венам жидким огнем, превращая меня в мягкий воск. Я словно плыла в сладком тумане, отдавшись на волю собственным чувствам, и думала лишь о том, чтобы этот миг никогда не кончался. Какая разница, что с нами будет потом? Какая разница, что он опять, как и в прошлый раз, использует мое тело? Да, я знаю все это, знаю, что он никогда не будет моим, что я для него всего лишь средство, а вовсе не цель… Но здесь и сейчас он был моей целью, моей тайной страстью, моим желанием и любовью.

В какой-то момент Райн развернулся, и я оказалась лежащей под ним. Мои руки ослабли от волнения, соскользнули с его плеч и безвольно упали вдоль тела. Я не знала, что делать и что говорить, краснея под его пристальным взглядом.

Райн приподнялся, упираясь ладонями в кровать. Он так внимательно изучал мое лицо, будто пытался отыскать в нем что-то тайное, известное лишь ему одному.

– Ты плачешь? – прошептал он с нескрываемым удивлением. – Почему? Тебе плохо?

– Нет, – я едва шевельнула губами, – это просто от чувств.

– Чувства это удел смертных, – он улыбнулся краешком рта, протянул руку и большим пальцем провел по моим губам, нажимая так мягко, что они невольно раскрылись. – Мы фейри, у нас другие законы. Поверь, ты обязательно встретишь того, кто предназначен тебе богами.

– Что это значит?

– Смертных связывают веления сердца. Они кратковременны и непостоянны, как и их жизнь. А фейри соединяет магия. Один раз – и навсегда.

Я хотела еще что-то спросить, но он мне не дал. Подался вперед, запечатывая мой рот своими губами, накрывая меня всем телом. Я вздрогнула, ожидая краткую вспышку боли, но ее больше не было. Было лишь чувство полного единения и серебряная паутина, вспыхнувшая всеми цветами радуги, когда он взял меня…

Наверное, Райн прав, я слишком очеловечилась и чувствую то, что совсем не должна. Но как можно поверить, что все происходящее с нами – всего лишь соединение тел? Как можно поверить в то, что в его душе сейчас царит абсолютный покой, в то время как мое сердце рвется на части?

Жадно дыша, ловя его поцелуи, я прижималась к нему, следуя за ним, подчиняясь его движениям, оплетая его, как лоза, всем своим телом. Будто со стороны доносились до меня собственные тихие стоны и его прерывистое дыхание. И когда Райн вдруг замер, с силой вдавливая меня в узкую койку, я почувствовала, как все тело накрывает волна сладкой боли, затуманивая сознание, разгоняя мысли, заставляя выгнуться в его руках, будто тугой лук в руках умелого стрелка…

Потом он лежал рядом со мной, крепко обняв, и от его обнаженного тела шел такой жар, что я даже не вспомнила про одеяло. Он что-то тихо шептал мне на ухо, но я не могла уловить смысл его слов. Что-то про ожерелье, про мага, которого приказал найти мой отец, про архив, про идущих по моим следам дознавателей. Но мне совсем не хотелось думать об этом. Прошедшая ночь оказалась слишком тяжела для меня, да и утро тоже. Отдавая себя, я не думала, с чем останусь сама, и сейчас ощущала такую усталость, что почти ничего не соображала. Глаза закрывались сами собой. Я повернулась к Райну лицом, уткнулась носом в теплую шею и прижалась губами к тонкой жилке, инстинктивно подстраиваясь под его дыхание. Мои руки и ноги будто сами собой оплели его тело, я даже не заметила, как это произошло. Райн нагнулся, касаясь губами моего виска, и шепнул:

– Спасибо.

Я провалилась в глубокий сон.