Глава 17

Номер в отеле оказался вовсе даже не таким уж плохим для маленького городка, до которого они добрались под вечер следующего дня на украденной в поселении машине.

Кира, валясь с ног от усталости, пошла в душ второй — сначала она хотела заказать в ресторанчике ужин. И, судя по запаху, который раздавался, когда она запахнула поверх свежекупленного кружевного белья лёгкий шёлковый халатик, она не прогадала.

— Отбивные, — промурлыкала она, глядя на скворчащую сковороду, рядом с которой стояла ещё одна, с тушёнными по местному рецепту баклажанами. — Я умерла и попала в рай.

— Где вы и останетесь, пока не научитесь готовить, — подтвердил профессор, на этот раз одетый в чёрную футболку и джинсы. — Я сам вас и научу.

Глаза Киры вспыхнули.

— Научите? Правда?

— Правда. И за малейший неуспех вы будете наказаны в моём подвале собственноручно. Вот теперь, мисс Риаз, вы действительно умерли и попали в рай.

— В нашем общем подвале, — уточнила Кира.

— Вот ещё. Я лично исключу его из брачного контракта — как моё имущество, и только моё.

Кира упёрлась руками в бока.

— Так у нас, оказывается, будет брачный контракт?

— А вы как думаете? Бедный профессор Академии должен переживать за своё жалование, знаете ли. Садитесь, мисс Риаз. Время ужинать.

Помедлив, Кира села за стол не напротив, а рядом с профессором, передвинув табурет так, чтобы касаться его плеча.

— Семейный ужин, — пробормотала она, уткнувшись в его спину носом. — Положите мне кусочек повкуснее.

— Не надейтесь: они все вкусные. Но…

Пару секунд спустя желанная еда оказалась перед ней. Кира так устала и изголодалась, что потащила мясо в рот, едва разрезав отбивную на белые полоски.

Еда была божественной. Пусть Кира и жевала баклажаны, не глотая, пусть и испачкала подбородок и его пришлось вытирать бумажной салфеткой, пусть профессор и покосился на неё, чуть подняв брови, — это всё не имело значения. Они наконец-то приехали в безопасное место, пусть даже временно, и могли отдохнуть.

А потом, уже доев, Кира отодвинула тарелку в сторону — и успела увидеть, как на соседнюю тарелку падает алая капля.

Тут же стёртая небрежным движением салфетки. Но было уже поздно.

— У вас идёт из носа кровь, — тихо сказала Кира. — Уже давно. И вы не говорите мне.

— Высший балл за внимательность, — утомлённо сказал профессор. — Нет, мисс Риаз, это первый раз. Хорошо, второй: первый был в душевой комнате только что. И это лишь первые признаки проклятия, так что не волнуйтесь. У меня ещё есть время.

— Чёрта с два. — Кира вскочила. — Мы проведём ритуал, и мы проведём его сейчас!

Короткий смешок.

— Вы приказываете мне? Мисс Риаз, вы моя избранница и моя невеста, а не моя госпожа. По крайней мере, в мои вкусы это не входит.

— К дьяволу ваши вкусы!

Кира опёрлась на столик, нависая над ним. Профессор с совершенно непроницаемым видом смотрел на неё.

— Мы. Проведём. Ритуал. Сейчас, — отчеканила Кира. — Я не буду прикасаться к вам, целовать вас, спать с вами, даже засыпать на соседней подушке, зная, что вы умираете.

Он долго глядел на неё.

— Вы устали, — наконец сказал он неожиданно мягко. — Завтра. Мы сделаем это завтра днём, и у нас получится с первой попытки. А сейчас, мисс Риаз, я собираюсь уложить вас спать в той позе, в которой мне вздумается, и после ваших попыток играть в грозную валькирию, думаю, вы это заслужили.

— В вашем состоянии, — мрачно сказала Кира, скрестив руки на груди, — вы и яблоко не поднимете. А уж привязать меня…

— Хотите сказать, что будете кричать и сопротивляться? — заинтересованно спросил профессор. — Пожалуйста, пожалуйста.

Кира приоткрыла рот, чтобы ответить, но не успела даже шевельнуться, как оказалась прижатой грудью к стене. Её спутник двигался молниеносно.

Она попыталась шевельнуться — и к стене оказались припечатаны и её ладони, и руки вниз до локтей. В этот раз профессору не понадобились даже верёвки: на коже ладоней Киры горели невидимые магические печати. Должно быть, он потратил чёртову уйму сил — но даже не вспотел.

— Я думаю, мисс Риаз, — задумчиво сказал он, — что наступила пора телесных наказаний.

— Вы не посмее… ай!

Он очень чувствительно шлёпнул её поверх халатика.

— Ремнём будет больнее, — предупредил профессор. — И надёжнее.

Когда она услышала щелчок расстёгиваемого ремня, Кира тихо заскулила. Но прощения за свои слова она просить не собиралась.

— Что-нибудь скажете в своё оправдание? — нейтрально поинтересовался профессор.

— Это несправедливо! Я права!

— Жизнь вообще несправедлива, мисс Риаз. А что до вашей правоты…

Он помолчал.

— Умирать подчас бывает очень больно, — произнёс он. — Как и лежать в судорогах после неудачного ритуала и понимать, что повторить его удастся только дня через три, и всё это время ты будешь продолжать умирать. Вы понимаете, что из-за вашей и моей усталости нас ждало именно это, попробуй мы снять с меня проклятие прямо сейчас? Что это было бы величайшей ошибкой?

Кира сникла.

— Я…

— Неопытны, и я это прекрасно знаю. Но настаивать на своей глупости было верхом неблагоразумия.

Кира попыталась развернуться.

— Неправда! — возмущённо выкрикнула она. — Каждый день вы рискуете! Каждую ночь увеличивается шанс, что вы не проснётесь! Лучше провести ритуал сейчас, чем…

— Понятно. — Его голос был очень холоден. — Я внезапно обрёл лучшего специалиста по проклятиям в мире. Как же я не замечал ваших удивительных способностей раньше?

Она почувствовала, как ремень скользит по её ягодицам — и падает на пол.

— Нет, — задумчиво сказал профессор. — Совершенно не то, что нужно.

Он обхватил её за талию, и Кира замерла от его близости. Его сильное тело, твёрдая грудь, свежий чистый запах мужчины — её мужчины, от близости которого она умирала, которому отдалась бы в эту самую секунду…

Когда его руки дёрнули завязки её халатика, она не успела это осознать или воспротивиться. Только ойкнула, когда он распахнул полы и прижал её голым животом к стене.

— Я мог бы завершить ваше наказание здесь и сейчас, — сообщил ей он, — но я люблю растягивать удовольствие. Надеюсь, вам понравится так же, как и мне.

Его рука обхватила её подбородок и спустилась вниз, до горла, чуть сжимая, словно невидимым обхватом ошейника.

— Нет, — прошептал он ей на ухо. — Больше, чем мне.

Негромкая формула, и рука Киры тут же отлипла от стены на несколько секунд — достаточных, чтобы выдрать её из рукава. Ещё одна формула, и второй рукав постигла та же участь.

Тонкий шёлк халата спал на пол, и Кира осталась в белоснежном лифчике и кружевных панталончиках. Белый был её цветом, но сейчас, она знала, это её не спасёт.

— Я бы попросил вас снять этот пикантный предмет одежды, — его палец прошёлся по тонкой резинке панталон, — но вижу, руки у вас заняты. Что ж, я вам помогу.

Не отступая от неё, он резко сдёрнул панталончики вниз до колен. Кира неловко переступила с ноги на ногу, пытаясь снять их, но безрезультатно: она оказалась стреноженной собственным бельём.

Тихий смех.

— Не убежите. Но вы хотите убежать от меня, мисс Риаз, не так ли? Хотите — и одновременно хотите остаться. Чего вы хотите больше?

…Раздеться и лечь в постель. Никакого холодного молчания, ни единой обиженной фразы: будет тишина, сонная и уютная, и она устроится у него на плече, слушая размеренное дыхание, прежде чем уснуть…

…И она этого хотела. Но ещё больше Кира хотела, чтобы он её наказал.

— Вас, — прошептала она.

— Правильный ответ.

Его рука скользнула по обнажённой коже её плеч, прошла над застёжкой лифчика. Замерла над голой спиной.

В комнате было полутемно. Горела лишь одна лампа, и соседние номера были пусты. Никто не придёт, заслышав их любовные игры. Впрочем, даже если и придёт, что они могли сделать против одного из сильнейших боевых магов в мире?

— Завтра вам придётся ехать, лёжа животом на заднем сиденье, — насмешливо сказал профессор. — Просто потому, что сесть правильно вы не сможете. Но есть шанс, что до этого не дойдёт, — если вы меня переубедите.

— Не буду, — дерзко произнесла Кира.

— Не будете — что?

— Унижаться.

— Тогда у нас с вами некоторые противоречия. Я убеждён, что мою строптивую невесту стоит наказать. Вы же своим упрямством только подкрепляете мою уверенность.

Он встал боком к ней, задумчиво поигрывая пальцами на её талии. Кира закусила губу.

— Это… неправильно, — почти прошептала она.

— Должен же я побыть средневековым феодалом хоть раз до своей безвременной кончины. Уверен, вам самой хотелось бы доставить мне это удовольствие.

— Вы не тронете меня даже пальцем, — покачала головой Кира. — Я-то знаю.

— Напрасно вы так думаете.

Он вновь шагнул ей за спину, поднимая с пола ремень.

— Но довольно пустых разговоров.

Ремень коснулся её ягодиц, скользя по ложбинке между ними. Прошёлся между её ног, найдя её постыдно влажной. Кира ощутила, как жёсткая кожа скользит на ребре взад и вперёд, задевая чувствительный бугорок, и почти застонала. Ремень оказался между её ног снова: она поспешно сжала бёдра и была вознаграждена лёгким смешком.

— Не бойтесь, мисс Риаз. Без десерта вы не останетесь.

Ремень с редким искусством описал круг поверх её бёдер, обняв Киру, будто мужские руки. Скользнул по груди, захватил шею. Дразнящей змеёй спустился вниз и огладил одно колено, потом другое. Кира невольно вздрогнула, когда ремень коснулся ягодиц, но магия держала её руки крепко.

— То, что нужно. — В голосе профессора появилась хрипотца. — Сделайте полшага от стены и раздвиньте ножки, мисс Риаз. Я верю в ваше послушание.

Кира не верила, но послушно встала на цыпочки и раздвинула ноги.

— Умная девочка, — прошептал он. — Мне почти жаль вас наказывать, но урок должен быть усвоен. Впрочем, выпороть вас я больше не хочу.

Он разжал пальцы, и ремень снова упал на пол

Что же Тёмный Лорд собирался сделать?

Кира приглушённо ахнула, когда он погладил её ягодицы. Прохладные прикосновения к нежной коже ласкали, дразнили, и ей захотелось придвинуться к нему, потереться об него…

Она невольно подалась назад и почувствовала бедром его возбуждение. Почти обнажённая, в одном кружевном лифчике — она хотела его. Ужасно. Настолько, что была полностью мокрой внизу: будь на ней панталончики, они промокли бы насквозь.

— Вы остались наедине с чудовищем, — прошептал он ей на ухо. — И сейчас я вам это докажу.

Узкая кисть скользнула вниз по ложбинке между ягодицами. Погладила её нежные складочки, раздвигая их.

Она услышала, как он опускается на колени, и почувствовала, как её панталончики сползают до лодыжек, а потом он приподнимает сначала одну ступню, потом другую, чтобы избавить её от белья окончательно. У Киры перехватило дыхание, когда профессор поднёс ступню к губам и его язык плавно, с нажимом обвёл косточку, а затем прошёлся по нежной коже возле пятки, продолжая покрывать её ступню поцелуями.

— Вам нравится? — прошептал он.

Она могла только кивнуть.

— Нежность невозможна без жестокости, моя драгоценная невеста. А я буду очень жесток с вами этой ночью.

Он бережно поставил её ступню на пол.

— Расставьте ножки ещё шире, — предложил он хрипло. — Я хочу видеть вашу розу. Вашу влажную глубину, открытую только для меня. Есть что-то глубоко порочное в том, чтобы обладать своей невестой до свадьбы… и именно это я и собираюсь сделать.

Его ладони легли на её ягодицы.

— Совершенно противоестественным образом.

Кира вздрогнула, рефлекторно сжимая ягодицы, но он лишь засмеялся, накрывая её тугую и узкую дырочку пальцем.

— Нет, мисс Риаз. Куда страшнее.

— Мне будет больно? — спросила она негромко.

— Нет. Я вас подготовлю. Но ничего подобного вы раньше не ощущали. Готовы на приключение?

Теперь её предвкушение начало сливаться со страхом, а страх — с предвкушением, мешаясь так густо, словно её обнажённую обмазывали мёдом пополам с дёгтем. Ещё одна грязная фантазия — стать холстом для его палитры…

Она хотела этого. Хотела всего.

— Да, — прошептала она.

Когда его язык тронул её сзади, она расслабилась. Её нежные складочки, лепестки её розы, казалось, сами потянулись навстречу ему, и её тайная жемчужина раскрылась перед ним сама.

Но он не касался её там. Просто обвёл кончиком языка раз, другой — и долгим поцелуем поцеловал её у самого входа.

Кира судорожно выдохнула.

И вновь задержала дыхание, когда его пальцы медленно и умело начали растягивать её внутри. Так, как он никогда не делал раньше.

— Что вы… — начала Кира.

— Шшш. Если будет больно хоть на секунду, скажите.

— Не скажу, — шепнула Кира. — Я хочу попробовать. И боль тоже.

— Смелая девочка.

Он раздвинул её ноги шире, пройдясь между ними ладонью. А потом вдруг укусил в плечо, отвлекая её внимание, — и долгим медленным движением ввёл в неё сразу три холодных пальца узким тугим клином.

Кира застонала. Словно он сам вошёл в неё: она была наполнена так, что, казалось, вот-вот взорвётся.

— Тихо, девочка, — прошептал он. — Доверься мне.

Его твёрдые пальцы начали расходиться в стороны, растягивая её. Кира резко выдохнула. Новые ощущения туманили голову, наслаждение затмевало боль, и одновременно мужские пальцы так искусно и легко потирали нежную точку у её входа, что колени Киры подогнулись и она снова застонала.

Его рука поддержала её. Он мог гнуть этой рукой сталь, он мог абсолютно всё своей магией, но сейчас ему не нужно было ни капли магии, чтобы растянуть её до предела.

А потом Кира почувствовала, что в неё входит вся его узкая кисть — и замерла от необычности и новизны. Она стояла, тяжело дыша, её руки были припечатаны к стене, его тонкие пальцы брали её утончённо и умело, и Кира отпустила себя на волю, мысленно раздеваясь перед ним снова и снова, раздвигая ноги шире, оказываясь ещё более раскрытой и беззащитной перед ним, разрешая ему всё. Его пальцы распирали её до предела, ей было больно и горячо… но менее всего она желала, чтобы он остановился.

Ещё одно умелое движение, и Кира еле слышно ахнула, задерживая воздух в лёгких. Это было… сладко. Это возбуждало, возбуждало так дико, что каждое движение его пальцев наполняло её новой влагой, новым желанием. Она хотела его, и он брал её так, как хотелось ему.

А потом его рука выскользнула из неё, и её место заняли лишь два пальца, тонкие и сильные. Кира на миг ощутила потерю, опустошение — но шершавая подушечка большого пальца погладила нежный бугорок, и Кира вновь беспомощно застонала, менее всего желая, чтобы он остановился.

Сладкий золотой свет наполнял её. Она была золотым яблоком, тугим и невесомым. Сияние зрело в ней, созревало, раскручивалось спиралью, и наконец Кира застонала и забилась в судороге. В сладких толчках, сотрясающих её тело под пальцами, которые больше не двигались, позволяя ей получить удовольствие, насаживаясь на них.

Профессор медленно, чувственно провёл по её бедру в последний раз, и его пальцы покинули её лоно. Секунда, и Кира снова стояла на двух ногах.

— Я избавлю вас от этого, — прошептал он, берясь за застёжку её лифчика. — Вы исстрадались достаточно, мисс Риаз.

Кира прижалась к нему.

— Нет, — прошептала она в ответ. — Это вы исстрадались недостаточно. Сейчас я сделаю своего жениха счастливым. Для этого и предназначены невесты, не так ли?

Он прижался к ней сзади, и Кира ощутила, как он возбуждён.

— Тогда, — хрипло сказал он, гладя её бёдра, — ваше наказание всё ещё продолжается. Сейчас.

Его ладони легли на её соски под расстёгнутым лифчиком, и это возбуждало ещё сильнее, чем если бы она была голой вообще. Они мяли, гладили, щипали, и Кира на миг почувствовала себя будто застигнутой футбольной командой мальчишек в раздевалке. Ещё одна постыдная фантазия… и как же она возбуждала. Каждый раз, когда Тёмный Лорд раздевал её, она чувствовала в нём то же желание, ту же жажду, то же мальчишеское любопытство — и ту же жадность. Он хотел её. Он хотел её всегда.

А потом её ладони отлепились от стены, и Кира рухнула в его объятья.

— На четвереньки, — последовал негромкий приказ. — Я хочу, чтобы в этот раз вы были громкой для своего мужа. Вы поняли меня, будущая леди Деннет?12727c

— Да, — прошептала она, повинуясь.

— Вы будете послушной?

Кира почувствовала его обнажённую плоть, упирающуюся в её разведённые ягодицы, и глубоко вздохнула.

— Я буду послушной.

— Хорошо, — проговорил он, склоняясь над ней, вдыхая её запах.

А потом одним толчком он вошёл в неё.

Кира была готовой для него. Всё, что он делал с ней, готовило её, маленькую и узкую, к тому, чтобы он скользнул в неё, как меч в ножны. Она была его донором, его магией, его родником, его любовью. Ножнами, в которых он отдыхал ночами. Наложницей, согревающей его постель вечером и будящей нежными поцелуями утром.

Его второй половинкой. Его парой.

Его.

Теперь Кира не сдерживала стонов. Его рука терзала её сосок, пальцы второй руки ласкали её между ног, и она уже не стонала — кричала.

— Кричите, — шепнул он ей. — Плевать, если кто-то сюда ворвётся.

— Вы их убьёте, — простонала она.

— Вот ещё. Я придумаю что-нибудь поизощрённее. — Он откинулся на корточках и притянул её к себе спиной. — А теперь порадуйте меня снова.

Его рука чуть сжала её горло, и Кира застонала тише, но не менее протяжно. А когда его губы обхватили мочку её уха, когда язык путешествовал по нежным изгибам, когда он ласкал её грудь, всё это время не прекращая двигаться в ней, Кира вновь почувствовала, что превращается в сияние, в жидкое серебро, и между её ног разгорается пламя, готовое расплавить её, а потом искрить магией до звёзд.

— Пощадите меня, — шепнула она. — Ещё пара минут, и я упаду в обморок.

Он обхватил её поперёк талии.

— Совсем чуть-чуть, маленькая.

— Тогда… не отпускайте меня.

— Шшш. Я всегда здесь.

Теперь они двигались медленнее, будто танцуя в едином ритме, и Кира могла оценить каждое прикосновение, погрузиться в каждое движение, словно в прозрачную воду. Танец, медленный танец любви и смерти. Ей на плечо упала красная капля, но она даже не вздрогнула. Наверное, даже если бы её сердце остановилось в эту секунду, она всё равно продолжала бы двигаться.

— Я спасу вас, — проговорила она, вжимаясь спиной в его грудь. Такую твёрдую, такую надёжную. — Вы будете жить. Ведь не может быть иначе. Не может.

— Не может, мисс Риаз, — шепнул он в её волосы. — И не будет.

Словно уловив его эмоции, Кира откинулась ему на плечо и начала двигаться быстрее, поддаваясь его ритму. Он и она, занимающиеся любовью на полу отеля в свете единственной лампы, она — обнажённая, он — в расстёгнутых джинсах, которые тёрлись о её ягодицы и бёдра. На секунду Кира будто увидела свою хрупкую фигурку со стороны рядом с сильным мужчиной, обнимающим её, и ахнула от красоты этого зрелища. И застонала от удовольствия, когда его пальцы снова отыскали её нежную жемчужину и чуть сжали её, надавив.

— Милорд, — выдохнула она, обмякнув.

Теперь он двигался в ней быстро, резко, сильно, заполняя её всем своим существом, и она уже едва ощущала это. Когда он наконец с хриплым вздохом выпустил её, Кира была почти без чувств. Её наполняли расслабленность и тепло, словно её только что вынули из горячей ванны. И безумно, просто сумасшедше сильно хотелось спать.

— Сейчас я отнесу вас в постель, — произнёс он. — Ваше наказание закончилось. Теперь вы будете спать, и не смейте дерзить или противоречить, иначе окажетесь связанной на всю ночь. Вы так этого хотите?

— Немного хочу, — сонно призналась она, когда он подхватил её на руки. — Но не настолько.

Профессор Деннет тихо засмеялся, укладывая Киру в постель. Накрыл её одеялом и совершенно бесцеремонным жестом провёл рукой по обнажённой груди, прежде чем укрыть и её тоже.

— Спите, моя маленькая наказанная принцесса, — тихо сказал он. — Набирайтесь сил. И не думайте о смерти этой ночью.

Лампа погасла. И, уже погружаясь в сон, Кира почувствовала, как профессор ложится рядом и берёт её за руку.