14
Взмах… и теплая живая волна света окутывает противника, привычно пробираясь под его кольчугу.
Он меня не видит, как и я его.
Но мы чувствуем друг друга, даже замаскированные в лучах солнца. И я также слышу, как он затаил дыхание.
Нельзя вдыхать пропущенную волну, но сколько он продержится…
Судорожный вдох и разочарованный стон. И плотная зыбь приобретает очертания мужчины, снова пытающегося укрыться в свете. Поздно.
Мы уже его заметили.
Нино и Ахал с легкостью птиц взлетают двумя смазанными пятнами. Они почти не умеют маскироваться, но оружию это и не нужно.
Берут его в водоворот из рук, ног и длинных копий, которыми обе девушки управляют мастерски, и почти не щадя ни себя, ни противника, начинают биться с присущей им упертостью, вынуждая воина Света уворачиваться и крутиться, тратить время на защиту от многочисленных ударов и не иметь возможности наступать.
Они знают — если хоть немного прервутся, он выйдет из замкнутого их телами круга, и они потеряют свое преимущество.
Я тяжело дышу после предыдущей схватки, но подумываю присоединиться к ним. Хочется дойти до той точки, после которой лишь усталость и беспробудный сон. Почти беспамятство от пика физической активности.
Я потому и напросилась сегодня на тренировочную площадку. Первый не отказал, напротив, попросил принять экзамен у четырнадцатого… Судя по недовольному лицу Абоци, подпирающего стену, тот его не сдал. Может проявился раньше, чем положено — я не отслеживала время, полностью погрузившись в невидимый бой…
Первый перехватил мой взгляд и поощрительно кивнул.
Ого, кажется четырнадцатого хотят наказать… Воины Света долго учились, и первые номера вкладывали в последние множество усилий и времени. Подобное разрешение "добить" означало, что Абоци посчитал четырнадцатого недостаточно усердным…
Мои размышления и наш перегляд заняли совсем немного времени — Тени даже не устали. И тогда на длинном выдохе я к ним присоединилась, вплетясь в схватку.
Ахал и Нино были рядом со мной почти с рождения. Девушки, предназначенные разделить мою судьбу, в чем бы она ни заключалась. Нет, я не собиралась бросать и их в жерло вулкана — в этом не было необходимости. Но они были моими канатами, не дающими улететь вверх.
Моей защитой от идиотов, не думающих о проявлении. Тем самым клышем, которым я рублю джунгли в продвижении вперед. С ними — чуть легче. Немного понятней.
И капельку спокойней.
Я превращаюсь в тело, а они — в мои руки и колья.
Я становлюсь луком, а они — моими стрелами.
У четырнадцатого больше ни единого шанса. Нет, мы не убьем его — тренировка этого не предполагает. Но нам позволили изрядно его потрепать, нанося множественные уколы, и удары каблуками, и тонкие, глубокие царапины, от которых слабеешь и сгораешь.
Кому-то могло бы показаться, что это слишком жестокие методы…Но не нам. Единственный шанс остаться в живых в сложном бою — это быть готовым к нему. И потому готовят максимально жестко.
Я практически не думаю, что делаю. Инстинкты, навыки и эмоции мужчины ведут меня по верному пути почти без усилий. Я отражаю удары и наношу свои, перехватываю огромные кулаки, перекатываюсь по подставленным спинам Теней, раскручиваю их на манер палицы.
Что-то внедряется в мои мысли и эмоции. Чужеродное. И будто каменная стена вырастает в процессе боя…
Я еще не вижу препятствия глазами, не слышу его, но понимаю, что мы больше не одни — у нас появился еще наблюдатель кроме Абоци… и очень хорошо мне знакомый наблюдатель.
Почему-то это вызывает раздражение.
Я наношу серию самых жестких ударов… И швыряю сразу несколько ножей. Если хоть один попадет… Попал. Воткнулся в бедро четырнадцатого — не глубоко, целители справятся за сутки.
Но обидно…
Наша девочка
Гонг.
И бой окончен.
А я резко поворачиваюсь к чужаку.
Малхаз стоит возле дверного проема и смотрит на меня, не отрываясь. Под глазами у него залегли огромные тени, а взгляд… Он будто убивает меня этим взглядом и ласкает… И я, одетая для тренировки привычно закрыто, защищенная железными пластинами, чувствую себя…почти обнаженной.
Это поднимает клокочущую ярость в моей душе.
Я резко дергаю рукой, прогоняя Теней и четырнадцатого с площадки, а потом делаю приглашающий жест… Раз уж он прервал тренировку и не дал мне довести себя до ощущения опустошенности, пусть расплачивается…
Малхаз демонстративно отбрасывает оружие, что всегда носит с собой…Что ж, мне тоже не нужен подобный козырь. А вот другой…
Как только он приближается, я натягиваю на себя солнечные лучи, как защитный полог, и становлюсь почти невидимой…
Сбившийся шаг… И вот он уже сгибается от моего удара, который не смог ни предугадать, ни заметить. Я снова отступаю, не сдержав усмешки от его озадаченного вида. Он же хотел познакомиться с воинами Света? Так пожалуйста…Они так были названы вовсе не за то, что обладают силой мудрого брата…
Росчерк световой ленты оплетает ноги мужчины, и я валю его на пол резким рывком — и уверена, мы оба вспоминаем наше знакомство. Но я на этот раз готова к его быстрой реакции. И за мгновение до того, как он пытается дернуть на себя то, чего уже не существует, отскакиваю прочь.
Фыркает и делает подсечку.
Хм, настолько точно, будто видит меня…
Выбрасывает руку в попытке захвата…и я понимаю — видит. Не зрением, нутром. Пришел в себя, разобрался что к чему и воспользовался нашей связью…
Мы деремся молча и почти бесшумно. Лихо. Задевая друг друга по касательной и успевая отпрянуть. Нам нет необходимости ранить друг друга, каждый из нас просто хочет взять верх над другим… Во всех смыслах.
Я не знаю, сколько продолжается наша схватка. Для меня перестало существовать время и мир за пределами тренировочной площадки…
Лишь я. Он. И наши эмоции…И в какой-то момент именно мои растрепанные чувства, а может усталость вынуждают совершить ошибку. Не тот подхват, не тот поворот…
И вот уже резкий рывок оставшегося настороже Малхаза, и я валюсь навзничь на спину… Но в последний момент он успевает подставить свою руку мне под лопатки.
И опускает почти бережно, вынуждая содрать световой полог…
Мы тяжело дышим и смотрим друг другу в глаза.
С каким-то даже отчаянием…
Его взгляд вдруг наполняется чернотой и решимостью. А я понимаю, что если он наклонится еще совсем немного, его губы прижмутся к моим и почти хочу этого… Почти. И облизываю губы, не зная, зачем я это делаю… Наверное, чтобы просто выдохнуть, наконец.
А может сказать…
— Зачем ты здесь, Малхаз?
— Пришел за тобой, принцесса, — его тихие слова почти неразличимы за стуком сердца. — Я хочу быть с тобой…
— Как долго? — против воли в моих словах обида и боль.
И словно целительской магией, холодным и мягким потоком меня окутывают его слова.
— Столько, сколько позволят боги. Столько, сколько ты позволишь сама…
Я вдыхаю эти слова почти со стоном. А потом резко сжимаю кулак и выбрасываю кисть вверх, открывая портал в свою комнату.
Мы перемещаемся туда уже целуясь. Его язык сплетается с моим то ли в схватке, то ли в танце…
Впрочем, это одно и то же.
Его руки почти болезненно стягивают капюшон с моей головы и вытаскивают шпильки, а пальцы погружаются в мои волосы, окунаются в них полностью, как окунается уставший путник в благословенные воды бурной реки.
Ласкают, тянут, путают пряди.
Он покрывает легкими поцелуями мои губы, нос, лоб, щеки, потом несдержанно рычит и кусает за кожу на скуле, чуть сдавливает шею…
— Хочу быть в тебе, принцесса… Хочу оттрахать так, чтобы ты не могла даже пошевелиться, а потом нежно-нежно и долго-долго лизать тебя, пока ты не взмолишься о пощаде…
— Опять только слова? — я хотела сказать насмешливо, а получилось… с придыханием.
Меня возбуждало все, что он говорил. Что он делал.
Каждое его торопливое, порой грубое и неловкое движение.
Он спешил… И никак не мог справиться с многочисленными застежками и деталями тренировочного костюма. Тянул, рвал и резал, если не мог что-то снять — но мне было плевать. Мне до одури хотелось оказаться под ним, на нем, рядом с ним, потому я тоже торопилась. Стаскивала тряпки, которые были на нем, царапалась, гладила, кусала обнажавшуюся кожу и тут же зализывала укусы.
Мы катались по кровати как дикие звери, свихнувшиеся от запаха крови.
Он, наконец, оголил мою грудь и с утробным рыком вобрал в рот сосок, выкручивая до боли второй.
В голове помутилось, а между ног стало так мокро, что я защипела. И рывком выдрала шнуровку его брюк, запустила туда руку и плотно обхватила его твердость, притираясь всем телом и сжимая пальцами крупную головку.
Малхаз застонал.
А потом отшвырнул меня прочь, стянул мои брюки, чудом выжившие в этом поединке, обнажая бедра, и резко поставил меня на колени, подхватив одной рукой под живот а другой нанося чувствительный шлепок по ягодицам.
И еще один.
Я взвилась от похоти:
— Возьми меня! Малха-аз…
Одним движением он вошел в готовое его принять лоно, и, помогая себе руками, всем телом, принялся насаживать меня на свой член, высекая искры в моей крови, которые вскоре превратились в пожар.
Я кончила почти сразу.
Но он не пощадил — не останавливаясь, не сходя с безумного ритма, которые себе задал, продолжал вбиваться в меня с такой силой, что монолитная кровать начала раскачиваться, а я почти перестала чувствовать свое тело — лишь вновь раскручивающуюся спираль между ног, готовую поглотить и меня, и пространство вокруг.
Он опустил механическую руку, что была на животе, ниже, и принялся грубо теребить доступные ему складочки, выводя мое желание и удовольствие на новый уровнь. А второй рукой обхватил за подбородок, притягивая еще ближе к себе, как будто это было вообще возможно, и засунул сразу два пальца мне в рот.
Я плотно обхватила их губами и зубами и принялась посасывать, чувствуя, как меня разрывает на части от необычных ощущений.
Каждый наш следущий секс с Малхазом был ярче предыдущего, каждый раз я думала, что лучше и вкуснее быть не может — и каждый раз понимала, насколько ошибалась, и сколько открытий нам предстоит еще совершить…
Я закричала и впилась пальцами во влажные простыни, снова достигая пика и обмякая, не в силах больше выдерживать его напор…
А мужчина резко вышел из меня, перевернул на спину и устроился возле моего лица.
Его черты хищно заострились, а глаза горели незнакомым светом.
— Пожалуйста…
Но меня не надо было упрашивать. Я повернулась и вобрала его в себя, насколько возможно, чувствуя, как натягиваются от усилия мои губы, сходя с ума от взрывной смеси наших вкусов, лаская его головку языком…
Он кончил в несколько движений и зачарованно смотрел, как я слизываю чуть терпкую жидкость и обмякаю окончательно, улыбаясь.
Малхаз сдержал свое обещание.
Шевелиться я не могла. А когда смог он, то осторожно раздел меня догола — на нас, как ни странно, оставалось еще много одежды — и уложил в теплую ванну.
А потом и правда долго ласкал, разминая сначала натруженные мышцы, а потом и более интимные места… Раскрывая меня языком и вылизывая, пока я тихо стонала. Впитывая в себя каждый звук и мою финальную дрожь…
Встал возле меня на колени, и, не отрывая взгляда от моего распростертого голого тела, обхватил свою налитую твердость, принялся водить сжатыми пальцами по всей длине в рваном ритме, пока не выгнулся и не выплеснулся мне на живот горячими каплями…
Мы провели в Храме еще два дня.
Он не отпускал меня ни на шаг.5d3246
Вместе гуляли, изучали книги, тренировались.
Ели и спали, само собой.
Вместе осматривали механические мастерские и горные шахты, деревню.
Даже в Круг он пошел вместе со мной — и не пререкаясь, не задавая вопросов внимательно выслушал все изыскания и мысли жрецов о будущей миссии.
Я чувствовала себя…умиротворенной. Удовлетворенной…и счастливой. Я была благодарна ему за его выбор — и за то, что он принял мой. Я была… да, счастлива. И с такой легкостью отбрасывала любые беспокойные мысли, будто их и не было вовсе.
Мы вернулись на маг-пароход холодным утром, и я дала команду отправляться в столицу. Экскурсия для джандарцев была закончена — и нам предстояло закончить приготовления к свадьбе в королевском дворце. А потом… Отпустить миссию в Джандар.
Экскурсия, которая превратилась для каждого из нас в путь… навстречу друг другу и к самим себе.
Малхаз притянул меня к своей груди, глядя как начинают работать лопасти. И нежно поцеловал в висок, не стесняясь ни своих эмоций, ни неоднозначности наших отношений…
Я смотрела как исчезает в туманной дымке выдающийся в море мыс.
А потом повернулась к мужчине.
— Пойдем, покажу тебе кое-что.
Он посмотрел с недоумением, но согласно отправился за мной.
Я повернула ключ в двери капитанской каюты и продемонстрировала наши новые покои.
— Это…
— Самая большая кровать на корабле. Капитан был очень…любезен.
Смешок:
— Ты угрожала ему?
Я тоже рассмеялась:
— Не было необходимости. Пусть я не наследная принцесса, но мои просьбы… сродни королевскому приказу.
— Даже так? — нарочито поднятая бровь. — Может ты и мне хочешь приказать, принцесса?
— Конечно, — я плотно закрыла дверь, отрезая нас от внешнего мира. — Приказываю тебе провести в этой каюте все время до нашего возвращения…
— Хм, и всего-то?
— Голым.