Глава 9

— Может, это эгоистично с моей стороны, но я рада, что ты едешь с нами, — чуть виновато сказала Эльма, застегивая дорожную сумку и присаживаясь рядом со мной на кровать. Свои вещи я уложила еще во время бессонной ночи, проведенной в нехороших раздумьях, и теперь позволила себе предаваться апатии.

Восторгов подруги я не разделяла. От интереса ко мне Кирмунда ничего хорошего ждать не стоит. Похоже, проклятый бабник вознамерился внести и мое имя в список многочисленных побед. Только вот в мои планы это не входило. Да при одной мысли о нем у меня зубы сами собой скрежетать начинали. Хотя злилась я не только на него, но и на себя саму. До сих пор не понимала, почему тело столь странно отреагировало на близость того, к кому не осталось никаких теплых чувств. Но решила, что впредь это никогда больше не повторится.

— Вы готовы, девочки? — в комнату заглянула тетя Готлина, на лице которой явственно читалась грусть. — Не представляете, как трудно расставаться с вами обеими, — вздохнула женщина, поочередно подходя к каждой из нас и целуя в лоб. — Вы мне как дочери стали.

— Нам тоже будет тебя не хватать, тетя, — растроганно сказала я. — Но мы ведь не насовсем прощаемся.

— На все воля бога-дракона, — вздохнула женщина и осенила нас священным круговым символом. — Отряд уже готов в дорогу. Король велел позвать вас.

При упоминании о Кирмунде мое лицо исказилось, словно я раскусила гнилое яблоко.

— Не переживай, моя девочка, — заметив мою реакцию, проговорила тетя. — Лорд Маранас найдет способ переправить тебя к Алым драконам, вот увидишь. Тебе нужно лишь немного потерпеть.

— Лишь бы этот мерзавец опять не начал руки распускать, — процедила я, вспоминая вчерашнее. Мы уже успели обсудить все вчетвером, встретившись за час до отъезда, и мои верные соратницы только вздохнули.

— Я догадывалась, что так может произойти, если король тебя увидит, — покачала головой Готлина. — Ты стала очень привлекательной, дорогая.

— Уже не уверена, что рада этому, — буркнула я. — Предпочла бы остаться прежней, чтобы не вызывать в нем никакого интереса.

— Не гневи бога-дракона, дитя, — назидательно подняла вверх указательный палец женщина. — Красота — его дар тебе, а дары богов не отвергают.

Я не стала ничего на это отвечать, вовсе не разделяя подобных взглядов тетки. В полном молчании мы покинули скромную комнатку Эльмы, и у меня невольно защемило сердце. Все же за четыре года я привыкла считать это место домом, несмотря на всю его скромность и отсутствие той роскоши, к какой привыкла с детства. Но здесь было нечто гораздо более ценное, чем богатство. Ощущение защищенности и покоя, что были так необходимы моему израненному сердцу. Это место хоть немного излечило меня, и я всегда стану вспоминать его с теплотой.

Непривычно было и снова надеть на себя обычную одежду, а не жреческое одеяние. О том, чтобы мы с Эльмой не страдали из-за отсутствия необходимого гардероба, лорд Маранас позаботился еще несколько месяцев назад, зная, что скоро предстоит уехать в большой мир. С присущей ему чуткостью он верно уловил, что именно придется нам с Эльмой по душе. Скромные элегантные платья, не привлекающие лишних взглядов. Более подходящие при дворе туалеты мы сможем приобрести уже в Дагейне.

И все же, несмотря на скромность моего темно-серого платья, почти целомудренно прикрывающего грудь, я бы чувствовала себя более уверенно в прежней одежде. Уж слишком сильно развились мои формы после пробуждения драконьей крови. Даже в скромном декольте эти выдающиеся выпуклости скрыть было нереально, а особенно вкупе с корсажем, так облепившем тонкую талию, что это лишь подчеркнуло размер бюста и бедер.

С невольной завистью я смотрела на одетую в темно-синее платье такого же покроя Эльму. На ее миниатюрной фигурке все смотрелось элегантно и неброско. Когда-то и я могла, одевшись в подобную одежду, чувствовать себя невидимкой рядом с разряженными дамами двора. Теперь же мое новое тело, которое я втайне ненавидела, не давало и шанса на подобное.

Чтобы хоть как-то прикрыть грудь, я уложила волосы так, чтобы длинные пряди, сколотые на затылке, свободно ниспадали по плечам и спине. Но боюсь, этим только ухудшила дело, что поняла сразу, едва мы вышли из обители и оказались под перекрестными взглядами двух десятков мужиков из отряда Кирмунда и самого короля с лордом Маранасом. Со стороны воинов последовал одобрительный свист, пока я, пылая от негодования и смущения и стараясь не поднимать глаз от земли, направлялась вместе с тетей и Эльмой к карете.

— Заткнуться всем, — рык Кирмунда заставил вздрогнуть и поднять голову.

Я едва не споткнулась при виде горящего взгляда, каким окидывал меня король. И от того, каким он казался собственническим, внутри поднималось бешенство. Да какое право он имеет так на меня смотреть?

Когда мы поравнялись с каретой, король передал поводья своей лошади лорду Маранасу и лично пожелал подать нам руку, помогая забраться внутрь.

— Надеюсь, поездка не окажется для вас слишком утомительной, милые дамы, — хищно оглядывая вырез моего платья, проговорил этот гад, церемонно нам кивнув.

— Учитывая то, что леди Адала еще не совсем оправилась после недавнего недуга, ваше замечание весьма кстати, — не удержалась я от сарказма, о чем тут же пожалела при виде насмешливо вскинутых бровей короля.

— Даже не знаю, как воспринимать ваши слова: как дерзость или неосторожную шутку, — бросил он, не сводя с меня пронизывающего взгляда. От его близости было сильно не по себе и тело опять начинало проявлять возмутительные порывы. И это еще больше бесило.

— Разве я бы осмелилась дерзить столь могущественной персоне? — я растянула губы в вежливой улыбке, которая наверняка больше напоминала болезненную гримасу.

— Простите мою подопечную, мой король, — лорд Маранас счел своим долгом тоже приблизиться, ведя в поводу обоих коней. — Леди Эльма не вполне обучена придворному этикету. Это мое упущение, которое я намерен исправить, как только мы приедем в столицу.

— Даже не вздумайте что-то исправлять, друг мой, — протянул король. — Как на мой взгляд, леди Эльма и так непозволительно хороша. А ее острый язычок мне нравится.

От неожиданного комплимента я только еще больше разозлилась. Не нуждаюсь я в его заступничестве. Чтобы скрыть горящие гневом глаза, повернулась к тете и обняла ее на прощание. Спрятав лицо на ее плече, несколько раз глубоко вдохнула и выдохнула, пытаясь успокоиться. М-да, похоже, поездка предстоит еще более нелегкая, чем я ожидала. Король явно намерен донимать своим обществом при любом удобном случае.

С неохотой оторвавшись от тетки, я повернулась опять к королю, с невозмутимым видом ожидающему, пока закончу прощаться. Эльма уже сидела в карете, бледная и взволнованная, избегая смотреть на Кирмунда. Похоже, мой муженек ее безумно пугает и привычная выдержка напрочь отказывает в его присутствии. Хотя винить Эльму за это трудно. От этого мерзавца можно чего угодно ожидать. Сейчас он обходителен до приторности, но в следующий момент может в полной мере показать свой гадостный характер. Я успела испытать это на собственной шкуре.

— Леди Эльма, — прямо-таки медоточивым голосочком обратился ко мне Кирмунд, протягивая руку, — позвольте помочь вам.

Пришлось превозмогать внутренний протест и ради соблюдения приличий принимать его помощь. Но стоило нашим рукам соприкоснуться, как я немедленно пожалела, что не рискнула снова прослыть дерзкой и непочтительной. Между нами словно искры пробежали, а по телу немедленно прокатилась сладостная жаркая волна, отдавшаяся внизу живота. Не знаю, что почувствовал Кирмунд, но его янтарные глаза потемнели, а зрачки расширились. Его большой палец скользнул по моей руке, чуть погладив, прежде чем отпустить меня. Я пулей влетела в карету и с облегчением прервала столь близкий контакт с ненавистным человеком. Но еще долго чувствовала на коже обжигающее прикосновение и никак не могла избавиться от этого ощущения.

Мужчины вскочили на лошадей и отряд тронулся в путь, унося нас навстречу неизвестному будущему.

Мы с Эльмой молчали до тех пор, пока женская обитель окончательно не скрылась из виду. Только потом девушка решилась подать голос:

— Похоже, ты ему на самом деле понравилась.

Я стиснула зубы, подавляя вспышку яростного протеста.

— Возможно. Но это его проблемы.

— Будь осторожна, Адала, — с беспокойством сказала Эльма. — Тебе трудно скрывать эмоции, когда ты рядом с ним. Он вряд ли станет постоянно терпеть непочтительное отношение к себе.

— Значит, быстрее отстанет, — буркнула я. — И я этому только рада буду.

— Я вообще не знаю, как ты осмеливаешься противоречить ему, — девушка передернула плечами. — У меня вообще все слова улетучиваются, когда он рядом.

— Может, и хорошо. У Кирмунда не будет повода злиться на тебя, — успокаивающе сказала я. — Не переживай, пока мы с лордом Маранасом рядом, в обиду тебя не дадим.

— Лорд Маранас вряд ли станет за меня вступаться, — вздохнула Эльма и в ее глазах отчетливо заблестели слезы. — Сегодня он даже не смотрел в мою сторону. Я для него ничего не значу.

А вот такое состояние подруги внушало уже тревогу. Не хватало еще нервного срыва.

— Думаю, ты ошибаешься, — осторожно сказала я. — Просто лорд Маранас не может проявлять к тебе внимание на глазах короля. Ты ведь считаешься его женой.

— Не думаю, что дело в этом, — Эльма безучастно уставилась в окно, но сомневаюсь, что хоть что-то там видела.

Осознав, насколько близка подруга, чтобы сломаться, я ощутила тревогу. Неизвестно, во что это может вылиться с учетом того, что и так все пошло не совсем по плану.

— Эльма, посмотри на меня, — тихо сказала я, протягивая к ней ладони. — Возьми меня за руки.

Она неохотно повернулась ко мне, но все же сделала так, как я сказала.

— Все будет хорошо, дорогая, слышишь? — как можно убедительнее воскликнула я. — Мы постараемся как можно скорее все провернуть, чтобы тебе не пришлось терпеть этого человека слишком долго.

Вспомнив, как недавно пыталась воздействовать на ее эмоции, я мысленно сосредоточилась, вызывая дар. Никогда раньше не пыталась делать это по собственной воле. Напротив, считала эту способность чем-то ненужным и только все осложняющим. Теперь же изо всех сил пыталась вызвать ее. Получилось не сразу, но в какой-то момент тело начало покалывать, а вокруг фигуры Эльмы стали вспыхивать энергетические сполохи. Я попыталась ухватиться за это ощущение и укрепить его, и визуальные образы стали ярче, ощутимее. Почувствовала невольный восторг, радуясь своей маленькой победе. Хоть что-то приятное за утро.

Глядя на фиолетовые и желтые сполохи в ауре Эльмы, выдающие ее душевную боль и страх, я представила себя художником, наносящим на картину новые краски взамен старых. Насыщенно-изумрудная зелень, постепенно сменяющая гнетущую картинку, заволакивала ауру подруги все сильнее. Я не была уверена, что все делаю правильно, но когда заметила, как болезненно искривленное лицо Эльмы становится умиротворенным и спокойным, выдохнула с облегчением.

— Странно, но мне и правда стало легче, — улыбнулась девушка, отпуская мои руки и откидываясь на спинку сиденья.

— Это хорошо, милая, — улыбнулась я в ответ. — А теперь поспи немного. Ты еще не слишком здорова. Сон — лучшее лекарство.

— Ты права, — отстраненно сказала Эльма, постепенно проваливаясь в сон.

Я же задумчиво смотрела на нее, думая о том, насколько хватит у нее душевных сил вынести то, что предстоит пережить. Вряд ли я смогу каждый раз оказываться рядом, чтобы помочь, успокоить. Не хотелось бы, чтобы перенесенные испытания подкосили бедняжку. И думаю, больше всего ее угнетало равнодушие лорда Маранаса, ради которого она и пошла на все это. Прояви он хоть немного теплоты, это бы окрылило Эльму. Она вынесла бы что угодно, зная, что дорога ему и он ее поддерживает. Но этот идиот продолжает строить из себя бесчувственного чурбана, хотя я уже успела убедиться, что он далеко не так бесчувственен, как хочет показать. Решила, что на первом же привале не замедлю поговорить с ним об этом, раз уж сам не догадался.

Едва дождалась, пока к полудню решили сделать остановку. Растормошив немного взбодрившуюся после сна Эльму, я вместе с ней вылезла из кареты. Пока воины на скорую руку готовили обед, я с наслаждением вдыхала свежий воздух, напоенный ароматом цветов от раскинувшегося неподалеку луга. С другой стороны дороги протекала небольшая речушка, весело журчащая в унисон с раздающимися отовсюду птичьими трелями.

Сказав Эльме, что хочу обсудить кое-что важное с лордом Маранасом, я оставила ее у костра в ожидании обеда, а сама решительно направилась к двум мужчинам, склонившимся над картой. Показалось, что Кирмунд уловил мое приближение еще до того, как вскинул голову. Резко умолк, напрягся и стиснул челюсти. Затем медленно поднял на меня глаза, и я застыла столбом, не дойдя нескольких шагов до них с Ретольфом. От этого взгляда стало трудно дышать и пришлось с усилием втянуть воздух в легкие.

— Лорд Маранас, — едва заставила себя произнести, поспешно отводя глаза от короля, — могу я попросить вас уделить мне несколько минут?

— Если мой король не против, — вежливо отозвался Ретольф, отвесив учтивый кивок в адрес Кирмунда.

Тот так сцепил зубы, что желваки заиграли на скулах, но кивнул. Я с некоторым недоумением посмотрела на него, не ожидая такой реакции. Казалось, он разозлился. Но на что? Что я такого сказала? Лорд Маранас поднялся с места и приблизился ко мне. Взяв его под руку, я направилась в сторону луга, где мы могли бы оказаться подальше от посторонних ушей. Услышав за спиной приглушенный рык, невольно вздрогнула. Да что сегодня с королем? Приступ бешенства или что?

— Я прервала какой-то важный разговор? — спросила у лорда Маранаса, чувствуя на спине сверлящий взгляд.

— Вовсе нет, — отозвался тот.

— Тогда почему король выглядел таким недовольным, что я вас прервала?

Ретольф метнул на меня быстрый взгляд и слегка улыбнулся.

— Думаю, недоволен он был вовсе не из-за этого.

— Тогда из-за чего?

— С учетом того, как часто наш с ним разговор сегодня заходил о вас, вывод напрашивается однозначный. Особенно если учесть, что Кирмунд несколько раз уточнял у меня, не имею ли я на вас виды.

— Что?

— Боюсь, король и правда сильно вами заинтересовался. И ему не нужны соперники.

— То есть вас он воспринимает, как соперника? — опешила я.

— Судя по недавней реакции, да. И это несмотря на то, что я, как мог, уверил его в том, что нас не связывают личные отношения.

— А может, сказать ему, что это на самом деле так? — хмурясь, проронила я. — Тогда отстанет.

— Вы плохо знаете короля, моя леди, — покачал головой лорд Маранас. — Скорее всего, меня тогда просто устранят с дороги.

— Он может убить одного из своих ближайших соратников из-за минутной прихоти? — возмутилась я.

— Не убить. Послать куда-то с якобы важным поручением. Или еще что-нибудь придумать, чтобы я не путался под ногами, когда станет вас окучивать, — он говорил это таким будничным тоном, что захотелось его ударить.

Как Ретольф может оставаться таким спокойным, зная, что эта мерзкая скотина всерьез вознамерилась затащить меня в постель? Мысль о его спокойствии тут же напомнила, почему я, собственно, решила поговорить с ним наедине.

Отпустив локоть лорда Маранаса, я сделала вид, что меня заинтересовали цветы, чтобы унять легкое смущение. Разговор предстоял все же щекотливый. Сорвав несколько цветов, я вдохнула их аромат и тихо сказала:

— Меня беспокоит Эльма.

Успела уловить, как едва заметно изменилось лицо Ретольфа, выдавая беспокойство. Но он тут же взял себя в руки и ровным тоном проговорил:

— Почему? Мне казалось, она уже пошла на поправку.

— Речь не о ее физическом здоровье, — я вздохнула, не зная, как бы поделикатнее выразиться. — Но ей очень плохо.

— Я понимаю. Она чистое и нежное создание, которому трудно перенести то, на что мы ее толкнули, — он устремил глаза вдаль, его лицо стало задумчивым. — Вернее, я толкнул. Помню, что вы были против.

— Послушайте, неужели вы и правда не понимаете? — не выдержала я, разворачивая его к себе и вынуждая посмотреть мне в глаза. — Она вас любит. Или вам на это плевать?

— Я замечал, что Эльма неравнодушна ко мне, — с усилием сохраняя внешнее спокойствие, проговорил Ретольф. — Но…

— Понимаю, что вы к ней не чувствуете того же, но хотя бы сострадание… Или на это тоже не способны?

Лорд Маранас с нечитаемым выражением лица некоторое время смотрел на меня, потом тряхнул головой.

— Давайте вернемся к этому разговору, когда все останется позади. Сейчас нужно сосредоточиться на главном — возвращению престола законным наследникам.

— Вы и правда бесчувственный чурбан, — с раздражением произнесла я. Если Ретольф и обиделся на резкость, то ничем этого не проявил. Лишь сухо сказал:

— Пора возвращаться. Король с нас глаз не сводит.

— Да пошел он, — огрызнулась я. — Плевать я на него хотела.

— Понимаю. Но постарайтесь не проявлять ваших чувств внешне, — спокойно посоветовал лорд Маранас и двинулся в сторону стоянки.

Я же из чистого упрямства осталась на лугу. Улегшись в густой траве, уставилась на голубое небо с проплывающими по нему белыми облаками и попыталась успокоиться. Если в таком состоянии вернусь к остальным, то обязательно наделаю каких-то глупостей. Постепенно окружающая красота все же подействовала умиротворяюще. Солнце ласково касалось кожи, обдувал легкий ветерок, колышущиеся надо мной травинки слегка задевали щеки. Закрыв глаза и полностью отдавшись этим ощущениям, я даже поймала себя на том, что улыбаюсь. Хоть на несколько минут позволила себе выбросить из головы мрачные мысли и забыть обо всем.

— Какое восхитительное зрелище, — раздавшийся надо мной рокочущий голос мгновенно выдернул из этого блаженного состояния.

— Я хотела побыть одна, — открыв глаза, с неудовольствием уставилась на короля.

— Намек понял, но сделаю вид, что непроходимо глуп, — нахально отозвался Кирмунд, усаживаясь рядом и не сводя с меня полных внутреннего огня глаз. — Вам нравится природа?

— А разве она может не нравиться? — неохотно вступила я в разговор.

— Многие женщины предпочитают все же блага цивилизации.

— Почему я должна следовать их примеру?

— Потому что при вашей молодости и красоте просто преступление прятаться от всех, — проронил он, проводя пальцами по моей щеке.

Я нервно дернулась и села на траве, сбрасывая его руку.

— Всего лишь убрал жучка с вашей кожи, — ухмыльнулся он, демонстрируя сидящее на ладони маленькое насекомое. — Простите невольную дерзость.

— Разве короли извиняются за такое? — едко поинтересовалась я, поправляя прическу, и замерла, заметив, как при этом жесте вспыхнули опасным блеском его глаза.

— Вы поразительно красивы, Эльма… — глухо проговорил он, придвигаясь чуть ближе, так что теперь наши тела слегка соприкасались.

В этом месте снова будто искры пробежали, и мое сердце заколотилось всполошенной птицей. На какое-то время показалось, что кроме нас в этом месте больше никого нет. А воображение уже рисовало возмутительные картины того, как король снова укладывает меня на траву и нависает сверху, как его руки скользят по моему трепещущему от непонятных ощущений телу, потом забираются под платье и… Так, стоп.

— Пора возвращаться, — сдавленно произнесла я, отворачиваясь и скрывая запылавшие щеки.

— Что у вас с Ретольфом? — резкая смена тона и бесцеремонный вопрос окончательно выбили из колеи.

— Ничего, — почему звучит так, словно я оправдываюсь? Эта мысль взбесила, и я с возмущением уставилась на мужчину, не имевшего никакого права задавать мне такие вопросы. Нет, конечно, формально имел, но сам-то об этом не знает.

— Я наблюдал за вами, — уже спокойнее сказал Кирмунд. — Вы с ним, похоже, о чем-то спорили.

— При всем уважении к вашему титулу, разве это имеет какое-то к вам отношение? — холодно сказала я.

Он так стремительно схватил за руку, что я невольно вскрикнула. Пытаясь отстраниться, не удержалась и опрокинулась на траву, чувствуя, как взволнованно вздымается грудь, а сердце едва не выскакивает наружу от нахлынувших эмоций. Мелькнула мысль, что совсем недавно воображение рисовало почти такую же картинку. Перехватило дыхание, когда Кирмунд оказался сверху, положив ладони по обе стороны от моих плеч. Он дышал тяжело и прерывисто, глядя на меня таким безумным голодным взглядом, что внутри все сжималось от страха и возбуждения. И то, что я чувствовала последнее, далеко не радовало.

— Когда мне противятся, просыпается сильное желание наказать, — хрипло сказал Кирмунд, чье лицо оказалось вдруг так близко, что я могла различить каждую крапинку в золотисто-карих глазах.

— Даже не сомневаюсь в вашей жестокости, — процедила я, не решаясь шевельнуться, боясь этим ненароком еще сильнее приблизиться к нему. — И вы станете меня наказывать прямо при ваших людях? — я попыталась напомнить о том, что вообще-то мы здесь не одни. На кого-то другого, может, и подействовало бы, но проклятый мерзавец лишь усмехнулся.

— Не представляешь, как сильно мне сейчас этого хочется. И твои слова только провоцируют.

— Мой король, леди Эльма, — послышался рядом спокойный голос лорда Маранаса. — у вас все в порядке?

Кирмунд еще некоторое время продолжал опалять меня горячим дыханием, потом с неохотой поднялся на ноги.

— В полном порядке, друг мой, — усмехнулся он и прежде, чем Ретольф подал мне руку, чтобы помочь подняться, сделал это сам.

Как ни сильно было желание «не заметить» его ладонь, я, сцепив зубы, приняла ее. Меня рывком поставили на ноги, на несколько мгновений задержав чуть ли не в объятиях. И у меня опять вспыхнули щеки от недвусмысленного свидетельства желания короля, что упиралось в живот. Запах же его возбуждения дразнил ноздри, пробуждая несвойственные порывы и желания во мне самой. Ощутив, как между ног стало влажно и горячо, я пришла в ужас. Как можно одновременно ненавидеть мужчину и желать так, что крышу сносит? Я не могла себя понять.

Кирмунд явно намеревался и дальше не выпускать моей руки, пока мы шли к стоянке. Даже слова лорда Маранаса, как бы невзначай напомнившие о присутствии жены, не подействовали на этого гада. Зато подействовали на меня. Причем так, словно ушатом ледяной воды окатило. Я представила, как он вел бы себя так же с какой-то другой девицей у меня на глазах. Не испытывая ни малейшего смущения или угрызений совести. Выдернув руку, я ускорила шаг, стремясь оказаться как можно дальше от ненавистного мужчины.

Злая, как собака, уселась у костра рядом с Эльмой, которая смотрела на меня округлившимися от удивления глазами. Но задавать никаких вопросов она не посмела — слишком близко находился сейчас тот, для чьих ушей эти вопросы явно не предназначались. Тем более что этот проклятый некто уселся прямо рядом со мной и был намерен обедать именно здесь. Но, думаю, Эльма только обрадовалась, что не стал устраиваться около нее. И особенно обрадовалась, когда с ней рядом сел лорд Маранас и словно чтобы смягчить неловкость от невнимания супруга, стал проявлять к ней особую предупредительность. Все-таки хоть что-то хорошее получилось из моей неудачной попытки поговорить с Ретольфом.