Глава 12 · Раскол

Оказалось, что в Санкт-Петербурге много мертвых. Отпечатков, если быть точнее. Кто же знал, что в этом депрессивном городе столько не пожелавших идти дальше?

Они не вредили. Больше не касались, чтобы что-то показать, но постоянно были где-то рядом. Харпер теперь называла день хорошим, если видела всего одного застрявшего меж мирами. А один раз ей «повезло» наблюдать, как душа отделилась от только что погибшего человека. Несчастного сбила машина. И потерянный, ничего непонимающий парень направился к напуганной Харпер, едва понял, что только она его видит.

— Ты умер, — прошептала Харпер, а пакет с продуктами выпал из руки.

— У меня осталось столько… дел! — сообщил окровавленный мертвец. Немного прозрачный, в той же одежде, в которой умер, бледный и тощий. Парень вылупился на Харпер, совсем молодой, ему бы жить да жить… — Моя невеста…

— Тебе надо идти дальше, — заверила Харпер, поморщилась, ведь на нее начали оглядываться прохожие. Подумаешь, сама с собой болтает! Идите лучше к тем, кто труп на дороге разглядывает… — Не вздумай оставаться здесь. Так и тебе, и твоим родным будет плохо.

И стоило Харпер это сказать, как парня засосало в воронку в асфальте. Резкий порыв ветра, холод, и он исчез. Зато появился Деймонд, которого Харпер до этого отправила в зоомагазин, пока сама покупала продукты.

— Переходим на доставки, — серьезно заявила она, утопая в обеспокоенных глазах Деймонда. Разозлилась вдруг. Перешла на крик: — К лешему эти пешие прогулки! Норма шагов, норма шагов! Я лучше толстой стану!

Вопреки ожиданиям Деймонд ее крепко обнял и не заставил объяснять, что произошло. Дома напоил чаем, накормил пирожными, сам приготовил ужин. Лишь тогда она сумела внятно объяснить, что видела.

Феликс и Деймонд стали ежедневно изучать магию Харпер, иногда и ее саму, пытаясь найти способ извлечь из нее чужеродную силу. Сама Харпер заперлась дома — в ее стены мертвецы не приходили. Соглашалась на поездки только в библиотеку, ведь наивно верила, что это поможет снова сделать ее нормальной. Если она была когда-то нормальной, разумеется.

13 мая, однако, появилась дилемма. Выйти на улицу, да и еще и на улицу в Мунфоле — жутко! Но и на праздник посмотреть жутко хочется…

— Веснушка, они не вредят тебе, — ласково напомнил Деймонд. — А в Небесном городе сегодня ярмарки, вечером в центре будет уличный концерт. Твою Тейлор пригласить не удалось, но у нас тоже есть потрясные артисты!

— Угу, — ответила Харпер, снова повернулась на кресле. — У меня много дел. Книга сама себя не опубликует, знаешь ли!

— Твоя книга сейчас у редактора, — напомнил Деймонд. — У тебя работы нет.

— А продвигать ее кто будет?

— Харпер, — властно сказал Деймонд, и она поняла, что сдается. — Я буду рядом. Офелия будет рядом. И уж точно рядом будет Феликс. Неужели ты не хочешь посмотреть на новоиспеченную пару?

— Да мне хватило восторженного рассказа Офелии про их свидания. Она мне чуть их секс не начала описывать… боги, она же беременна!

— И? — Он сел напротив, вскинул брови. — С каких пор беременным секс противопоказан? Бывает, конечно, но она полу-грех, помнишь?

— А Колд оказался очень темпераментным, — дернула плечами Харпер, вспоминая недавний приход Офелии в гости. Та светилась от счастья, болтала без умолка, вдаваясь в такие подробности, что хотелось найти у нее кнопку паузы. Столько лишних деталей чужой жизни Харпер еще никогда не знала. — И выносливым. Сомневаюсь, что обычная смертная его бы выдержала.

Деймонд рассмеялся, схватил Харпер за руку и заставил встать вслед за ним.

— Пора одеваться! Нас все ждут.

Харпер сдалась. Спустя полтора часа они вышли из машины в центральном районе Небесного города. Погода забыла, что еще весна, поэтому вовсю радовала теплом и ярким солнцем. В парке поставили палатки и большую сцену под навесом. Еда и сувениры манили к себе, музыканты играли веселую музыку, пока люди прогуливались по ярмарке. Деревья вовсю цвели и благоухали, газон аккуратно подстригли, в некоторых местах красовались клумбы. Ароматы кружили голову, восторг заставлял сердце биться чаще в предвкушения чего-то хорошего. Все же Мунфол до невозможности красив и атмосферен!

Многие, особенно дети, были в костюмах. Самые смелые разгуливали в черных балахонах с ненастоящими серпами в руках, изображая Смерть (Харпер передернулась, вспоминая, что ее мать, настоящая Смерть, лежит в лечебном отсеке замка светлого больше не тайного сообщества). Кто-то выбирал одно из Времен года. Девушки наряжались в Весну и Лето, украшали яркие платья цветами, а на головы надевали венки или причудливые блестящие короны. Мужчины чаще выбирали Осень и Зиму. Первые блистали в оранжевых или желтых костюмах, покрытых листьями, вторые — в более строгих костюмах синих и голубых оттенков с нашивками в виде снежинок.

Были здесь и грехи. На настоящих совсем не походили, ведь костюмы выкручивали на максимум их главные качества. Меньше всего пользовалась популярностью Блуд — подобная откровенность в Мунфоле не запрещалась, но и не поощрялась, у многих вызывала недоумение. Особенно на подобных семейных праздниках.

Зато были Гневы с рогами и демоническими хвостами (увидь их Кейлус, был бы оскорблен!), Зависти с зеленой кожей и волосами, Чревоугодия с накладными животами и тортами в руках. Попадалось и Уныние, но редко: мало кому хотелось в такой праздник носить серый балахон и накладные слезы.

Особым признанием пользовался Гордыня, и вот его люди успели полюбить из-за частых выступлений, поэтому надевали винтажные костюмы, чтобы изобразить его самого.

Харпер с восторгом оглядывалась, начиная жалеть, что отказалась от идеи Офелии подобрать наряды. Зато напрочь забыла про все проблемы и предстоящие задачи, отдаваясь веселью ярмарки.

Взрослые и дети гуляли по тропинкам меж палаток, из которых построили целый городок. В одном из участков были разнообразные игры, где нужно показать силу, смекалку или умение пользоваться магией. Где-то стреляли из лука по мишеням, где-то выбивали выскакивающих из нор лягушек, дальше — показывали умение направлять поток, чтобы лопнуть все шарики.

Некоторые кидали любопытные взгляды на избранных, явно узнавая, но, к счастью, никто не подходил и не тыкал пальцами, хоть такое внимание и напрягало.

Деймонд отвел Харпер к палатке, где нужно было зажечь пять факелов и показать разные фигуры. С гордостью продемонстрировал, как хорошо владеет огнем: по очереди появились пламенные лев, пантера, дракон, змея и даже кот (их Локи!). Под бурные аплодисменты Харпер выбрала приз вместо мужа: небольшой подвижный брелок в виде черного кота, и тут же повесила на свой рюкзак.

Харпер тоже не отказалась от веселья и выбрала палатку, в которой требовалось с закрытыми глазами поразить шесть мишеней кинжалом. Ведущий завязал ей глаза зачарованным платком: темно настолько, словно она и правда ослепла. Зато она стала лучше ощущать мир, инстинкты проснулись, поток взметнулся к руке, в которой появился кинжал.

Первый бросок, и публика захлопала. Харпер улыбнулась краешком губ: и так знала, что хороша. Бои на мечах, драки ей так и не дались. Зато метание кинжалов (наравне с заклятиями и сглазами) — еще как!

Она метнула кинжал в оставшиеся цели. Зажмурилась, когда с нее сняли платок, и широко улыбнулась, чуть склонила голову, поворачиваясь к хлопающей публике.

— Вот это избранная! — завопил паренек во втором ряду. А мужчина в первом вдруг сделал фото. Вспышка ослепила, а Деймонд встал перед женой.

— Репортерам запретили делать наши фото, — напомнил Деймонд.

— Моя газета вне закона, сынок, — нахально улыбнулся репортер, и быстро скрылся в толпе.

На рюкзаке Харпер появился еще один брелок: в виде лягушки, и они с Деймондом пошли дальше.

В центре ярмарки поставили столики и скамейки. Шумел фонтан, который зачаровали так, что вода танцевала и показывала разнообразные фигуры, забыв про законы физики. Вокруг поставили вазоны с цветами, у которых суетилась Лорелейн. Сегодня Весна выглядела еще прекраснее, чем обычно — сейчас как раз пик ее поры. Изящная лесная «фея» в легком струящемся платье заметила Харпер и тут же направилась к ней. На ходу блондинка с острыми чертами лица схватила коробку с одного из столов. Юбка мерцала и светилась от каждого движения, даже волосы, казалось, блестели и сияли.

— Как я рада, что вы пришли! — заявила Лорелейн, оказываясь рядом. — Благодарю за помощь Самайну! Это тебе.

— О, не стоило… — Харпер открыла коробку, потеряла дар речи от красоты. Внутри лежало платье по колено, нежно-розовое с отливом в голубой, оно сверкало от движений, а нежные цветочки украшали лиф и подол пышной юбки. На корсет нашили белые пайетки и бусины. — Это невероятно!

— Зачаровано моей магией, — улыбнулась Лорелейн. — В мире Солнца могут возникнуть вопросы, почему оно так сильно блестит и переливается.

— Да плевать! Оно очаровательно, большое спасибо!

Харпер неловко обняла Лорелейн, сомневаясь, что имеет на это право, но та лишь широко улыбнулась, осторожно поцеловала в щеку.

— Где можно переодеться? Сойду за Весну сегодня!

— У сцены есть палатка для артистов и музыкантов. Уверена, тебя пустят.

Харпер вскинула брови, переводя взгляд на Деймонда, и тот кивнул.

— Я пока куплю поесть, — заявил он, и Харпер унеслась переодеваться.

Платье превзошло ожидания. Кажется, его зачаровали не только блестеть и сверкать, но и делать фигуру красивее, потому что Харпер давно так не любовалась своим отражением. Узкой талией в корсете, умерено-большой грудью в лифе. Пышная юбка заканчивалась оборкой из нежно-розовых цветов, которые приятно шелестели от шагов. Под платьем в коробке нашлась аккуратная диадема с яркими камнями и такими же цветами. Чтобы завершить образ, Харпер провела рукой по волосам, добавляя им легкую волну магией, восхищенно улыбнулась, разглядывая себя в зеркале. И правда — Весна!

На выходе из палатки Харпер столкнулась с Офелией. Та не изменяла себе и выглядела как всегда восхитительно, хоть и умерено экстравагантно — все же сегодня ей прилюдно будут предлагать руку и сердце. Она выбрала топ с широкими рукавами синего цвета и юбку в пол с длинным вырезом, что оголял ногу в массивных черных ботинках с шипами. Завершался образ съемным корсетом в клапанах и завязках. Розовые волосы остались в прошлом — Офелия вернулась к голубому, а прическу украсила пышным венком с цветами. Глаза обрамляли стразы, которые сияли так, словно и их кто-то успел зачаровать.

— О, подарила уже! — радостно воскликнула Офелия. — Тебе безумно идет!

— Ты тоже сегодня превзошла себя, — ответила Харпер, попадая в цепкие объятия подруги.

— Где Деймонд? У нас по плану съемка гендер-пати, вы все мне нужны! Будете угадывать пол.

— А? Все знают, что у тебя мальчик! — рассмеялась Харпер.

— Мои подписчики — нет! — возразила Офелия, взяла Харпер под руку и потащила за собой. — Такие охваты можно собрать! Вот только как им Колда представить? Что думаешь?

— Колд не против, что вашу помолвку будут обсуждать оба мира?

— Нет! Он привык к публичности. Да и мы чуть ли не договор подписали, поэтому обсудили все-все детали нашей совместной жизни.

Харпер закатила глаза, хоть уже и наслышана о том, как будущая ячейка общества обсуждала все можно и нельзя, хочу и могу с перерывами на любовные утехи целую ночь. В итоге они пришли ко мнению, что подходят друг другу, без напряга выдержат увлечения и обязанности друг друга, а нормы морали и вовсе совпадают.

Деймонда они нашли за одним из столов. После небольшой битвы интересов Харпер выиграла возможность поесть, ведь была дико голодной. Накормили заодно и Офелию, поэтому Деймонду пришлось сходить за еще одной шавермой и порцией картошки фри.

— Успехов нет? — спросила Офелия, макая картошку сначала в кетчуп, потом в майонез, а затем и в манговый соус. Харпер поморщилась от такого невежливого отношения к еде, но промолчала — не ей же пробовать это чудо кулинарного искусства.

Играла ненавязчивая музыка со сцены неподалеку, но до официальной части и концерта оставалось не меньше часа. Люди сновали вокруг, радовались празднику, общались, покупали еду и сувениры. Неподалеку стояла палатка, в которой записывались на участие в конкурсе костюмов, поэтому ребятам открывался вид на множество разнообразных образов.

— Ничего, — ответил Деймонд. Устало потер переносицу. — Это база: мы рождаемся с магией. Новую приобрести не можем. От своей избавиться не можем. Это часть нас. Ее не вытащить.

— Но и добавить нельзя, — невозмутимо ответила Офелия. — Значит, она чужеродная в Харпер. Значит, ее извлечь можно. Ведьм подключили?

— Пока нет, — ответил Деймонд, встретился взглядом с Харпер, которая была не против даже лечь под пытливые руки его бывшей жены лишь бы избавиться от новой магии, но он пока не соглашался — боялся, что от этого будет больше вреда. Ведьмы хоть и зарегистрировали ковен, обещали творить магию по закону, все еще вызывали подозрения.

Подошел Колд, чуть наклонился, чтобы поцеловать Офелию в щеку, и та расцвела. Харпер не сдержала улыбку: подруга-то и правда влюбилась, а не выходит замуж из холодного расчета. И это радовало, ведь та давно заслужила семейное счастье, о котором мечтала почти столетие.

— Вы доели? Пора снимать гендер-пати, а то опоздаем на официальную часть. — Сегодня Колд был непривычно раздет. Харпер-то обычно видела Зиму в объемных свитерах, пальто с мехом, но никак не в легкой темно-синей рубашке и брюках. Украшены они были снежинками и светлой вышивкой. — Избранным тоже надо выйти на сцену. Тейлор хочет представить вас людям.

— А если мы откажем? — вскинул брови Деймонд и сложил руки на груди. — Я все еще недоволен, что все знают, что мы избранные.

— Я тоже, — вскинула руку Харпер. — Хоть из-за этого я теперь буду издаваться и в Мунфоле.

— Людям стоит знать своих героев в лицо, — нахально улыбнулся Колд.

Гендер-пати больше походила на съемки фильма. Все давно знали, что Офелия ждет сына, поэтому вовсю играли, «угадывая» пол, а потом «удивляясь» голубым шарам. Офелия, однако, осталась крайне довольна полученным материалом, растрогалась до слез, столько приятных слов и пожеланий ей наговорили. Бонусом они с Колдом сняли романтичное видео, якобы, он сделал ей предложение сразу, как они выяснили пол «их» ребенка. Да, в мире блогера-Офелии Син Колд был отцом ее сына.

— Как все запутано, — прошептала Харпер, наблюдая, как Колд опустился на одно колено, а Офелия подпрыгнула от радости, видя золотое кольцо. — Это уже второе предложение.

— Через полчаса будет третье, — усмехнулся Феликс, который тоже участвовал в съемках. — Вот тебе и обратная сторона публичности.

— А у меня не было даже одного предложения, — тихо сказала Сэм, нарядная и красивая. Феликс ее услышал, свел вдруг брови вместе, словно только сейчас осознал, что не предложил будущей матери его ребенка пожениться. Хмыкнул. А глаза его сверкнули — ну, кажется, скоро еще одна дама получит свое кольцо.

Официальная часть началась в середине дня. Большая масса людей стеклась к сцене, услышав фанфары. Харпер и Деймонд наотрез отказались говорить речь. Вот если бы надо было рассказать о книге, чтобы продать тираж — Харпер бы переступила через себя и страх. Но признать, что ты избранная? Буквально бомба замедленного действия, из-за которой могут рухнуть небеса? Нет, спасибо. Увольте.

Колд настаивал, но Тейлор толкнула того в плечо и качнула головой, заканчивая обсуждения. Она поняла сразу, что речи от избранных им не дождаться.

— Вот в следующем году выйду как автор мега супер бестселлера на сцену, — заверила Харпер. — Прочитаю главу своей книги, сделаю косплей мойры, проору, насколько гениальны мои богоподные пьесы. Но не сейчас.

Тейлор снисходительно улыбнулась, но заявила, что с большим удовольствием прочитает книгу Харпер, чтобы понять, кто это мойра, она же автор шедевральных пьес.

После небольшого номера от детей в костюмах Времен года, к микрофону подошла Тейлор. За ней стояли Зима, Осень, Лето и Весна. Настолько красивые, что спирало дух, особенно когда ты понимал, что это не люди, а бездушные боги, которые правят страной и берегут мир.

— Сегодня у нас особенный день, — заговорила Тейлор. — 13 мая много веков назад девушка пожертвовала собственной жизнью, чтобы впустить в Мунфол живых. Отныне мы ежегодно почитаем Смерть, которая дала нам смысл жизни, породила нас — Времен года, Природу и грехов. Наша задача сложна — поддерживать баланс, помогать мертвым находить свой путь, но мы справляемся, ведь всегда поддерживаем друг друга. В нашей стране властвует мир и забота друг о друге. Что бы не случилось — мы выстоим вместе.

Раздались бурные аплодисменты, под которые к микрофону подошел Колд. Дождавшись, когда затихнет толпа, он позвал на сцену Офелию, назвав своей любимой. Та делала вид, что не понимает, что происходит. Кольцо снова таилось в бархатной коробке в кармане Зимы.

Харпер вытащила телефон, чтобы снять очередную помолвку, как заметила Дэна, который стремительно шел к сцене. Выругалась.

— Код красный, — заявила Харпер Деймонду. — Скорее огненная катастрофа!

— Успокоим, — ответил Деймонд, и они бегом направились к злому и пьяному Дэну.

Деймонд успел схватить несостоявшегося жениха у самых ступенек и утащить в сторону. Офелия, тем временем, дала свое очередное согласие, а публика взорвалась новыми аплодисментами.

Дэн брыкался, пытался вырваться, но был настолько не в себе, что едва ли полностью осознавал свои действия. Они отошли максимально далеко от сцены, издалека послышалась музыка: начался концерт.

— Да я отец ее сына! — заорал Дэн, едва ворочая языком. — А она со мной… вот так!

Харпер достала бутылку воды из рюкзака, не раздумывая, вылила все содержимое на голову Дэна. Тот вскрикнул, дернулся от нее, словно ошпаренный, но это немного привело его в чувства.

Они спрятались в тени деревьев, надеясь, что лишние уши (особенно, репортеры) не помешают их спорам.

— Спятила⁈

— Это ты спятил, — прошипела Харпер. — Знаешь, что не ровня ей, не годишься даже в ее прислугу, но правда ждешь, что она станет твоей женой? Твоей⁈

— Да я…

— Она полу-грех, — спокойно пояснил Деймонд. — Глава светлого сообщества, дочь Гнева, одного из сильнейших грехов. Богата, практически неуязвима. Проживет еще тысячу лет. А ты? Что ты?

— Я… — Дэн поник. Тряхнул голову, от чего полетели брызги с его белых волос. — Я дурак. Полный.

— Не спорю, — ответила Харпер. — И она все еще намерена давать тебе видеться с сыном. Ну, была, пока не увидела, как ты пытался на глазах всего Небесного города сорвать ее помолвку!

— Она не видела…

— Офелия видит все, — тряхнул плечами Деймонд. — Ты еще глупее, чем я думал. Вроде тридцать уже, а все еще ведешь себя, как подросток с бушующими гормонами.

Харпер открыла рот для новых комментариев, но заметила полупрозрачную старушку, что быстро направлялась к ним. Картинно захныкана, ведь последнее, чего хотела, — чтобы Дэн выяснил про ее новую магию, но вдруг узнала мертвую.

— Да мать твою, — прошептала Харпер. Старушка в спортивном костюме почти поравнялась с ними. Морщинистая, но упитанная, боевая и очень активная. Ну, была во всяком случае года четыре назад, когда последний раз виделась с девушкой ее внука. — Не хочу быть вестником плохих новостей, но твоя бабушка умерла.

— Что? — не понял Дэн. Начал озираться, уставился туда, куда неотрывно смотрела Харпер, но, разумеется, ничего не увидел.

— Она видит мертвых, — осторожно пояснил Деймонд. Обратился уже к Харпер — Не отпечаток? Мертвая? Уверена? Мы же в Небесном городе, здесь нет мертвых, только отпечатки.

— Феликс предвидел, что они могут использовать меня, как магнит, чтобы приходить сюда. Мертвая, пришла последний раз посмотреть на внука, — сказала Харпер, ловя взгляд старушки. Та тепло улыбнулась, протянула руку к Харпер, но та шарахнулась от мертвой. Получила в ответ понимающий кивок.

— Передай ему, что у меня был инсульт. Я не мучилась долго.

Харпер нервно сглотнула. Повторила слова старушки. Дэн застыл, такой бледный, словно и сам одной ногой оказался в могиле.

— Скажи, я не виню его, что он пропал три года назад, — продолжала старушка. — Я любила его. Очень сильно.

— Он был в бегах, — пояснила Харпер. — Он… боги, я не буду тебя защищать!

Дэн поджал губы, несчастный и виноватый, словно нашкодивший щенок. Сделал шаг назад, ведь боялся гнева бабушки.

— Ты мне всегда нравилась, Харпер, — продолжала старушка. — Но я очень рада, что ты ушла от него.

Харпер не успела ничего понять, как старушка вцепилась в ее руку. Упала бы, не подхвати ее Деймонд за талию. Голову сдавило с такой силой, словно она и лопнуть может, а чужие воспоминания заплясали перед глазами, уничтожая последнее уважение к тому, с кем когда-то она планировала провести жизнь.

Она видела, как Дэн злобно улыбался, слушая предложение Кейлуса сделать Харпер бесплодной. Видела, как он забирал зелья у девушки в черной мантии, скрывающей лицо капюшоном. Как он без чувства вины, страха, отвращения к самому себе, добавлял Харпер в чай зелье. Наблюдал, как она подыхала от боли каждые месячные, знал, что рано или поздно это покалечит ее настолько, что она никогда не сможет иметь детей, но продолжал забирать отраву, продолжал подло подливать, издеваться еще сильнее над ней в эти дни, желая морально уничтожить, как того просил Гнев.

Видела и как он рассказывал девице, которую трахал за ее спиной, насколько отвратительна Харпер в постели. Словно это не он делал ей больно. Унижал. Заставлял испытывать чувство вины раз за разом, наказывал холодом и…

Старушка выпустила ее руку, и Харпер вернулась в реальность. Моргнула, прогоняя слезы из глаз. Во рту горчило, в груди пылало. Она-то думала, давно отпустила, забыла, но нет. Она все еще зла. Но не на Дэна, нет, на себя, потому что позволяла все это делать с ней.

Харпер гневно смахнула слезы с щек, выпуталась из объятий Деймонда и вызвала кинжал. Не думала. Знала, что иначе испугается и пойдет на попятную. Схватила ничего непонимающего и напуганного Дэна за руку, занесла кинжал. Секундная заминка. Сомнения. Сталь вонзилась в кожу, отсекая кисть.

Дэн заорал, попятился, наткнулся на дерево и съехал по нему на землю, продолжая вопить, смотря на обрубок, из которого текла кровь. Харпер кинула в него кисть.

— Хотел быть гражданином Мунфола? Пожалуйста. Здесь за то, что ты совершил, ампутируют руку, которой ты подливай яд. Ты сам выбрал этот путь.

— Умница, девочка, — прошептала старушка, снова взяла ее за локоть, но на этот раз ничего не произошло. Лишь пронзило холодом, словно душу Харпер пыталось засосать в могилу. — Коснись его.

— Зачем? — спросила Харпер, но ответ не ждала. Покорно присела, схватила Дэна за целую руку.

Через тело прошел ток, такая боль, что парализовало на пару секунд, сперло дыхание. А потом она потеряла сознание.

Харпер очнулась в палатке на диване. Кажется, это одна из гримерок для артистов. Увидела рядом флакон с зельем и послушно его выпила, едва сумела сесть. Голова кружилась, тошнило, очень болело в груди, но бывало и хуже. Она услышала тихие голоса и повернулась. Заметила в другой стороне всех своих друзей, которые стояли вокруг Дэна и тихо переругивались. Дэн, похоже, был без сознания, но мучился от боли. Его колотило, трясло, он был весь потный, белый, словно снег.

Внутрь зашел Колд. Оглянулся, оценивая ситуацию, направился к Харпер, которая уперто пыталась встать, но каждый раз падала обратно на диван, ведь темнело в глазах. Деймонд заметил, что его жена пришла в себя, но Зима вскинул руку, показывая, что он сам поможет ей дойти до остальных.

— Что с ним? — прохрипела Харпер. Прочистила горло. Колд передал ее в заботливые руки Деймонда, и она чуть не упала на мужа. Слабость сковывала, сознание постоянно пыталось вернуться в мир тьмы, но любопытство побеждало.

— Трупный сглаз, — пояснил Феликс, что стоял ближе всех к Дэну. Недовольный, даже злой, он сложил руки на груди, смотря на парня так, словно он виноват во всех грехах. — Решаем, стоит ли снимать.

— Трупный сглаз? — переспросила Харпер. Согласилась с Колдом, что лучше сесть и почти рухнула на стул, что он подвинул к ней.

— Мертвая передала его через тебя, — пояснила Офелия. — Тебе так плохо, ведь ты стала проводником, по-другому у нее не вышло бы. Не бойся, через пару часов отпустит. Тебя. Вот Дэна…

— Его же можно снять? — спросила Харпер, спрятала лицо в ладонях. Стиснула зубы, когда накатила сильная тошнота. Рядом вдруг оказался Феликс, ласково взял ее за руку, и внутри стало как-то теплее.

— Не хочу портить платье, но мне нужен контакт с грудью, — осторожно сказал Феликс.

Харпер свела брови вместе. Задумалась. Задумалась еще раз, ведь мысли не хотели собираться в кучу. Поняла наконец.

— А-а! Да кого мне уже стесняться… Молния сзади.

— Да что ж такое! — воскликнул Деймонд и стащил с себя свою футболку. — Отвернитесь, а!

— Я хочу наладить ее поток, в этот раз без этого будет тяжко, — спокойно ответил Феликс с легкой улыбкой. Его ситуация забавляла, в отличии от Деймонда, который почти кипел от злости. — Да и что я там еще не видел?

Деймонд помог Харпер спустить верх платья, через голову надел на нее свою футболку, нашел юбку, в которой она пришла на ярмарку. С трудом, но и юбка оказалась на уставшей Харпер, тогда муж подпустил к ней Феликса. Тот нежно коснулся ее меж грудей, и стало совсем тепло внутри. Она и не замечала, как холодно было до этого. Словно все внутренности замерзли и покрылись льдом. Она облегченно выдохнула, расслабилась, откидываясь на спинку стула. Прикрыла глаза, наслаждаясь жаром, что растекался в груди.

— Пришейте ему руку, — сказала она.

— Мы еще даже не решили, будем ли снимать сглаз, — ответил Феликс.

— Будем. И пришейте ему руку. Я погорячилась.

— Нет, Харпер, — ответил Деймонд. — Я держал тебя и видел все то, что видела ты.

Харпер изумленно открыла глаза, вскинула брови, открыла рот, но слова не нашлись.

— Сказали же, сегодня ты работала проводником, — пояснила Офелия, подтащила стул, чтобы сесть рядом. — Одному передали воспоминания. Другому — трупный сглаз.

— В задницу эту вашу магию мертвых… — пробурчала Харпер, а Феликс убрал руку, поправил футболку на ней и игриво щелкнул по носу.

— Деймонд рассказал нам, что тебе показали, — жестко сказал Колд. — Ты все сделала верно. Дэн нарушил закон, травил тебя ядом. За это — ампутация кисти. Ты просто вынесла приговор и исполнила его.

— И даже имеешь на это полное право, ведь ты — леди земли Зимы, — напомнил Деймонд. — Не сделай ты — сделал бы я.

— Ну вот и все! — воскликнула Харпер, закашлялась. Кажется, кричать ей еще рановато, хоть после действий Феликса ей и стало заметно легче. — Ампутировали? Да. Теперь давайте пришьем обратно. Ему еще ребенка качать на этих руках!

— Я не подпущу его к сыну, — холодно сказала Офелия. — Я за его казнь. Трупный сглаз убьет его… но это долго и больно. Кинжал в сердце — и дело с концом. Кто за?

Все, кроме Харпер, подняли руки. Стало горько внутри. По телу прошла дрожь, а живот свело от ужаса.

— Да вы с ума сошли…

— Он врал тебе, Харпер. Врал мне, — не сдавалась Офелия, — делал вид, что все понял, раскаивается, а травил тебя тогда, ведь до ужаса боялся Кейлуса. Вот только все это брехня. Он упивался властью и чувствовал себя богом. Каждый его шаг был осознанным. Сегодня, пока ты была без сознания, я, Колд и Феликс считали его поток. Все поняли одно: он что-то замышляет. Работает на кого-то, кого боится, но уважает.

— Сегодня он пробрался в замок сообщества, — сказал Колд, задумчиво свел брови вместе, словно сомневался, стоит ли рассказывать. — Это там он напился, прежде чем пошел срывать нашу помолвку. Его не пускала охрана, и он распылил в них перцовый баллончик. Потом его нашли ведьмы. Пытались скрутить, но он был готов: взял в кабинете Гнева пару порошков. Все живы, но пострадали. За это…

— Набуянил на казнь за всю свою жалкую жизнь, — прошептала Харпер. — Но это же… Со мной… я терпела. Я тоже виновата! Я позволяла, не уходила…

— Харпер, — напротив присел Деймонд, требовательно взял ее за подбородок, чтобы поймать взгляд, осторожно провел большим пальцем по щеке, стирая слезу. — Ты не виновата. Я говорил тебе много раз: жертва никогда не виновата. Не ты несешь ответственность за чужие поступки, помнишь?

— Но я терпела…

— Потому что он отличный манипулятор. Разве не так? Как только чувствовал, что ты готова уйти — тут же менялся и становился хорошим. Так было?

Харпер нехотя кивнула. Обида на Дэна захлестнула с новой силой. Она давно жила дальше, была счастлива, но он вернулся, чтобы добить ее, напомнить про все, что творил…

— Ты не виновата в том, что он делал. Он виноват. Его выбор. Его черная душа решила, что имеет право издеваться над тобой, предавать тебя, травить тебя. Не ты. Он. А ты слишком добрая и искренняя, поэтому до последнего хочешь верить в лучшее в людях.

Харпер закрыла глаза. Зря, ведь тут же вспомнила, как отрубила руку человеку… тошнота подступила к горлу, и она стиснула зубы.

— Ты дала ему достаточно шансов, Харпер, — заявил Феликс. — Но он выбрал не ту дорогу. Снова.

— Я не буду всю жизнь боятся, что он может убить моего ребенка, — холодно сказала Офелия. — Не хочу жить в страхе, что он что-то сделает… да даже просто украдет! А теперь я уверена, что от него можно ждать что угодно.

Харпер обреченно кивнула, копаясь в себе, ведь не могла понять, почему ее настолько пугает казнь человека, которого она давно ненавидит.

— На надо его допросить?

— Трупный глаз довольно сложно снять, — ответил Колд. — Требуются ведьмы, много зелий, магии. Он не стоит того. Да и в себя придет лишь через пару месяцев. До этого будет словно овощ.

— А мы можем? Вынести смертный приговор? — тихо спросила она, с сомнением оглядывая их компанию.

— Ну, у нас здесь король земли Зимы, — начал перечислять Деймонд. — Лорд и леди земли Зимы. Глава светлого сообщества, ныне оно официально структура власти, к слову, да и еще и полу-грех. Гордыня. Нас даже много. Одного Колда да меня, как обвинителя, вполне хватит.

Харпер непонимающе посмотрела на Деймонда, а потом осознала, что он тоже видел то, что показала мертвая, а значит, может дать показания вместо нее. Волна благодарности прошла по телу — ей не нужно быть причастной к решению.

— Я выйду, ладно? Очень нужен свежий воздух.

— Если хочешь, — нежно сказал Деймонд. — Феликс?

— Я справлюсь… — запротестовала она.

— Золотце, идем-ка вместе подышим. — Феликс обхватил ее за плечи и повел к выходу из палатки. В глазах снова темнело, ноги казались ватными, но желание уйти как можно дальше, чтобы не видеть, как кинжал пронзает сердце Дэна, побеждало.

На улице все еще светило солнце, играла музыка и совсем близко веселились люди, даже не подозревая, что в паре метров от них выносится смертный приговор. Харпер обрадовалась, найдя скамейку, скорее села, пока не упала в обморок.

— Почему это так сложно? — спросила Харпер, подняла взгляд на Феликса.

— Понимаешь, в чем дело, Харпер, — серьезно заговорил он, — можно сколько угодно верить, что мир будет относиться к тебе так, как ты того заслуживаешь, так, как ты относишься к другим. Что справедливость восторжествует, карма накажет виновных, а добро всегда сильнее зла. Вот только в реальном мире это не так. В мире полно плохих людей, черствых, злых, алчных и эгоистичных. В Мунфоле не живут идеальные люди. Но с детства всех учат чести, это правда. Здесь много и хороших людей. Но всегда остаются те, кого сдерживает только страх перед страшной карой. И у нас кара достаточно устрашающая, чтобы преступность была минимальна.

— Не насилуй, а то тебе засунут палку в зад, — вспомнила Харпер рассказы Деймонда. Феликс уверено кивнул, сел рядом и осторожно взял ее за руку.

— Именно. Девушки здесь прекрасно знают, что могут быть сколько угодно правы и невиновны в том, что с ними сделали, но это не избавит их от опасности. А вот палка, которую они вставят в зад обидчику, потому что знают, как защитить себя — избавит еще как.

Харпер кивнула. Она давно знала про законы Мунфола, суровые, но справедливые, но ее мозг все еще оставался в мире Солнца и верил, что отсечение рук и казни — очередная история из фэнтези книги.

— Как его бабушка пришла? Мы в Небесном городе. И ее видела только я!

— Хм. — Феликс задумчиво посмотрел вдаль. — Либо она использовала тебя, как магнит, чтобы оказаться в Небесном городе. Либо ее прислал тот, про кого говорила Мирослава.

— Таинственное зло… как же! Куда Дэн попадет? Ты же сможешь узнать?

— Если ты хочешь. Уверен, его ждет остров Очищения. А дальше все зависит только от него и его выбора.

— Хочу, — твердо сказала Харпер, а потом крепко обняла Феликса. Расслабилась, ощущая его руки на своей спине. — Я тебя так люблю!

— О, золотце, я тоже тебя люблю! — тут же ответил Феликс. Харпер отдалилась и с удивлением заметила, как увлажнились его глаза.

— Я безумно благодарна миру, что у меня есть такой брат. Ты — моя семья, Феликс.

— А ты моя, Харпер! Любимая! — Феликс раскинул руки, намекая на новые обнимашки, и Харпер снова к нему прильнула. — Будешь крестной мамой моей дочери?

— В Мунфоле детей не крестят, — напомнила она.

— Ой, это все мелочи! Так будешь?

— С большим удовольствием.

Из палатки вышел Деймонд. Заметил объятия Харпер и Феликса, немного расслабился. Кивнул, отвечая на немой вопрос.

Харпер ждала ужаса, отчаяния, но ощутила только пустоту.