Глава 13 · Восход Лета

Офелия вышла из-за ширмы и покрутилась, чтобы показать, как переливается пышная юбка свадебного платья. Харпер в очередной раз показала большой палец, но и сама запуталась, какое лучше.

— На твоей фигуре любое будет шикарно смотреться, — заявила она, пока Офелия придирчиво разглядывала себя в зеркале, шурша одеянием. — Ну, пока что. Скоро ты станешь большой и неповоротливой!

— Должно не просто шикарно сидеть на мне, — ответила Офелия, подходя к вешалке с платьями ее размера, ведь десяток, что они выбрали до этого, подошел к концу. Улыбнулась вдруг, провела по животу. Настолько долго мечтала о ребенка, что перспектива стать толстой, ее совершено не пугала. — Я должна выглядеть идеально. Как-никак, выхожу замуж за короля.

— Станешь королевой, — кивнула Харпер, делая глоток шампанского. К счастью, ей сегодня досталась роль лучшей подруги, что сидит на диване, дает ценные советы и ничего не меряет. Ее черед впереди, ведь она будет подружкой невесты, которой тоже нужно самое идеальное платье. Ну, так Офелия заявила.

— Формально, — серьезно ответила Офелия. Харпер вскинула брови. Она-то ждала, что подруга будет счастлива новому статусу! А оказалось, что все наоборот. — Я сразу сказала, что не лезу в политику. Ближайшие восемнадцать лет я просто мать и домохозяйка. Вот потом — посмотрим.

— Спорим, тебе быстро надоест роль обычной мамы?

— Я пятьдесят лет об этом мечтала. — Офелия вытащила платье. Харпер помотала головой — недостаточно королевское. — Но посмотрим, как будет. Передумать никогда не поздно, правда?

Офелия показала еще одно платье, и вот теперь Харпер отправила ее переодеваться. Сама в это время нервно посмотрела в окно, налила себе еще шампанского, надеясь, что это успокоит пульс. Дома в Санкт-Петербурге было не так тревожно, как здесь, в центральном районе Небесного города. Но и поддаваться страху, отдаляться от подруги из-за идиотской магии она больше не намерена. Пора брать себя в руки!

— Дэн не придет, — сказала Офелия из-за ширмы. Харпер рухнула обратно на диван, скорее сделала глоток шампанского, пытаясь понять, когда подруга сквозь предметы научилась видеть. — Феликс нашел его на острове Очищения. Никто его оттуда не выпустит.

— До этого же пришли мертвые.

— И твоя мама уснула, пока решала эту проблему. Времена года и грехи сошлись во мнении, что она наложила на Небесный город мощное заклятие, которое мертвых сюда больше не пустит.

— А я их магнит. Ко мне прийти — могут! Бабушка Дэна же пришла ко мне!

— Хм. Все забываю, что ты теперь страненькая у нас. Могут и прийти… Но не Дэн. Его с острова Очищения никто не выпустит! — повторила Офелия. — Не поможешь? Тут корсет сзади завязывается.

Когда они только пришли в магазин, к ним подбежала милая девушка-консультант, но ее быстро отправили подальше — лишние уши им не к чему. Да и та так пялилась то на Харпер, то на Офелию, что становилось не по себе. Вот тебе и цена появления на первых полосах местных газет.

— Все равно его постоянно жду, — тихо признала Харпер, подходя к Офелии. Начала шнуровать ее корсет. — Придет и наложит на меня трупный сглаз.

— Он не придет. Да и пока немного не в себе, как помнишь. Не осознает, кто он и где — его дело пройти свои уроки.

— Угу. — Харпер продолжала просовывать завязки, затягивать корсет, но мыслями оказалась совсем далеко. Вспоминала события недельной давности, вновь и вновь переживала из-за казни того, кого ненавидела. Искала ответ, почему ее это все настолько задевает. Деймонд сказал, что она слишком добрая. Харпер пока ответ не нашла. — Офелия? Я тебя очень люблю.

Офелия тут же повернулась, сузила глаза и ткнула пальцем в грудь Харпер, от чего та отшатнулась, не ожидая такого напора.

— Никаких прощаний, леди Ванклифф! Ишь чего тут придумала! То Феликсу в любви признается, теперь мне!

— Я не прощаюсь, — ответила Харпер. Пожала плечами, ведь именно это и делала. — Но все мы взрослые люди, а я еще и реалист и прекрасно знаю, что через месяц могу умереть. Найдем четвертый свиток, за ним сразу пятый и… никто не знает, что будет. Никто не знает, что сделает со мной эта магия Смерти в итоге. Поэтому я хочу, чтобы ты знала, что я тебя люблю. И безумно благодарна, что у меня есть такая подруга.

— Тебе еще быть тетей моего сына, — сурово заявила Офелия, полезла обниматься вдруг. — И мы сделаем все возможное, чтобы вы с Деймондом остались живы, ясно? За вас весь Мунфол! И ты будешь подружкой невесты на моей свадьбе через полтора месяца и точка!

— И где-то бродит таинственное зло, что сильнее моей мамы. Смерти!

— Ну, это пока не доказано. Где он, а?

— Мама молчит, — попыталась пошутить Харпер. Вышло фигово, она и сама это понимала, но вспомнила, как утром навещала мать в замке светлого сообщества.

Мирослава не подавала признаков жизни. Спала таким глубокий сном, что никто не мог добраться даже до ее потока — но он определенно бился, едва заметно, совсем тихо. Такое бывало и раньше. Ну, так заявили и грехи, и ведьмы, пытаясь успокоить Харпер.

Почему она переживает из-за сна матери? Она ведь ее бросила, не объявлялась годами, сделала избранной!

Деймонд прав — Харпер слишком добрая.

У всего есть и плюсы: Феликс и ведьмы сумели осмотреть тело Мирославы и изучить ее магию. Заявили, что сходство с новой силой Харпер определенно есть, но процентов на пятьдесят, не более. Значит, матушка не врала — подарок и правда не от нее, а от таинственного зла, которое прячется за ширмой, ожидая своего часа.

А еще Феликс уверен, что почти понял, как вытащить из Харпер чужеродную магию, и работал над тем, чтобы переместить ее в Мирославу. Мол, Смерти хуже точно не будет…

Харпер тряхнула головой, возвращаясь в магазин. Закончила шнуровку корсета, и Офелия отошла от нее, взмахнула пышной юбкой. Вдох восхищения вырвался из груди.

— Оно, — заявила Харпер. — Но ты уверена, что корсет не навредит ребенку?

— Свадьба через полтора месяца, у меня будет только двадцатая неделя. Врач говорит, ребенок у задней стенки матки, так что большого живота я могу не ждать, скорее всего. А на двадцатой неделе большого точно не будет. Но платье пока не покупаю — откладываю пару размеров… кто его знает, что там будет с моей фигурой. Но надеюсь, что беременность будет незаметна… не хочу афишировать на публику.

Колд хотел сделать свадьбу зимой — в пик своей мощи, но Офелия настояла, что лучше сделать это сейчас, пока она не превратилась в большую, глубоко беременную женщину. Колд задумался, согласился, что так будет комфортнее. Зато очень радовался, что ребенок должен родиться как раз в начале зимы, то есть его поры.

— Понимаю. — Харпер не сводила восхищенного взгляда с Офелии. Корсет был расшит бусинами и жемчугом, небольшими цветочками из переливающейся ткани — явно постаралась Весна. Украшен тонкой белой отделкой по контуру, что придавало изысканности. Объемная юбка состояла из нескольких ярусов, невероятно пышная. Воздушные асимметрические складки и воланы. Подчеркивает талию и грудь. Определенно то, что нужно будущей королеве земли Зимы. — Ты невероятна в этом платье. Волосы оставляешь синие?

— Да, думаю, да. — Офелия повернулась к зеркалу, разгладила верхние складки. Поймала взгляд Харпер, что стояла за ее спиной. — Колду нравятся синие волосы. Говорит, я словно под его время года покрасилась опять.

— Мне тоже синий больше нравится, — улыбнулась Харпер, а про себя хмыкнула, замечая символизм. Розовые волосы теперь казались метафорой помутнения рассудка Офелии, пока она позволяла Дэну быть рядом и даже рассматривала его в роли пары. Но едва она встретила достойного мужчину, то тут же вернулась к синему — к прежней себе. Уверенной и дерзкой, твердо знающей, что и кто ей нужен.

Харпер отвлеклась на телефон, устало посмотрела в экран, ожидая звонка мужа, но ошиблась.

— Феликс? — ответила она.

— Это будет леген-подожди-подожди-дарно! Легендарно! — тут же крикнул Феликс, а Харпер поняла одно: сегодня они будут тусить и праздновать… вот только что? — Мы с Сэм обручились!

— Поздравляю! — сказала Харпер, пояснила Офелии, что происходит, та лишь понимающе фыркнула: другого не ждала. — И где празднуем?

— Кидаю координаты — у тебя есть полчаса, чтобы оказаться здесь! Деймонд тоже уже едет! Люблю тебя, Офелию и весь мир! — Феликс отключился, оставляя Харпер в недоумении, ведь звучал так, словно пьян. Вот только на грехов алкоголь не действует. Неужели он и правда пьян от любви?

— Грехи женятся? — спросила Харпер, пока Офелия воевала с платьем, пытаясь из него вылезти. Смирилась, что без помощи не справится, и повернулась к Харпер спиной, прося расслабить завязки.

— Крайне редко, — сказала Офелия. — Времена года — да, бывает. Грехи же… представь себе Блуд замужней женщиной? Или Зависть? С ума ведь можно сойти с партнером, которым всегда и во всем завидует тебе. И всему миру.

— Хуже только Уныние. Счастье, что я пока с ней не знакома.

— Мой отец был женат на маме, — спокойно ответила Офелия, дернулась, вспоминая, что произошло с Кейлусом. И кто виновен в его смерти. Нахмурилась, но мигом сбросила с себя переживания. — Еще Чревоугодие была замужем.

— Была? Это Сигрид?

— Угу. Он умер лет десять назад. Ему было… хм, сто десять вроде. Для обычного человека (даже не темный или светлый) он прожил очень долго, Сигрид максимально продлила ему жизнь. Но, увы, время взяло свое. Она все еще скучает по мужу.

— Неожиданно.

Офелия наконец выбралась из платья и шумно выдохнула, радуясь свободе. Спряталась за ширмой, чтобы одеться, хоть нагота ее мало смущала.

Отпраздновали помолвку Феликса легендарно. Словно с ним бывает по-другому. Он арендовал клуб, куда позвал небольшую компанию самых близких друзей: его и Сэм.

Веселились, выпивали, смеялись и говорили о жизни. Забыли про проблемы и грядущие события. Стали словно бы обычными людьми, которые могут просто жить и наслаждаться обычными вещами.

Мирослава спала. Снова помолодела, но оставалась мертвецки-бледной. Харпер так и не сумела нащупать пульс, зато ощущала поток, едва клала руку на холодную грудь матери. С каждым днем он становился сильнее.

Сердце едва билось, кровь не курсировала по венам, и все, что поддерживало организм — магия. Вот она продолжала биться, осторожно грела пальцы, стоило коснуться потока, чтобы убедиться, что тело не пора закапывать.

Харпер свела брови вместе. Все это так странно! Четыре года назад она не верила в магию вовсе, твердо знала, что подобное существует только в фэнтези книгах. А теперь легко принимает тот факт, что ее мать застряла между жизнью и смертью, и едва полностью восстановит резерв, очнется, будто ничего и не произошло. Подумаешь — немного поспала?

Ведьмы не знали, когда проснется Мирослава. Наблюдали, сообщали, что резерв постепенно восстанавливается, но происходит это скачками. То несколько дней стоит на месте, то резко растет. Значит, и проснуться Смерть может в любой миг. Сегодня? Завтра? Через год? Или через столетия? Ответа ни у кого нет.

— Знаешь, тебе пора бы проснуться, — заявила Харпер. — То, что ты уснула — словно рояль в кустах, прикинь? Мол, автору же надо держать интригу, нельзя сразу раскрывать все карты, поэтому — хоба! — и единственная, у кого есть ответы, навела шороха, ничего не объяснила и просто решила поспать. И молчит теперь… Хм.

Харпер убрала руку с груди, чуть отодвинула стул, чтобы можно было покрутиться на нем. Так почему-то всегда лучше думается в кризисные моменты. Вот зачем она мечтала попасть в фэнтези книгу? И почему вселенная все перепутала? Она-то просила ромфант, где главное — любовная линия и офигенный мужик в мужья. Да, муж у нее офигенный, вот только любовная линия ушла на второй план, столько проблем навалилось.

Прошло полтора месяца с тех пор, как Мирослава уснула. Завтра откроется вход в пещеру, что ведет к озеру Утраченных слез, и они с Деймондом пойдут за свитком. И если бы Мирослава сегодня проснулась и объяснила, что за ОН — то всем стало бы легче дышать.

Но нет. В их истории образовался самый тупой поворот сюжета, поэтому та, у кого есть ответы, продолжала мирно спать, не торопясь помогать главным героям. Спорим, она откроет глаза, когда все закончится? И такая: «а теперь, друзья мои, я открою вам тайну, что спасет вашу жизнь… а? Уже сами себя спасли? Ну, молодцы, я дальше спать».

Харпер нервно рассмеялась. Заправила волосы за уши и устало вздохнула, подвинулась обратно к матери, взяла ее за руку, пытаясь придумать, как ее разбудить. Хотя… если ведьмы и грехи не справились — почему она сумеет?

— Знаешь, самое время проснуться, чтобы избавить читателей от тупого сюжетного хода… ну, знаешь, сломать интригу, помочь главным героям. Потому что мы не в книге, мать твою! А в реальной жизни! И я хочу жить! Жить! С Деймондом, потому люблю его! Очень. Пожалуйста!

Деймонд появился в проеме двери, как раз когда разговор зашел о нем. Харпер дернула плечами, выпустила руку матери.

— Пора идти? Идем, — устало сказала она, поднимаясь.

— Темнеет, — кивнул Деймонд. — Веснушка, мы справимся и без ее помощи. Да и она ясно дала понять, что ответы мы получим в пятом свитке и не раньше, потому что она буквально не может об этом говорить.

— Угу, и рядом с этим свитком нас будет ждать таинственное зло. Или завтра у озера. Знаешь, я бы хотела знать, кто ждет своего выхода на сцену сейчас.

— Понимаю, но увы, мы и правда не в книге, а в реальной жизни. Придется справляться самим. Феликс и Колд на полном серьезе думают, что сумеют протиснуться к озеру за нами.

— Ха! — Харпер нервно рассмеялась. Они вышли из лаборатории и пошли по тихому замку — почти все из сообщества уехали в район Лета на фестиваль в честь праздника. — То есть три года у них не получалось, потому что к озеру пещера пустит только избранных, а завтра — сумеют?

— Они переживают за нас. Рад, что ты сдружилась с Колдом.

— Сама в шоке. — Харпер взяла Деймонда под руку, едва они поднялись по ступенькам из подвала, и оказались в лабиринте коридоров. — Я-то думала, что дружить не умею. Оказывается, проблема была в том, что выбирала в друзья людей, а не грехов, полу-грехов да Зиму.

Харпер и правда подружилась с Колдом. Он активно помогал Офелии готовиться к свадьбе, а Харпер вызвалась помогать Офелии, поэтому они много времени проводили вместе. Он оказался не таким холодным, каким можно представить Зиму, а зачастую от него даже веяло тепло, словно он и правда был влюблен, как юный мальчишка, что впервые познал это чувство. Он искренне интересовался всем, что происходит в жизни Офелии, оберегал ее, но не перегибал, ведь понимал, что выбрал в спутницы жизни очень самостоятельную даму. И ждал рождения ребенка с таким нетерпением, словно это его сын. Хотя… если он будет его растить с первого дня — то это и будет его сын. Не кровь делает нас семьей.

На праздник они пришли вовремя: начиналась праздничная часть. Офелия, заметив их, радостно захлопала в ладоши и понеслась к ним, чтобы заобнимать до смерти. Харпер хотела пошутить, что убивать их нет смысла, завтра с этим неплохо справится тот, кто ждет их у озера, но решила промолчать — они договорились сегодня веселиться и не думать о свитках.

Фестиваль в день Восхода Лета проходил на земле Лета недалеко от жилого района посреди буйного леса на большой поляне. В этот праздник предпочитали забывать о благах цивилизации, поэтому не было палаток и сцен, даже свечей. Лишь костры и факелы, что освещали местность, которая медленно погружалась во мрак. Музыканты во главе с Феликсом устроились на траве: кто-то сидел прямо на земле, кто-то выбрал низкие походные стульчики. Они играли веселую музыку, напоминающую фольклор, торжественную, но дикую, манящую отправиться в пляс и прыгать через костры вместе с теми, кто уже вовсю веселился.

Девушки гуляли в широких сарафанах, кто-то в длинных, но чаще — по колено, чтобы не сковывало движения. Парни выбирали шорты и широкие рубашки. Одеяния у всех были расшиты узорами разных цветов, на головах мерцали венки с мелкими цветами.

Харпер и сама была в сарафане с синей вышивкой и широкими рукавами. Разулась, замечая, что все гуляют босиком, и блаженно выдохнула, наслаждаясь теплой травой, что ласково касалась ступней.

Когда появились Времена года, на поляну начали опускаться сумерки. Музыка сменилась на более спокойную, танцующие замерли, а затем заулыбались, зная, что их ждет. Окружили музыкантов и оставили пространство, куда первым вышел Самайн.

— Восход Лета, — таинственно заговорил Феликс, продолжая наигрывать мелодию на гитаре. Он сидел в центре музыкантов на низком стуле. В льняных светлых брюках и широкой рубахе без рукавов. — Главный день в году, когда мы отдаем свои почести Лету, нашей любимой Ариане. Год подходит к своему пику, сегодня самая короткая ночь, когда мы можем заглянуть в будущее, чтобы узнать, что нас ждет.

Самайн в рыжем костюме эффектно расправил полы плаща, привлекая к себе внимание. Лукаво улыбнулся, оглядывая публику.

— Но Лето никогда не было бы столь прекрасно, столь желанно без других времен года, — продолжал Феликс.

Самайн развел руки, выдохнул, запуская холодок в затаивших дыхание зрителей. Трава начала желтеть, а деревья, окружающие поляну, коварно зашелестели, зашуршали, словно подпевали магической мелодии музыкантов, уже тихой и таинственной. Дети, стоящие в первых рядах, захлопали в ладоши, восхищено закричали, когда листья начали желтеть или краснеть, а потом сорвались с веток и закружили меж них.

Солнце почти скрылось за горизонтом, окрашивая пространство в розово-фиолетовые оттенки, мощные тучи добавляли драматизма, пока природа увядала, готовясь к длинной зиме.

К Самайну вышел Колд. Грозный и большой, в легкой синей накидке поверх светлого костюма. Он вскинул руку, призывая снег и радостный смех детей.

— Осень дает нам урожай и готовит к долгой зиме. Украшает улицы красками, шелестит листьями и дарит уют, — говорил Феликс, а музыка сменилась на пронзительную и звенящую. — А Зима укрывает землю своим снегом, пряча серость и уныние. Помогает пережить морозы, пропуская солнце сквозь свои тучи.

С неба посыпались снежинки. Танцуя, они опускались на землю, но до этого кружили вокруг толпы, заигрывали, касались каждого, таяли на щеках и носах, а босые ноги вскоре утонули в сугробе, но теплом и приятном.

Деймонд обхватил Харпер за талию, притягивая к себе, раскрыл ладонь и показал ей льдинку в виде сердца. Она широко улыбнулась, встретилась взглядом с Колдом и тот подмигнул ей, а потом начал дуть. Из его рта вырывались снежинки разных форм и размеров, а вокруг кистей клубился снег, как снежная буря. Снежинки разлетелись по толпе, а самое большое сердце отправилось к Офелии. Публика захлопала, стоило Колду вытянуть руку, чтобы позвать невесту к себе. И едва она подошла, крепко обнял, спасая от бури, что вдруг настигла поляну.

— Любовь — вот, что спасает нас от зимнего холода, непогоды и вьюг, — сказал Феликс. — Она греет наши сердца и души. Не хуже, чем… Весна.

Офелия взяла Колда под руку и вместе они ушли с поляны, на которую тут же ступила Лорелейн. Босая, в легком голубом платье, что волочилось по снегу, воздушном, словно облака. Под ее ногами таял снег, и чем больше шагов к центру делала она, тем больше виднелось травы, что снова зеленела.

— Природа вновь оживает, чтобы вернуть надежду и подарить нам новую жизнь. — Феликс улыбнулся, кивнул музыкантам, и они заиграли веселую мелодию, делая акцент на каждом шаге Лорелейн.

На тропинке, что она растопила, начали распускаться подснежники. Стремительно росли, показывая силу природы, желание жить, вопреки всему. А потом она взмахнула руками, снег превратился в маленькие шарики и поднялся в воздух.

— Весна… — понизил голос Феликс. — Сильная и прекрасная, что может в одиночку противостоять зиме и оживить всю природу.

Снежные комки растаяли, застыли каплями на несколько секунд, а потом лопнули, освещая поляну сотнями огоньков. Природа вмиг проснулась, вновь зеленела, просыпалась от долгого сна. С цветущих яблонь сорвались белые цветочки, распались на лепестки и закружили меж людей. Дети ловили их, смеялись и радовались, а те озаряли из счастливые лица.

— Сильнее Весны только Лето, — продолжал Феликс, когда на поляне показалась та, кого почитают сегодня. — Жаркое и пылкое, полное любви и жизни. Она возрождает жизнь, дарит нам урожай и надежду. Лето — всегда маленькая жизнь, разве не так?

Ариана была особенно красива сегодня — в пик ее мощи. В синем струящемся платье, что облегало талию и просвечивало книзу, чтобы показать стройные ноги. Светло-желтые длинные волосы развевались от ветра, походили на лучи жаркого солнца летним днем. Изящная и прекрасная, она вскинула руки, вновь разжигая костры.

На поляну вернулось лето и буйные краски. Деревья и кусты вовсю зеленели. А солнце окончательно скрылось за горизонтом, отдавая все карты ночи.

Огонь плясал, показывал разные фигуры, повинуясь Ариане и ее рукам. Искры летели в разные стороны, озаряя восторженную публику. Еще один взмах — и вновь зажглись факелы, чтобы осветить поляну, которая начала тонуть в темноте.

— Восход Лета — древний и мощный праздник, — заканчивал Феликс. Он отложил гитару, вышел в центр, где к Ариане уже присоединились остальные Времена года. — Среди нас ходят ведьмы, которые готовы заглянуть в будущее и подсказать, что вас ждет. Осмелитесь найти их?

Времена года и Феликс взялись за руки, вскинули их вверх, наслаждаясь бурными овациями. Поклонились, заканчивая представление.

— У Колда на губах помада Офелии, — шепнула Харпер Деймонду, пихая того в бок. Он изучил Зиму, хмыкнул. — Странные они. Вроде беременная полу-грех да сама Зима, а интимная жизнь даже у нас не такая бурная.

— Думал, тебя все устраивает? — шепнул Деймонд, а Харпер изумленно вскинула брови, ведь он всерьез заволновался, что ей чего-то не хватает.

— Конечно, устраивает! — горячо ответила она, повернулась к Деймонду, чтобы обхватить его за плечи. — О лучшем любовнике я и не мечтала.

— Хвала небесам, а то думал, пора тебя в кусты тащить, ведь тебе не хватает экспериментов!

— Никогда, лорд Ванклифф. Никогда, — ответила она, не сдержалась и поцеловала мужа. И плевать, что на глазах у всех — и даже репортеров, которые успели разглядеть в толпе избранных, которых, по приказу Тейлор, не трогали и не мучали расспросами.

Вновь играла веселая музыка. Времена года гуляли среди людей, играли с детьми и наравне со всеми веселились. Феликс вскоре покинул ряды музыкантов, чтобы присоединиться к Сэм и ее семье. Харпер радовалась, что у этих двоих все хорошо, а беременность развивается без патологий. Значит, если что-то… нехорошее все же произойдет, то Феликс не останется один.

Тряхнув головой, чтобы избавиться от нехороших мыслей, Харпер потащила Деймонда танцевать. Они присоединились к одной из групп, что водила хоровод вокруг костра. Вот теперь тревога начала засыпать. Особенно, когда в толпе отыскалась Изабелла и ее увеселительные настойки (в этот раз Харпер была умнее и ограничилась тремя флаконами).

Харпер меняла партнеров, танцуя под ритмичную музыку. Деймонда сменил Феликс, потом Колд, затем ее отняла Офелия и потянула в самую гущу событий. Заставила несколько раз прыгнуть через костер, и это оказалось так весело, что она сумела окончательно забыть обо всем, что ждет впереди.

Теплая ночь грела душу, хорошая компания разжигала радость, а музыканты продолжали играть веселую музыку, раззадоривая толпу. Самайн и здесь стал душой компании, заигрывал со всеми девушками, не забывал и про детишек, которых доводил до смеха специально нелепыми движения, а потом катал на плечах.

Ариана и Лорелейн вели себя сдержаннее, но вскоре и они присоединились к тем, кто прыгал через костер, до этого сменив платья на короткие сарафаны.

Луна озарила ночное небо, когда Харпер отошла чуть в сторону, чтобы отдышаться. С улыбкой продолжала наблюдать за всеобщим весельем, гадая, когда же они пойдут купаться — Деймонд обещал, что праздник заканчивается в море, куда все бегут охладиться после бурных танцев.

— Погадать? — спросила юная ведьма, скидывая капюшон. Она оказалась рядом так внезапно, что Харпер вздрогнула.

— Не надо. Предпочитаю не знать, что меня ждет, — пролепетала Харпер, нахмурилась: с настойками все равно переборщила, ведь голова начала кружиться, а мысли разбегались.

— А вот это зря, леди Ванклифф. — Ведьма взяла ее за руку. Надо бы вырваться, но Харпер оказалась загипнотизирована чужими карими глазами. Такими темными, словно она смотрела в беззвездную ночь, отдавалась в ее власть, теряла связь с телом, становясь еще одной частичкой вселенной. — Завтра тебя ждет тяжелый день.

— Все об этом знают, — просипела Харпер, не сдержала ругательство, когда ведьма оставила порез на ее ладони.

— Но никто не знает, вернетесь ли вы из той пещеры. — Ведьма коварно улыбнулась краешком губ. — Не бойся, смерть я все равно предсказать не могу. Да и сами предсказания — скорее загадки.

Ведьма перевернула руку Харпер, чтобы кровь оросила траву. Надавила на рану — нужна дань посолиднее.

— Сегодня очень сильная ночь. Энергия вокруг нас. Пьянит нас. Захватывает. Усиливает эмоции и магию. Не чувствуешь?

— Чувствую, — тихо ответила Харпер, не понимая, почему не уходит, а продолжает ждать предсказание.

— Только сегодня нам приоткрывается завеса будущего. В другой день… — Ведьма подошла ближе, зашептала: — Никто не знает, что нас ждет. А ты, Харпер, вскоре запутаешься в паутине лжи и предательств. Увязнешь в лабиринте из чужих сердец и тайн. Будь честна с самой собой. Ищи дороги, которых нет на карте — тогда найдешь свой путь.

Харпер затаила дыхание, запоминая слова, хоть и так знала, что те навсегда записались на подкорке. Ведьма подошла вплотную, провела по губам Харпер, пачкая их ее же кровью.

— Они оба захотят провести вас по заранее подготовленным для вас дорогам. Но кто сказал, что вы не можете протоптать свои тропинки? Смерть играет с жизнью. Вашими судьбами. Но только вы можете найти выход, который устроит всех.

Харпер отшатнулась от ведьмы, зажмурилась, так резко стало нехорошо. Закружилась голова, казалось, она вот-вот потеряет сознание, но вдруг оказалась в чьих-то руках. От адреналина появились силы, она задергалась, готовая обороняться, но обмякла, понимая, что ее нашел муж.

— Порядок? — обеспокоено спросил Деймонд.

Харпер нервно озиралась, но ведьмы в поле зрения уже не было. Словно и не было никогда.

— Предсказание получила, — прошептала Харпер, вцепилась в руку Деймонда, пытаясь не упасть. Ночь, но стало очень душно, словно на грудь положили что-то тяжелое. — Мне кажется, ведьма была не из ковена сообщества.

— Вполне возможно, — кивнул Деймонд. Прижал Харпер к груди и поцеловал в макушку. — Это ночь особенная. Ведьмы сегодня не прячутся. И очень сильны. Расскажешь, что предсказала?

— Дома, ладно? Когда мы уже купаться пойдем?

— Сейчас. Если хочешь.

— Безумно!

Пляж был в нескольких километрах от поляны. Кто-то взял факелы, чтобы освещать путь. Большой и шумной компанией они пробирались меж деревьев и кустов, продолжая пританцовывать под музыку, ведь некоторые музыканты продолжали наигрывать мелодию даже в пути.

Харпер стало легче. Особенно после того, как Деймонд забинтовал ее руку и заявил, что от такой раны она точно не умрет. Рядом шли Офелия с Колдом. Подруга весело щебетала, рассказывая сразу обо всем подряд, задыхалась от восторга, планируя будущее и радуясь прекрасному празднику.

Ариана и Лорелейн вели толпу за собой, указывая путь, зажигая огоньки тут и там, среди деревьев и кустов, на земле и в небе. Они горели, как глаза диких зверей, подмигивали и ярко светили.

Спустя полчаса трава сменилась голой землей, а затем и песком. Харпер вновь скинула кеды и побеждала к воде, радуясь, как ребенок, которого впервые привезли на море. От аромата кружило голову, а душу обвивали наивные счастье и вера, что все непременно будет хорошо. А предсказание… все не так и плохо, верно? Ей обещают, что найти свой путь — возможно.

Взявшись за руки, она и Деймонд забежали в воду. Харпер осталась в сарафане, он — в шортах. И вот теперь стало невероятно. Теплая вода смывала тревоги и переживания, а брызги, летящие в лицо, заставляли смеяться.

Деймонд подхватил Харпер и закружил ее, потащил туда, где глубоко, не слыша визги, что она там и пойти ко дну может (да, даже после трех лет в Паттайе). Пришлось крепко обнять мужа, обхватить его ногами. Зато его лицо оказалась так близко, что удалось утонуть в его горячем дыхании, ласковом взгляде… и вот сейчас она готова была согласиться на предложение спрятаться в кустах, хоть и решила в итоге потерпеть до квартиры и удобной кровати.