Глава 6 · В лапах хищника

Три года Деймонд жил без зимы. Ох, это были небеса какие хорошие времена! Шорты или брюки из легкой ткани. Футболки и рубашки с короткими рукавами. Кра-со-та. А рядом Харпер в топиках и шортах, сарафанах с глубокими декольте, платьях по колено, что открывали ее потрясающие ноги. Любуйся — не хочу! Деймонд и любовался, не веря, какая потрясающая жена ему досталась. Не мог отвести от нее глаз, даже когда она уставшая выбирала самые простые удобные шорты да футболку пошире, чтобы спрятаться в ней от мира. Все равно самая прекрасная!

Красива Харпер и в зимнем пальто, но ноги-то не видно. И уж точно грудь спрятана так, что… печально все, короче. Крайне печально.

Впрочем, Харпер и сама оказалась не в восторге от зимней одежды. Недовольно ворчала на свитер. Потом на колготки. Ныла, что в пальто ощущает себя невообразимо большой и неповоротливой.

— Оно тебе чуть велико стало, — заметил Деймонд, надевая на нее шапку. Харпер упрямо сняла ее.

— Я не про вес, знаю, что похудела немного, я про… м-м, ощущения. Я себя чувствую запертой в этом всем. Абсолютно неповоротливой.

— Я тоже, — кивнул Деймонд. Смирился, что она собралась морозить голову. — Кейлус отказался сам ехать к нам на встречу.

— Угу.

Они пошли по дорожке к замку Кейлуса, в котором обитал не только грех, но и большая часть тайного светлого сообщества. Несмотря на конец апреля, зима не отступала в районе Зимы. Снег не таял и высился сугробами по бокам от дорожки, усыпал ели и сосны, сверкал в лучах солнца. С крыши, однако, капало, подсказывая, что власть Колда — Зимы — немного ослабевала в преддверии календарного лета.

— Что ему нужно? — в очередной раз спросила Харпер, но ответа не требовала — они уже несколько раз это обсуждали. — Зря мы Феликса не взяли.

— В прошлый раз Кейлус ему руку отрезал, — напомнил Деймонд. Вина вгрызлась в душу: Феликс оберегал его тайну, поэтому пострадал. Да, рука отросла, но не сразу! А еще это болезненный процесс.

— Он рад этому, честное слово. — Харпер задрала голову, любуясь огромным замком. — Говорит, что благодаря нам и Кейлусу он познакомился с Сэм. Не знаю, правда ли он привязался к ней, но ребенка он давно хотел, ты же знаешь.

— Знаю. Рад за него, по правде. Он заслужил стать отцом.

— Хм. — Харпер остановилась у двери, задумчиво оглядела территорию. — Не спокойно мне.

— Мы связаны сделкой. Ты со мной. Мой отец уже ждет нас. Так что… все будет хорошо.

— Твой отец все еще человек.

Деймонд невольно взглянул на руку, вспоминая сделку, которую заключил с главой светлого тайного сообщества три года назад. По ее условиям он обязан найти свитки и доставить их Кейлусу, чтобы он помог провести ритуал и уничтожить их. Формулировка размытая, что и позволило им с Харпер сбежать: пока думаешь о том, что найдешь свитки… но не сейчас… а когда-нибудь… все в порядке. Однако стоит решить, что никогда этого не сделаешь — твое сердце остановится.

Внутри замка мало что изменилось. Дорого, богато, пафосно. Картины и статуи. На каменных стенах висели светильники с лампочками в виде свечей. В просторных коридорах иногда встречались люди. В обычной одежде, совершенно обычные на вид: так и не скажешь, что все они часть светлого тайного сообщества и магией связаны с самим Гневом.

— Сегодня на них даже нет мантий, — хмыкнула Харпер. — Совсем не атмосферно.

В прошлый визит в замок они попали на ритуал посвящения. Мало того, что все были в мантиях, держались за руки и хором скандировали заклятие вместе с ведьмами, что танцевали вокруг костра, так еще и главной участницей действия стала мать Деймонда. Увидеть, как твоей матери перерезали горло — то еще событие. Тяжелее было только Харпер, которой забыли объяснить, как именно Гнев привязывает к себе членов сообщества: делится магией в последний момент, чтобы спасти от смерти.

По дороге им встретился Дженсен. Деймонд пару секунд боролся с собой, но пожал отцу руку. Сделал глубокий вдох: надо собраться с силами, забыть обиду, горечь от утраты, злость и стать союзниками. Глупо отрицать: им нужен свой человек в сообществе. Кому как не собственному отцу точно можно доверять? Да, есть еще мать… но ее Деймонд слишком любит, чтобы втягивать в столь опасную авантюру.

— Поговорим наедине? — спросил Дженсен и, не дожидаясь ответа, скрылся за поворотом. Пришлось спешить за ним. Несколько тесных коридоров, и они оказались в захламленном кабинете. — Зачем вы вернулись?

Дженсен плотно закрыл дверь, провел рукой, активируя заклятия: не подслушают. Лохматый и уставший, он выглядел так словно не спал пару дней, ведь под глазами залегли круги. Но одет был как всегда опрятно: темно-зеленый костюм, галстук, светлая рубашка на мускулистом теле. Зато черные волосы отрастил по плечи за три года и, похоже, он напрочь забыл про существование расчески.

— Пора закончить то, что мы начали, — ответил Деймонд, помогая Харпер снять пальто. Кинул его на диван напротив книжного стеллажа. Следом и свою куртку. — Мы решили убить Кейлуса для начала. Поможешь?

— Убить? А дальше что? — усмехнулся Дженсен.

— Вы все связаны с ним магией. Мама связана с ним магией. Не знаю, как ты, а мне не плевать, что моя мать ввязалась в это дерьмо.

— Она уважаемый член сообщества, к твоему сведению. Варит нам отменные зелья, ее все любят, почитают. Ее все устраивает, она нашла свое место.

— Мы не собираемся разваливать сообщества, — тут же сказала Харпер. — Только убить Кейлуса. Потом выберете новую главу. Тебя, например. Офелия вроде не горит желанием заменять отца.

Дженсен рассмеялся, но заметил серьезный взгляд сына. Понял, что они не шутят. Он присел на край заваленного бумагами стола, сложил руки на груди.

— Кто еще об этом знает?

— Феликс и Офелия. Это ее идея, по правде. Но…

— Я не идиот. Не расскажу, — перебил Дженсен, потер переносицу. — Ладно. Я приду к вам завтра, мы все обговорим. Заклятие надежное, но кто его знает… Зачем вы здесь?

— Кейлус позвал обновить клятву. Кажется, тоже понял, что рамки слишком размыты.

— И вы пришли? Идиоты. Он совсем с катушек слетел в последнее время. Тейлор сильно его прижимает за то, что он с ведьмами якшается. Вы сбежали, даже он не сумел вас найти, что сильно ударило по его эго. Другие грехи задумываются о том, чтобы перейти на сторону Феликса.

— Не понравилось, что он руку брату отрубил? — уточнил Деймонд, вскинув брови. — Долго же до них доходило.

— Я приду к вам завтра. Идите к Кейлусу, он не любит ждать… и я… — Дженсен перевел глаза на Харпер, скользнул по ней взглядом, улыбнулся вдруг. — Я рад, что у вас все хорошо. Вы красивая пара.

— И счастливая, — добавил Деймонд, вывел Харпер за дверь. — За одеждой зайдем позже.

Деймонд закрыл дверь и выставил локоть, предлагая Харпер взять его под руку. Вместе они вновь пошли по длинным коридорам, держа путь к обители Кейлуса. Оба молчали, ведь понимали, что здесь нельзя обсуждать важные вещи. По пути попадались члены сообщества, их с интересом оглядывали, но в разговор никто не вступал.

— Ты сегодня невероятно выглядишь, — сказал Деймонд. Он твердо решил, что комплименты жене надо делать минимум раз в день, ведь она расцветает от этого, светится изнутри, становится еще красивее.

— Забыл, как я выгляжу не в летней одежде? — улыбнулась Харпер. На ней было темно-бордовое платье по колено с кружевом по низу пышной юбки. Но лучшим в ее наряде было декольте, которое невероятно выделяло грудь. Завершался образ черными колготками в клетку и укладкой: давно Деймонд не видел такие опрятные кудри на жене, ведь от влаги в Паттайе они почти сразу опадали, и она перестала пытаться их делать. — Ты тоже хорош, как и всегда, мой лорд.

Кейлус нашелся в кабинете. За три года успел вырасти новый глаз на месте того, что выколола Харпер (какая жалость…), не осталось даже шрама: только грехи могут оставлять друг на друге шрамы. Он вскинул голову, прищурился, хитро улыбаясь краешком губ. Лев, гордый и величественный, который знает, кто владеет ситуацией. В деловом костюме, с седыми прядями на выбритых висках. Любимая трость с рукояткой в виде льва оказалась в руке, едва в его владения зашли гости.

— Вернулись, блудные дети, — холодно сказал Кейлус, и его магия заклубилась по полу. Горячая, словно лава, она сносила все на своем пути, проникла в грудь, стремилась за ребра, чтобы сжать сердце, покрыть тело потом и липким ужасом.

— У нас был медовый месяц, — невозмутимо ответил Деймонд, и Кейлус ослабил поток, позволяя дышать. — Нужно было Харпер подучить магии, знаешь ли. Но теперь мы тут. Готовы продолжать.

— Могли бы предупредить. Я пытался вас найти. И я очень не люблю, когда не могу кого-то найти, мальчик мой, — процедил Кейлус. Его гнев снова сжимал горло, но Харпер устала терпеть. Вызвала кинжал, метнула его в греха, и сталь вонзилась в спинку стула в миллиметре от его уха.

— В следующий раз попаду, если продолжишь выходить из себя, — спокойно сказала Харпер, магией вернула кинжал. Подкинула его в руке. — Смотрю, глаз вырос новый? Может, в этот раз я попробую тебе отрезать что-нибудь интереснее. Знаешь, я все помню. И не прощаю подобное.

Кейлус развел руки, ухмыляясь, но его поток утих. Он указал на стулья напротив себя.

— Вот теперь ты и правда готова к тому, что для тебя подготовила жизнь, Харпер.

Деймонд кивнул Харпер, отвечая на ее немой вопрос, и они сели напротив Кейлуса.

— Где этот щенок? Вы убили его?

— Наши пути разошлись, — ответила Харпер. — Он выполнил твой приказ: мы здесь.

— Интересно, как же он вас нашел… когда я не сумел.

— Ты хотел встречу, — перебил Деймонд. — Ну? Говори, что хотел сказать.

— Хм. — Кейлус поднялся. Потащил было рукоятку трости, чтобы обнажить кинжал, но передумал. Зато кивнул кому-то позади ребят.

Дальше все произошло быстро. Харпер закричала, метнула кинжал. Закричал кто-то еще. Деймонд обернулся: женщина. Судя по черной магии, что обвивала ее руки — ведьма. Бросился к жене под дикий шепот, что наполнил комнату, словно липкий и густой туман. Голос проникал под кожу, охлаждал магию в венах.

Харпер стиснула зубы, вернула кинжал и приготовилась к новой атаке. Кейлус послал в нее и Деймонда поток. Харпер упала на колени, стоная от боли, но вот Деймонд выдержал. Успел оттолкнуть ведьму от жены, не позволяя сомкнуть руки на голове, чтобы завершить колдовство.

Очередной удар потока, и Деймонд опустился на колени, продолжая бороться из последних сил. Сумел закрыть собой Харпер: лучше он, чем она! Он должен защитить ее любой ценой! Пытался вызвать меч, но колдовство ведьмы не позволяло пользоваться магией.

— Начни со щенка, — скомандовал Кейлус.

В глазах темнело. Сопротивляться больше не получалось. Шепот дошел до мозга, сковал, лишил чувств и страха…

Из груди ведьмы вышел меч. Все резко прекратилось, а сознание пробудилось. Феликс вытащил сталь, толкнул мертвую на пол, коварно улыбнулся, заметив изумление Кейлуса.

— Правда думал, я отпущу их одних? Мою семью?

— Ты окончательно спятил, брат, — спокойно ответил Кейлус и сел на стул. Кажется, принял поражение. Так просто?

Деймонд переполз к Харпер, прижал ее к себе, поцеловал в мокрый от пота лоб.

— Все хорошо, — прошептал он. — Все хорошо. Мы в безопасности.

Харпер прильнула к его груди, обняла: силы у нее остались, это уже неплохо! Они оба дрожали, опустошенные после атаки. Будь Харпер чуть слабее, не успей раскачать свой поток — скорее всего умерла бы. И это злило так, что темнело в глазах, ярость вела карать, но… Деймонд помнил, что не сумеет сделать это сейчас. Нужно дождаться правильного момента.

— Ты охренел? — прямо спросил Феликс, не выпуская меч. — Решил убить избранных, а? Кто тебе спор тогда выиграет⁈

— Я не хотел их убивать. Только достаточно ослабить, чтобы суметь взять под свой полный контроль. Провести сокращенную версию посвящения, так сказать.

— Точно охренел. — Взмах меча, но Кейлус успел встать и увернуться. Вытащил кинжал и пошел в ответную атаку.

Деймонд оттащил Харпер подальше от спятивших грехов. Осмотрел, чтобы убедиться, что она цела.

— Все хорошо, просто устала, — ответила Харпер, озабоченно посмотрела на драку: грехи отбросили оружие и били друг друга кулаками. — Их не надо разнять?

— Сами разберутся. Убить друг друга все равно не смогут.

— А жаль… Кейлус — кусок дерьма.

Деймонд с трудом встал, помог подняться и Харпер, притянул ее к себе и приобнял, не желая более выпускать. Какой же он дурак! Когда научится на своих ошибках и перестанет подвергать жену опасности⁈

Феликс прекратил наносить удары, отошел и примирительно вскинул руки. Кейлус часто дышал, растрепанный, в порванной рубашке, а куда делся пиджак и вовсе не ясно. Оба заметно покалечены: у одного кровь текла из носа, у другого — из разбитой губы. У Кейлуса даже алел фингал под глазом.

— Я должен был простить их побег? — сквозь зубы спросил Кейлус, вытащил платок из кармана и приложил к носу. — Ждать, когда они снова удумают творить чушь?

— Мы все здесь хотим одного: уничтожить свитки, — ответил Феликс, дотронулся до губы и озадаченно свел брови вместе, словно только сейчас заметил, что истекал кровью. — Я не позволю калечить людей, которых люблю. Они — под моей защитой. Сегодня ко мне пришли Лав и Сигрид, сказали, что выбрали меня. Так что сунешься еще раз — мы найдем способ тебя убить.

— Угрожаешь? — усмехнулся Кейлус, сел за стол, убрал платок, ведь кровь прекратила идти. Даже синяки и ссадины начали заживать. — Кстати, где Офелия? Давно ее не видел.

— Еще не успели встретиться, — ответил Деймонд. — Мы только вернулись.

— Хм. Надеюсь, она перестанет меня игнорировать, меня это напрягает. — Кейлус открыл ящик, вытащил три листка с золотой тесьмой. — Приглашения на бал по случаю дня рождения Тейлор. Просили вам передать. Найдете мою дочь: скажите, я ее жду. У меня есть приглашение и для нее.

— Обязательно. — Деймонд сгреб приглашения со стола, сунул в карман. — Мы связаны сделкой, поэтому мне придется довериться тебе. Но я не желаю видеть твой лживый зад до самого ритуала. — Он подошел к Кейлусу, уперся руками в стол и наклонился к нему. — Еще раз посмеешь причинить боль моей жене, я тебя кастрирую и заставлю сожрать твой член.

— Прощаю твою грубость, но уже не понимаю почему. — Кейлус указал на мертвую ведьму. — Вы убили мою самую сильную ведьму, к слову. Верховную ковена. Жаль ее потерять. Очень жаль.

— Ты сам на нас напал.

Кейлус склонил голову, не скрывая хищной усмешки. Что ж, Деймонд и сам знал, что с Гневом ему не справиться: тот слишком силен. Не пришел бы Феликс… Небеса, и как ему достался такой потрясающий друг? Чем он его заслужил?

Деймонд вернулся к Харпер, бледной и все еще потной, не услышал ее споры и взял на руки. Вместе с Феликсом они вышли в коридор, и только там он понял, как сложно было дышать до этого, какая тревога придавливала к земле, сколько силы копошилось в его голове, пытаясь приручить.

— Я чуть не опоздал, — сказал Феликс, когда они пошли к кабинету Дженсена по пустым коридорам. — Простите.

— Ты спятил? Если бы не ты… — Деймонд сдержал рык, такая ярость его обуяла: он снова подверг Харпер опасности! И за что она его любит… Но она любит и цепляется сейчас за его плечо, не спускает с него глаз, позволяя нести ее подальше от логова врага. — Спасибо тебе, Феликс. Я не знаю, как тебя отблагодарить.

— О, не стоит! Я же… из любви. — Феликс горделиво расправил плечи, нервно посмотрел на Харпер, но убедился, что ее щеки начали розоветь, и расслабился. — Вы ушли, и мне так тревожно стало. Да еще Лав и Сигрид пришли… вот и решил последовать за вами.

Они вошли в кабинет Дженсена, и он выронил чашку. Кинулся к Деймонду, но тот качнул головой, отказываясь от помощи, усадил Харпер на диван.

— Все обошлось, — сухо пояснил Деймонд. Сел рядом с Харпер, не сдержался и крепко ее обнял, потом начал целовать в щеки, нос, губы, в каждую часть ее лица. — Прости, прости, прости! Я не должен был тащить тебя сюда…

— Прекрати! — властно ответила Харпер, вырываясь из его хватки. — Ты не виноват! Прекрати уже нести ответственность за чужие поступки и решения!

— Но я должен был предвидеть…

— Пожалуйста, Деймонд. — Харпер обхватила его за щеки. — Все обошлось, это главное. И он не хотел случайно нас убить: сначала он убедился, что я стала достаточно сильна, чтобы пережить посвящение.

— Не оправдывай его.

— Не оправдываю. Сухие факты.

Дженсен сунул в руки Деймонда чашку, но тот требовательно передал чай Харпер.

— Да я обоим налил! Святые небеса! — взмолился Дженсен, показывая вторую чашку. — Добавил зелья.

Деймонд дождался, чтобы Харпер сделала глоток, увидел, как она расслабила плечи, едва горячая жидкость согрела изнутри. Тоже отпил, согласно кивнул: так и правда гораздо лучше. До этого он и не замечал, что дрожал от холода, а в глазах темнело от слабости. Голова все еще кружилась, казалось, мыслительный процесс путается в тумане, но все же соображать стало чуть легче.

— Предупреждал ведь, что Кейлус совсем слетел с катушек… — пробормотал Дженсен, садясь за стол. Похоже, ноги его больше не держали. — Сукин сын! Я вступил в его сообщество по одной причине — чтобы он тебя не трогал! И он обещал, что ты не пострадаешь, что бы не прои…

— Ты знал, что я стану избранным, потому что сам был избранным, — перебил Деймонд. Дженсен устало вздохнул. Пристыжено опустил глаза. — Знал и молчал все это время. Привел меня к первому свитку. Сделал все, чтобы дать мне мотивацию: убил мою жену, не объяснил почему, дал мотивацию мстить, а потом под нос сунул информацию про свитки. Подкинул мне идею, что со свитками в руках я сумею выбить из тебя ответ.

— Все немного не так. Я делал то, что мне велел Кейлус.

— Чтобы защитить меня? Это не смешно, пап. Безопаснее всего было просто не вскрывать свитки.

— Тогда Смерть пришла бы к тебе или к Харпер. И вы бы все равно начали все это, — отрезал Дженсен. — Не смей винить меня в том, что я пытался спасти твой зад! Даже твоя мать вступила в сообщество, чтобы спасти тебя! Знаешь почему? Потому что ты удумал влюбиться во вторую избранную! Ту самую, которую все планировали убить, чтобы закончить со всем.

— Не смей…

— Прекратите, — прервал спор Феликс. — Прошлое не изменить. Все мы ошибаемся, стоит это принять как факт.

— Казнь моей жены — невинная ошибка? Боги, Феликс…

— Она сама так решила! Она сама принесла себя в жертву! Ясно⁈ — заорал Дженсен. — Прекрати вспоминать Робин. Она сама ушла от тебя. У тебя новая жена. Вот и живи с ней.

— Планирую, если ее никто не убьет! А вы все тут мечтаете снова убить мою жену! Лицемеры!

Харпер поставила пустую чашку на пол, осторожно положила руку на плечо Деймонда. Он и сам пристыжено замолчал: только ему начинало казаться, что он отпустил прошлое, как оно уверено догоняло его и наносило новый удар.

— Это мне надо злиться, что меня хотели убить, — тихо сказала она. — Но давай оставим это в прошлом. Я в безопасности. Благодаря тебе.

— Харпер…

— Я выяснил, какой ритуал сочинил Кейлус, — невозмутимо перебил Феликс. — Он действительно уничтожит свитки, но есть нюанс.

— Нюанс? — устало спросил Деймонд, сомневаясь, что готов к новостям.

— В ритуале участвует десять ведьм, очень темная магия. Всего пять жертвоприношений. Почему-то указано, что нужны именно молодые девушки, — заговорил Дженсен. — Мы пытались убедить Кейлуса, что это плохая затея, вы откажетесь, но он напоминает нам про сделку: мол, не вам решать, как именно пройдет ритуал.

Деймонд уже открыл рот для гневной тирады, но Феликс вскинул руку.

— В моем ритуале нет ни одного жертвоприношения. Если я сумею уговорить всех грехов и Времен года с Природой принять участие, то никто не пострадает.

— И давно у тебя есть ритуал? — уточнила Харпер.

— Уже три года. Не хотел вырывать вас из медового месяца, вот и молчал.

Деймонд рассмеялся, понимая абсурдность происходящего и в какую историю вляпался. Потер виски, пытаясь прийти в себя.

— Я правда был избранным, — сказал вдруг Дженсен. Все вскинули на него глаза. — Мать твоя жутко ревновала, но у нас с Анной ничего не было. Только дружба и общая проблема. Мы тоже искали свитки, чтобы уничтожить их. Нашли те же три, что и вы, готовились идти к озеру, но не успели. Анна умерла.

— Ее убила моя мать, — бесцветно сказала Харпер. — Анна моя тетя. По отцу.

— Да, знаю. Все знают в сообществе. Анна… милая девчонка. Мне очень, очень жаль, что так вышло, но не думаю, что у Смерти был выбор, кого из нас убивать. Я был ей нужен здесь, рядом с Кейлусом и Деймондом. И я… не сумел защитить Анну, хоть и пытался. Прости, Харпер.

— А еще ей нужно было, чтобы мой отец позорно сбежал, а я осталась совсем одна. Так проще манипулировать мною.

— Так и ты правда знал? Про меня. И где искать три свитка?

— Два свитка. Третий Голд перенес в катакомбы, как помните. Но нам с Анной пришлось добывать его на острове Смерти, спуститься в коридоры под отелем… там целый лабиринт! Ох, тяжелое было испытание. Еще эта магия мертвых.

— Зачем было переносить свиток?

— Мы не знаем.

— Вы правда не сумели бы обрушить небеса? — спросила Харпер и подалась к Дженсену. Тот дернул плечами.

— Когда мы вскрыли второй свиток, то оба начали угасать. Их сила, магия давила на нас. Вскрыли третий свиток — у Анны нашли опухоль в легких. Наши тела не справлялись с силой свитков, что постоянно влияла на нас. — Дженсен заметил ужас на лице Харпер, скорее добавил: — Вас это не касается. Мирослава поработала над ошибками, вы вторые избранные, значит, сильнее. А ты и вовсе ее дочь.

— В Харпер нет сил от матери, — отрезал Феликс, что стоял у двери, сложив руки на груди. — Я лично ее проверял.

— Есть ее кровь. Этого достаточно. Вы сами видите, что она сильная темная. Анна и рядом с ней не стояла. Не задумывались, почему смерть избранного ведет к катаклизму? Да потому что происходит гигантский выброс магии. Рушится связь между свитками и избранными. Все это должно обрушиться куда-то — Мирослава направляет этот выброс на мир Солнца. Попади он в Мунфол, мертвые сойдут с ума и завоюют острова.

— Она правда не хотела убивать Анну? — тихо спросила Харпер. Дженсен встретился с ней взглядом, по коже побежали мурашки: он действительно дорожил ее тетей, был другом, а, может, и чем-то большим для нее. И все еще не простил себя, что выжил он, а не она.

— Правда. Пришла ко мне, когда все было уже сделано. Объяснила. Заявила, что заново запечатала свитки и осталось дождаться нужного дня и часа, чтобы процесс был запущен вновь. Ну, а потом… Кейлус создал сообщество. Позвал меня. Я вступил, ведь он пообещал спасти жизнь Деймонда любой ценой. Какой у меня был выбор?

— Рассказать мне, что я избранный, а не убивать мою жену? — сквозь зубы спросил Деймонд. — А заодно проверить, как там поживает Харпер, когда ее бросил отец, а мать убила ее бабушку⁈ Ради Анны⁈

— Деймонд, все намного сложнее…

— Нам пора. — Деймонд резко встал. Пора уходить, иначе дело дойдет до драки, настолько невыносимо слушать, сколько всего происходило за его спиной многие годы. — Увидимся завтра. Подумай, где нам взять ведьму, ладно?

— Деймонд… — начал Дженсен, но сын вскинул руку.

— Нам пора домой, пап. Это не лучшее место для подобных бесед, ты и сам это знаешь.

Деймонд схватил Харпер за руку и потащил к двери. Она повиновалась: успела выучить, что в подобные моменты с ним бесполезно спорить, а самое лучшее — дать ему время остыть. Да и сама выглядела такой расстроенной, что придется откармливать ее тортом. Несколькими тортами, вернее.

Феликс послушно отошел от двери, пропуская их.

— Ждем завтра в моем доме. Адрес знаешь?

— Все знают, — выдохнул Дженсен. — Я же сказал: Кейлус слетел с катушек.

— Работаем над этим, — ответил Феликс и закрыл дверь.

Харпер ела торт и изучала приглашения на бал, сидя в столовой в доме Феликса. Ночь прошла неспокойно, потому что мысли мешали спать, ужас и отчаяние сплетались, столько всего происходило за ее спиной, столько невзгод посыпалось на обычных людей по одной причине: Смерть устала нести свое бремя и решила умереть.

Деймонд и Феликс сидели напротив. Торт не ели, но пили коньяк, ожидая встречи с Дженсеном, который вот-вот должен прийти. Еще и Офелия опаздывала, от чего росло напряжение, но хотя бы быстро реагировала на сообщения и заявляла, что жива и здорова, просто занята.

Вчера Харпер снова столкнулась с новой магией. Буквально видела, как душа верховной ведьмы отделилась от тела, чтобы уйти на остров Смерти — в отель, ведь она умерла внезапно, оставив слишком много нерешенных вопросов.

Это было жутко. Очень холодно. И даже немного больно. Казалось, глаза видели то, чего видеть не должны, а от того слезились и молили утратить зрение. Сердце колотилось, мурашки облепили вспотевшее тело, уставшее еще до этого из-за вмешательства ведьмы.

Слабая тень отделилась от погибшей, нервно оглянулась, а потом рассыпалась на тысячу осколков, что медленно превратились в воду и испарились. Все это Харпер наблюдала, застыв от ужаса, скованная магией, что горела в венах.

Она уже успела поведать об этом Деймонду и Феликсу. Сомневалась, что стоило, но и молчать не сумела: привыкла все говорить мужу. Те восприняли новости с легкой тревогой, ведь еще до этого догадывались, что подобное возможно.

Устав от мыслей, Харпер в сотый раз принялась перечитывать программу бала. Сбор гостей, фуршет с живой музыкой. В концертной части был заявлен номер от ведьм… В голове щелкнуло. Адреналин заструился по венам, зажигаясь от идеи.

— То есть… на балу ведьмы покажут номер. — Харпер отложила приглашения, подняла глаза на Деймонда. — Значит, мы можем переманить их на свою сторону. И вместо обычного номера они исполнят ритуал, чтобы ослабить Кейлуса. Затем мы утащим его в комнату, где нас будет ждать еще одна ведьма. И она его… ну, пух! Своей магией мертвых.

Деймонд задумался. Несмело кивнул. Повернулся к Феликсу. Тот лишь пожал плечами.

— Ведьмы служат Кейлусу по собственной воле. Других ведьм я не знаю.

— И они все еще люди. Объяснить. Поговорить. Переманить на свою сторону. Заплатить, в конце концов! — не сдавалась Харпер.

— Кейлус им и так отменно платит. Но… но… хм. Нам в любом случае нужна ведьма, чтобы убить эту личность Гнева.

В проеме показался Дженсен, нерешительно замер на пороге, но все же вошел. Поздоровался с Феликсом. Перешел к Деймонду.

— Сын. Очень рад тебя видеть. — Он протянул руку. Харпер была уверена, что после вчерашнего разгорится новая ссора, но Деймонд сдержался, ответил на рукопожатие. Дженсен перешел к Харпер. — Милая Харпер, ты стала только прекраснее.

Она позволила поцеловать свою руку. Сердце гулко билось в груди, вспоминая, как сильно Деймонд не любит отца, и сколько ему всегда стоит просить его о помощи.

— Нам нужны ведьмы, как я вчера сказал, — сразу перешел к делу Деймонд. — Минимум одна. Лучше все, что будут танцевать на балу.

Дженсен обвел собравшихся задумчивым взглядом. Устало выдохнул, с таким видом, словно собирался прыгать с обрыва, чтобы завершить свою бесславную жизнь.

— Одна точно будет.

— Хорошо. — Деймонд и сам был напряжен, хоть и пытался держаться, чтобы не показывать, как ему сложно. — Мы должны с ней познакомиться. Кто она?

— Моя жена.

Повисла тишина. Феликс нервно переводил взгляд с отца на сына. Харпер и сама перестала дышать, ожидая взрыв. Тема с новой женой Дженсена все еще оставалась непростой.

— Ладно, — изрек Деймонд. Сложил руки на груди, будто бы заранее защищаясь. — И брата приведите. Хочу с ним познакомиться.

— В следующий раз. Сначала… сначала с моей женой.

— Почему она ведьма? Давно?

— Уже да. Так было… необходимо. Мы придем вечером. Вы… — Дженсен поймал взгляд Харпер. — Дайте ему успокоительное. Отнимите все оружие. Пожалуйста.

Не дожидаясь ответа, Дженсен покинул комнату. Вскоре хлопнула входная дверь. Все сидели в недоумении. Что не так с его таинственной женой?

— Определено, ты ее знаешь, — задумчиво заговорила Харпер. — Твоя сестра?

— У меня нет сестры, — ответил Деймонд.

— Сестра твоей мамы?

— У нее тоже нет.

— Тогда кто?

Они повернулись к Феликсу. Тот раздражено развел руки.

— С чего вы взяли, что я знаю ее? Я не состою в сообществе, спешу напомнить.

— Даже имя?

— Даже имя.

— Но к чему такая таинственность? Это странно. Определено, ты будешь зол. Просто… — Харпер закусила губу, вспоминая первый ее визит в замок Кейлуса: Дженсен буквально толкнул жену в укрытие, чтобы Деймонд ее не увидел. Она так и не пришла на посвящение. Странно? Еще как! — Кто это может быть? Твоя первая любовь?

— Моя первая и единственная любовь до тебя — Робин. Понятия не имею, кого и почему он так стремится прятать. Вечером узнаем. Меч я не отдам. Успокоительное пить не стану. — Деймонд вскинул брови, пристально смотря на Феликса. Тот всерьез обиделся.

— Да не я знаю, кто она! Даже имя! Ее… хм, ее все эти годы словно бы прятали от тебя, меня. Кто же она такая?

— Моя мать, — хмыкнула Харпер. — Хотя тогда успокоительное стоит принять мне, а не Деймонду.

— У них ребенок. Исключено.

— Брата ты тоже не видел. Кто сказал, что ребенок существует?

— Ребенок существует, — ответил Феликс. — Ребенка я видел. Его зовут Джек, кстати. Знал? Милый мальчишка.

— Нет, — дернул плечами Деймонд. — Но она-то кто? К чему такая таинственность? Ерунда какая. Может, она грех?

— У них ребенок, — напомнил Феликс. — Полу-грех? Но опять же, зачем тебе злиться? Не сходится.

— Вечером узнаем, — без эмоций ответил Деймонд, но Харпер догадывалась, какая буря в нем кипела.

Дверь снова хлопнула и в столовую забежала запыхавшаяся Офелия. Обвела всех счастливым взглядом и указала на Харпер.

— Я выбрала нам платья! О, это восторг!

— Ты же понимаешь, что не идешь на бал? — осторожно уточнила Харпер: сейчас будет истерика. Не прогадала.

— Иду и точка!

— Не идешь и запятая, Офелия, — ответила в тон Харпер. Полу-грех надула губы. — Там будет твой отец.

— Да, но… платья потрясные! Пойдем посмотрим! Пожалуйста!

Деймонд вытащил кошелек из кармана, протянул Харпер. Она осторожно взяла его в руки.

— Уверен?

— Разумеется. Иди, тебе нужно платье.

— Я на пару часов, не больше. Я буду рядом, когда придут Дженсен и его жена.

— Знаю. Иди. — Деймонд поцеловал Харпер в щеку и требовательно толкнул к выходу. — Выбери самое красивое платье. Потом подберем мне костюм в тон.

Харпер позволила Офелии утащить себя в магазин. Та щебетала без остановки, умело съезжала с темы таинственной жены Дженсена, заставила Харпер померить десяток платьев, пока они не выбрали самое потрясающее.

Деймонд волновался. Нет, скорее паниковал. И его отец был виноват в этом! Вместо того, чтобы молча уйти, наплел бред про успокоительное, заставил всех гадать, кто эта таинственная женщина.

Харпер права: очевидно, он ее знает, но даже представить не может брак с кем может настолько разозлить его, что потребуется отнимать у него меч. Офелия? Хм, да даже с этим он смирится, если честно. Да, обидно за маму, настолько низко он с ней поступил, когда врал и изменял за спиной, но прошло много лет. Все остыли. Смирились.

Тупик. Полный. И полные трусы нервозности.

— Деймонд, — несмело заговорила Харпер, садясь на подлокотник кресла, на котором он сидел. Вот-вот настанет май, поэтому камин перестали разжигать, а сквозь большие окна проникало весеннее солнце. Уже теплое и приятное. Они ждали Дженсена и его жену в гостиной Феликса в Санкт-Петербурге. Решили, что обсуждать убийство Кейлуса безопаснее всего в мире Солнца: тут меньше ушей.

— Я не хочу говорить, — ответил Деймонд. Смягчил тон, ведь не хотел обижать Харпер. — Я тебя очень люблю. Но давай помолчим? Пожалуйста.

— Просто помни, что я всегда рядом. Всегда с тобой. Ты начнешь метать кинжал — я тоже.

— Не буду я ничего метать, — устало заметил он, спрятал лицо в ладонях. Кто же это может быть⁈ Нет в мире никого, чье замужество с его отцом взбесит его!

В комнату зашла Офелия. В ярко-желтом платье, что прекрасно сочеталось с ее розовыми волосами. Пышная юбка по колено с кружевом по низу шуршала от ее быстрых и решительных шагов. Она подошла к Деймонду. Встала напротив. Бледная и немного напуганная.

Да что за черт тут происходит?

— Зачем ты тут? — уточнил Деймонд.

— Дженсен попросил присутствовать. На всякий случай.

— Кто она?

— Робин. Это Робин.

Лицо Деймонда вытянулось. Глупая мысль кольнула сердце, но затем он захохотал. Отменная вышла шутка! Не то слово! Прям кинжалом по шее, чтобы окончательно его убить.

Офелия понимающе смотрела на Деймонда. Встретилась взглядом с Харпер. Виновато кивнула.

Кажется, чертовка не шутит.

— Прошло много лет. Она мать твоего брата. Давай… без резких движений, ладно? — попросила Офелия. Чуть наклонилась, чтобы положить руку на плечо Деймонда. — Я давно говорила им, что надо было сразу рассказать. Все ей говорили, по правде. Но она настояла, что так будет лучше.

Деймонд замотал головой. Не может это быть Робин! Она умерла. Он приходил к ней на остров Смерти. Своими глазами видел ее там. Обнимал, потому чувствовал, что ее сердце не билось…

Ведьма. Сука стала ведьмой, чтобы обвести его.

В проеме показалась та, кого он считал мертвой восемь лет. Оплакал. Отпустил. Чуть небеса не обрушил, лишь бы узнать, за что ее казнили! А она невозмутимо смотрела на него издали.

Волосы отрасли до поясницы, стали рыжими, хотя она всегда гордилась, что от природы блондинка. Чуть прибавила в весе, поэтому уже не казалась такой хрупкой и нежной. В ней появился стержень. Огонь в глазах. Решимость в каждом движении. Возраст не сказался на ее лице: такая же молодая и красивая, розовощекая, ни одной морщинки.

В черных брюках и облегающей блузке с широкими рукавами. Алая помада на губах. Подведенные черным глаза. Увидь он ее на улице, может, и не узнал бы, настолько был уверен, что Робин давно умерла.

В руке сам собой возник кинжал. Деймонд вскочил, и его тут же схватили за предплечья Феликс и Офелия, чтобы удержать на месте.

— Ты знал⁈ — сквозь зубы спросил Деймонд, даже не поворачиваясь к Феликсу. Так и пялился на восставшую из мертвых суку, что посмела врать ему столько лет. На лице Робин наконец проявились эмоции. Отчаяние, капля страха, но больше всего там было вины. Дженсен взял ее за талию, с опаской глядя на сына.

— Я не знал, Деймонд. Клянусь. Я бы не предал тебя.

— Он правда не знал, — подтвердила Офелия. Хоть Деймонд верил Феликсу и так: он его друг. Давно. Лично вытаскивал его из петли, а потому ни за что бы не стал врать. — Знало только сообщество, но нам запретили рассказывать. Магией, Деймонд. Мы не могли. Никто. Пока нам не разрешили они оба.

Деймонд вырвался из хватки. Слил кинжал с кожей, вскинул руку, показывая, что драться не намерен. Подумав, вернул кинжал. Отдал его Харпер. Решил забыть, что у него остался меч…

Они подошли друг к другу. Замерли посреди гостиной, утопая в солнечном свету. Бессмыслица. Сон. Е-ру-н-да!

— Это была моя идея, — мягко сказала Робин.

— Твой сын…

— Не от тебя. Я не дура, умею пользоваться магией, чтобы подтвердить отцовство. Он твой брат.

Деймонд нервно рассмеялся. В груди бушевало пламя, опасное и дикое, готовое вырваться в любую секунду. Чем дольше он думал, вспоминал, тем больнее становилось. Это же как сильно нужно было его возненавидеть, чтобы провернуть такое⁈

Все вдруг встало на свои места. Так много людей — даже его мать! — просили забыть Робин, не лезть, не рыть, словно пес, чтобы выяснить, что случилось. А он — идиот! — не верил, продолжал мучить себя чувством вины, уверенный, что это он виновен в ее смерти.

— Я хотел предложить развод, — сказал он, отходя. Отвернулся к окну, запустил руку в волосы. Бессмыслица какая… может, ему что в чай подлили, чтобы вызвать галлюцинации? — Догадывался, что ты спишь с другим.

— Мне очень жаль. Я думала, так тебе будет проще пережить мой уход.

— Жаль⁈ Жаль⁈ Да ты сдурела⁈ — Деймонд взорвался. Все напряженно наблюдали, готовые разнимать драку, но пока не лезли. — Ты мертвой притворилась! Сердце замедлила, рискуя ребенком! В ведьмы подалась, рискуя ребенком! И все ради меня⁈ Думаешь, я идиот и поверю⁈ Что все это было не для того, чтобы приволочь меня к первому свитку⁈

— Я не хотела делать тебе больно! — заорала в ответ Робин. — Ты же весь такой правильный! Клятву он, мать вашу, дал! Давно любить перестал, но держался за меня, словно щенок брошенный! А я, может, впервые действительно полюбила!

— Да он в отцы тебе годится!

— Да плевать! Я люблю его!

— Надо было прийти и поговорить! По-го-во-рить! Прикинь⁈

— Не могла я!

— А спать с моим отцом смогла⁈ Как давно⁈

— Это уже не важно! Я люблю его! Ясно⁈

Они орали друг на друга, подходя все ближе. В итоге остановились, часто дыша, почти касались друг друга. Робин хоть и ниже ростом, но разъяренная казалась взбешенной пантерой, что могла съесть живьем.

— Не сделай я это, ты бы продолжал пытаться все исправить. Я хотела дождаться, когда ты найдешь другую.

— И снова молчала.

— Не успела. Вы сбежали? Помнишь?

— У тебя был шанс. Ты видела нас!

— Не хотела, чтобы все сообщество стало свидетелем твоего бешенства! Как ребенок!

Яд сочился из каждого ее слова. На что она так обижена? Неужто на то, что Деймонд посмел забыть ее и жениться на другой? Когда сама аж мертвой притворилась, чтобы избавиться от него⁈

— Не будь это твой отец… может… — Робин немного остыла. Гордо вскинула подбородок. — Ты бы не простил меня.

— Не прощу. Теперь я ненавижу тебя.

— Может, этого я и боялась. Твоей ненависти.

Деймонд сделал шаг назад, указал на Робин пальцем. Хотелось сжать ее шею, сломать, увидеть, как она превращается в пыль, доказывая, что перед ним стоит морок, и все это — глупейшая в мире шутка. Но он знал, что это правда. Бывшая женушка жива. Наблюдала, как он мучился и страдал, но молчала, упиваясь своим превосходством.

— Я чуть не повесился.

— Я знала, что Феликс тебя вытащит. Ты всегда любил его сильнее меня, знаешь?

— Не правда…

— Правда! Ты всегда выбирал встречи с ним, а не провести время со мной.

— Да потому что ты молчала! Думаешь, я не знал, что ты спишь с другим⁈ Стала холодной…

— Хватит. — Между ними встал Феликс. Первый, кто решился остановить это безумие. — Надо немного остыть. Вам обоим.

— Я в порядке…

— Идем со мной. — Откуда-то появилась Харпер. Нежно взяла его за руку и слабо потянула, оставляя ему право решить следовать за ней или нет. — Пожалуйста. Они никуда не уйдут.

Деймонд закрыл глаза. Вспомнил, что уже не тот брошенный мальчишка, который страдал по жене, не знал, что делать дальше и не мог найти силы продолжать жить.

У него новая жизнь. Жена, которую он до невозможности любит. И которая любит его в ответ.

Деймонд никогда так не любил Робин. Чувства к ней были наивны, совсем детскими. Но ее предательство раздирало все внутренности. Неужели было сложно сказать правду⁈ Он бы все понял и отпустил ее. Все было бы иначе.

Деймонд позволил Харпер увести его. Она завела его в одну из спален на втором этаже, закрыла дверь и обеспокоено посмотрела на него. Так настороженно, словно ждала, что он и на нее накинется.

— Я всегда рядом, Деймонд, — осторожно сказала она. — Всегда с тобой. Всегда, слышишь?

— Мы вроде выбрали «навечно»? — понуро ответил он, рухнул на кровать, ведь ноги не держали больше. Выдохнул весь воздух из легких, наивно веря, что станет легче.

Ярость утихала. Оставалась тихая, назойливая боль в груди и множество вопросов к самому себе, поиски недостатка в себе, из-за которого с ним посмели так поступить.

И тут Деймонд заплакал, столько чувств разом обрушилось на него. Позволил почувствовать себе облегчение, что Робин жива и нет его вины в ее казне. Однако облегчение смешивалось со злостью, что продолжала накатывать, словно волны, каждый раз, как он смел задать себе вопрос: за что? Почему?

Плевать, что она ушла к его отцу. Как она глупа, когда думала, что он не позволит этому случиться. Как плохо его знала, раз боялась его злости. Но совсем не плевать, что она предала и врала столько лет.

Он помнил, как сейчас, их встречу на острове Смерти. Наверняка живота у нее еще не было, но она все равно выбрала широкое платье. Не подпускала к себе, не отвечала на вопросы, лишь просила жить дальше и забыть ее. Твердила, что это был ее выбор. Позволила обнять себя всего раз, а потом силой вытолкала из отеля, вопя, что не желает его видеть.

Теперь-то ясно почему: даже ведьма не сумеет дольше пяти минут замедлять свое сердце, чтобы сойти за мертвую. Она боялась, что он все узнает. Поймет. И он был так глуп…

Харпер опустилась рядом, осторожно обняла, но Деймонд не сопротивлялся. Притянул ее к себе, заставил сесть к себе на колени, чтобы прижать к себе как можно крепче. Заплакал сильнее, не зная, как сдержать слезы, рвущиеся из сердца. А она продолжала шептать, что всегда будет рядом, ее губы скользили по его щекам, а нежные пальцы ласково водили по шее, закапывались в его кудрях.

Кажется, Деймонд никогда себе не позволял быть таким уязвимым рядом с другими. Даже с Феликсом. Отец научил его быть сильным, никогда не показывать, как тяжело на самом деле. Но с Харпер… все стены рушатся.

— Это не твоя вина, слышишь? — Она отдалилась, требовательно схватила за подбородок, чтобы поймать взгляд. — Не смей винить себя! Ее решение. Ее выбор. Понял? Ты ни в чем не виноват. Ты не сделал ничего, чтобы заслужить подобное.

— Тебя же там не было, — мягко заметил он.

— Я знаю тебя, Деймонд. Знаю. Уж за три года выучила, как сильно ты умеешь любить и как относишься к своей семье.

— Может, я изменился. Да и не любил ее никогда так, как тебя.

Деймонд снова притянул Харпер к себе. Вжал в грудь, желая никогда не отпускать, поцеловал в макушку.

— Я же все равно твоя жена? — уточнила вдруг Харпер. Настолько неожиданно, что он удивлено вскинул брови. Ну, надо отдать должное: Харпер мастерски умеет его отвлекать. — Ну, если она жива, то… развода же не было.

— По всем документам она умерла. Никакой ритуал мы не проводили. А с тобой — да. Ты моя жена. Есть и будешь. Всегда. Да и она давно вышла замуж за другого. Так что… твою мать, а.

— На брате не срывайся. Он точно ни в чем не виноват.

— Не буду. Но она… не обещаю.

Харпер вызвала его кинжал, вернула, опасливо изучая реакцию. Но доверяет ему. Оставляет право принимать решения. Не стыдит за слезы.

Как же ему повезло!

— Я тебя очень люблю, — прошептал Деймонд. — Спасибо, что ты есть.

— Она нужна нам. Я понимаю, если ты не хочешь. Тогда найдем другую ведьму, — отчеканила Харпер. Напряглась, ожидая решения. Деймонд цокнул, сам не понимая, что надо сделать.

— Бал через два дня. Словно у нас есть выбор. Да и… восемь лет прошло, представляешь? Восемь.

— Убьем Кейлуса и больше не будет нужды с ней общаться.

Нехотя, но они вернулись ко всем. Деймонд не сводил глаз с бывшей жены, розовощекой, полной жизни. Счастливой. Святые небеса, пока он страдал, она строила новую жизнь, родила сына (а ему всегда говорила, что не готова, и раньше тридцати становиться мамой не желает), радовалась каждому дню.

— Вам надо поговорить, — заявил Феликс, взял Деймонда за плечо и притянул к себе. — Я понимаю, тебе сложно, но нам нужна ведьма. А Робин, как она сказала, занимает не последнее место в ковене, а сейчас ее и вовсе думают сделать верховной. Ну, после того, как я убил предыдущую.

— Я знаю. Знаю! — Деймонд собрался с силами. Заглушил эмоции, как сумел. — Не мальчишка. Справлюсь.

Деймонд и Робин ушли в кухню. Несмело сели друг напротив друга, но оба молчали. Он догадывался, что Феликс подслушивает, готовый примчатся их разнимать, если кто-то все же не выдержит напряжения. Что ж, это вполне вероятно.

— Твой отец был избранным до тебя. Не трудно догадаться, что ты будешь избранным, когда игра вновь начнется. — Робин отвернулась, опустила глаза, словно стыдилась смотреть на Деймонда. — Поэтому он вступил в сообщество. Кейлус обещал, что спасет твою жизнь любой ценой. Убьет не тебя, а другого избранного.

— И молчал, — процедил Деймонд. — И ты знала.

— Знала. И вступила в сообщество, чтобы спасти тебе жизнь. Мне Кейлус обещал то же, что и Дженсену. И твоей матери потом. Твоя мать долго держалась, но, когда поняла, что ты влюбился в Харпер и план с ее убийством… тоже вступила в сообщество. Ради тебя.

— Я не просил…

— Но еще я верю, — перебила Робин, — что это правильное решение: бороться за Мунфол. Я поверила словам Кейлуса, поняла, что хочу следовать за ним, сделать все, что в моих силах, чтобы остановить это безумие. Ты не пуп земли, Деймонд. Не для меня.

— И как давно ты спишь с моим отцом?

— Он мой муж сейчас. Законный муж и отец моего ребенка.

— Так как давно?

Робин пристыжено дернула плечами. Тряхнула головой, чтобы пряди волос упали на алеющие щеки.

— За три года до того, как ушла от тебя.

— Три года… ты три года врала мне.

— Я влюбилась.

— Я бы выслушал тебя. Отпустил бы!

— Не будь это твой отец…

— Замолчи.

Робин послушно умолкла, снова отвернулась, сведя брови вместе. Деймонд же сделал глубокий вдох. Пора заканчивать с этим фарсом, обсудить детали плана и разойтись. Убить Кейлуса и больше никогда не видеть друг друга. Хотя… брат. Пора познакомиться с мальчишкой и стать частью его жизни.

— Пойдем обсудим наш план.

— Наш план? Он у тебя есть? — ядовито спросила Робин, но закусила губу, видя его злой взгляд.

Деймонд подался к ней.

— У меня есть план. Я здесь главный. Либо ты слушаешься меня, либо я запру тебе в подвале, пока мы не убьем Кейлуса. Это ясно⁈

Робин лишь хмыкнула, но кокетливо склонила голову.

— Ты стал суровее, знаешь? Таким ты мне нравишься больше.

— И не вздумай цепляться к Харпер. За нее — убью.

— Да знаю я. Помню, как ты защищаешь семью.

— И ты больше не моя семья.

— Увы. Семья. Я жена твоего отца.

— И это не делает нас семьей.

Деймонд резко встал и вышел обратно в зал. Пора заканчивать с этим цирком.