Глава 7 · Бал Сатаны

Деймонд наблюдал, как руки его матери порхали над травами, изящные пальцы выбирали нужные, растирали их в труху, чтобы высыпать в котел с искрящейся зеленой жидкостью. Едва полынь смешалась с зельем, то вспыхнуло, выкинуло фиолетовые искры и изменило цвет на розовый.

Он не видел мать три года, и теперь с печалью наблюдал, как она медленно начинает стареть. Нет, выглядит все еще прекрасно и явно моложе своего возраста, но начали появляться морщинки, стала чуть полнее. Волосы подстригла еще короче и теперь они едва закрывали уши, так еще и стали темнее: медного оттенка.

Тяжелый вздох. Деймонд потер переносицу. Он не хотел впутывать Изабеллу в эту историю, но Дженсен прав — лучше нее мало кто варит зелья. Так еще и ей можно доверять.

— Давно ты знаешь? Про Робин? — спросил Деймонд. Он не хотел знать ответ, всеми силами сдерживался, чтобы вопрос не вырвался из потаенных недр его души. Не выдержал.

— Узнала, как вступила в сообщество. Может, пару дней спустя.

— Разумеется, — с горечью ответил Деймонд. Изабелла вылила из флакона жидкость в котел.

— Я бы рассказала, но вы с Харпер сбежали, и даже забыли со мной попрощаться.

— Так вышло. Прости. — Они действительно не попрощались, но почти сразу к Изабелле пришел Феликс, чтобы объяснить, что произошло. Он же иногда навещал ее, чтобы передавать простые вести: с Деймондом и Харпер все хорошо. Живы. Счастливы. Бросать мать в неизвестности он бы не посмел.

— Нет, я понимаю тебя… но все же… — Изабелла вытерла руки о полотенце, накрыла котел крышкой и села рядом с сыном. — Мы поругались с ней и довольно сильно. Робин всегда мне нравилась, ты же знаешь, но то, как она поступила с тобой — отвратительно. Я ей это не простила.

Робин, сидящая на диване у окна, вздрогнула, со всем недовольством захлопнула книгу. Хлопок заставил всех вздрогнуть.

— Мы все работали на общую идею. Мы все хотели одного — спасти задницу Деймонда. Каждому пришлось принять трудные решения.

— А всего-то надо было спросить меня, нужны ли мне эти «жертвы»⁈ — вскипел Деймонд. — Предупредить меня, что с вероятность в 99%, второй избранный — я!

— Мне запретил Кейлус, — ответил Дженсен, садясь рядом с Робин. — Магией.

— Я берегла твою психику, — гордо вскинула подбородок Изабелла.

— А я не знала, как уйти от тебя, — честно сказала Робин. — Не бойся, твоя мать уже знатно меня потрепала. Драться не умеет, но после того зелья я неделю провела на унитазе…

Изабелла пожала плечами, но не сдержала довольную улыбку. Деймонд зажмурился, пытаясь остудиться. Он злился. Тонул в гневе. Отчаянии. Абсолютно запутался в происходящем. Осталось два островка разумности в этом океане безумия: Харпер и Феликс. И они наконец подали голоса.

— Когда они петь и танцевать начнут? — спросила Харпер. — Включить вам индийскую музыку? Раз уж мы попади в глупый индийский фильм? Как скоро у кого-нибудь найдется потерянный при рождении близнец? Может, у меня есть сестра?

— О, хороша идея! Уже ищу подходящую музыку… — Феликс потыкал в экран телефона, и из колонки заиграла песня из фильма «Танцор диско». — Джимми-Джимми! Ача-ача!

Феликс закружил по залу, виляя бедрами. Пытался заставить всех танцевать с ним, но все устало мотали головами, хоть напряжение и заметно спало. Вскоре все расслабились, улыбались, наблюдая за стараниями танцора диско.

Даже Деймонд сумел немного отпустить злость.

На следующий день кипела подготовка к балу и ритуалу. Волновались, пытались убедить Офелию, что ей стоит сидеть дома, но выходило не очень, поэтому Харпер на полном серьезе предложила запереть ее в подвале. Увы, полу-грех в состоянии взломать их заклятия и замки. Значит, остается надеяться на ее благоразумность.

Днем Деймонд вышел из ванной, застегивая пуговки на манжетах рубашки и восхищенно замер. Харпер стояла у зеркала, разглядывала себя, настолько потрясающая, что он потерял дар речи, возможность дышать и думать. Как же ей идет старомодный стиль и пышное платье!

— Ты невероятна, — выдохнул он, подходя ближе. Взялся за завязки ее корсета на спине. — Как же тебе идет это платье.

— Вот только как этот корсет шнуровать…

— Я умею. — Деймонд потянул завязки на себя, начиная долгий процесс. Харпер вскинула брови, ловя его взгляд в зеркале. — Подобные балы обычное дело в Мунфоле. Дресс-код всегда один: длинные платья, корсеты, костюмы и смокинги. Служанки у нас редкость, так что обязанность помогать жене одеваться ложится на плечи мужа. Меня подготовили быть хорошим мужем, веснушка.

— О, я заметила. — Харпер шумно выдохнула, схватилась за грудь. — Мой лорд, ты же помнишь, что мне необходимо дышать?

— Не в этом платье, любимая.

— А еще драться с Кейлусом.

— Драться буду я. Не ты.

Деймонд снова затянул завязки, но все же немного их ослабил, жалея жену. Дышать и правда очень важно. Он продолжал шнуровать корсет, идя сверху вниз, чтобы выделить талию Харпер. Сегодня она завила красные волосы и собрала их в высокую прическу, оставив несколько прядей у лица. Украсила блестками и голубыми цветочками в тон одеяния.

Платье состояло из корсета без бретелек, в котором грудь выглядела настолько совершенно, что идти на бал не хотелось вовсе. Остаться бы тут, да любоваться женой… Он украшался бусинами и пайетками. Длинная и пышная юбка в несколько слоев струилась до пола, расходилась воланами и мерцала при каждом движении, ведь была зачарована. Белая вышивка украшала струящуюся ткань, разлетелась узорами в виде цветов.

— Ты тоже красив, словно бог, — сказала Харпер, продолжая любоваться мужем в отражении.

— Я еще не до конца оделся, — хмыкнул Деймонд.

— Уже красив. Всегда красив.

Деймонд закончил шнуровку, и Харпер скорее повернулась к нему. Положила руки на его плечи, заглянула в глаза и широко улыбнулась.

— Офелия проберется на бал, — сказала она, заметно расстроилась, настолько переживала, что и эта беременность подруги закончится плачевно.

— Скорее всего. Повезет, Кейлус ее не заметит. Людей много… она близко к нему не подойдет.

— Уверен?

— Нет.

Деймонд надел жилетку: голубую, в тон платья жены, затем пиджак. Придирчиво оглядел себя в зеркале: нет, до красоты Харпер ему как пешком до мира Солнца. Пригладил кудри, которые сегодня особенно отказывались его слушаться.

В дверь постучали, и в проеме показался Феликс. Тоже в костюме, но бордового цвета, величественный и искрящийся красотой. Этот всегда сумеет перещеголять всех.

— Ох, уля-ля-ля! Золотце, ты невероятна! И почему мы раньше не ходили вместе на балы? — Феликс взял Харпер за руку, заставил ее покружиться, чтобы блестки на платье засияли и разлетелись по комнате.

— Потому что мы проводили свои три медовых года в Паттайе, — серьезно ответила Харпер. — Но мне тоже нравится. Деймонд, теперь мы будем ходить на все балы!

— Как скажешь, — пожал плечами он. Подобные мероприятия он не любит, но если каждый раз сумеет любоваться женой в такой одежде…. А потом еще и раздевать ее… Он согласен на все. Да и ему нравится радовать ее.

— Нам пора, а то опоздаем. Гости начинают собираться, — сказал Феликс.

Бал проходил в замке Тейлор в центральном районе Небесного города. Он не уступал по роскошеству замку Кейлуса, только был более современным и светлым. Весна подходила к своей кульминации, поэтому огромную территорию с фонтанами и статуями, украшали цветущие кусты и деревья. Благоухали вишни и яблони, радовали глаза и розы, над которыми постаралась Лето, заставляя зацвести раньше срока.

Харпер, Деймонд и Феликс поднялись по ступенькам на крыльцо с белыми перилами и мягкой мебелью. Прошли сквозь двойные высокие двери и очутились в огромном фойе. Из главного зала доносилась музыка, всюду сновали слуги и гости. Впереди ждала массивная широкая лестница, покрытая изумрудно-зелеными ковриками. А второй этаж тут же втянул в пиршество. Грех отправился готовиться к своему номеру, а Харпер и Деймонд присоединились к гостям.

Украшения поражали. Трехлетие новой Природы решили отметить пышно и пафосно. Колонны тянулись к высокому потолку в несколько уровней, их обвивали разные цветы и растения: постарались Весна и Лето. Окна с фресками прятались за тюлями и массивными шторами, у них стояли столы с закусками и напитками. Меж нарядных гостей сновали слуги, которые предлагали каждому шампанское.

Деймонд оглядывал приглашенных, здоровался с лордами и леди, ведь и сам оставался лордом, хоть и давно перестал исполнять свои обязанности. Вскоре нашел взглядом отца и Робин. Они отлично смотрелись вместе, даже разница в возрасте не бросалась в глаза. Бывшая женушка выбрала платье по фигуре, что струилось до пола. Разрез на ноге не сковывал движения, что хорошо: Робин еще убивать сегодня Кейлуса.

Дженсен надел костюм с галстуком в тон платья жены. Вспомнил про расческу! Поэтому сегодня его волосы были прямыми и лишь слегка завивались у самых плеч. Заметив сына, он коротко кивнул, залюбовался Харпер, а Деймонд вдруг заревновал. Паршивец уже увел у него одну жену! Вторую он точно не отдаст. Никому не отдаст. Харпер — его. Навсегда. До последнего его вздоха!

Стыдясь новой волны злости, Деймонд выставил локоть, предлагая Харпер взять его под руку. Она не спорила, искренне наслаждалась происходящим, любовалась украшениями зала, слушала живых музыкантов, что заняли небольшую сцену в центре меж колонн. Изучала наряды гостей горящими глазами и, кажется, совершенно забыла о цели их прихода сюда. Может, это не плохо. Деймонд вообще предлагал не включать ее в план, настолько волновался, что с ней что-нибудь произойдет. Не простит же себя. Да и жить без нее не хочет. Сможет. Но не хочет.

— А вот и Лав, — хмыкнул Деймонд, находя Блуд в толпе. Сегодня она оделась куда скромнее, чем обычно (иначе ее бы не пустили на бал), но даже в длинном платье сумела выделить упругую пышную грудь, которая почти вываливалась из корсета. Два длинных разреза на юбке оголяли ноги, привлекая внимание мужчин. Все знали, кто Лав. Все знали, что она не просто не откажет, но и пришла сюда, чтобы найти того, с кем сумеет развлечься. — Познакомимся?

— С Блудом? Ты спятил! — шикнула Харпер, но послушно пошла к греху.

— Она знает, что значит слово «нет», чувствует, когда перегибает и просто уходит. Ей нужно восхищение, ответная симпатия, похоть. Но не отвращение.

Лав встрепенулась, едва к ней подошли влюбленные, облизала губы, втягивая носом чужую энергию. Развратно выпятила грудь, и корсет сполз еще ниже. Миллиметр — оголятся соски.

— Моя жена, — представил Деймонд. — Харпер Ванклифф.

— О, наконец! Столько слышала, как ты страдал… — Лав без смущения провела по щеке покрасневшей Харпер, кокетливо улыбнулась. — Вижу, проблем у вас нет. Но со мной всегда горячее…

— Слышала, ты выбрала сторону Феликса, — перебила Харпер. — Мы тебе очень благодарны, что ты согласилась нам помочь с ритуалом.

— Как иначе? — возбуждение потухло в глазах Лав. Она собралась, стала уверенной и дерзкой. Она не знала про их план убить Кейлуса, но наверняка догадывалась, что тому осталось недолго. — Я люблю Мунфол всей душой, да и кто знает, выживу ли я после обрушения небес.

К ним подошли Зима и Осень. Оба в строгих костюмах, от Колда шел мороз, хоть и не такой сильный, как в его пору. Весной и летом и он немного ослабевал. Мощный и большой, словно гора, он склонил голову перед Деймондом, поцеловал руку Харпер. Самайн, как и всегда, был весел и предпочитал забавы серьезным делам. До его поры далеко, но рыжеволосый парень, тощий и долговязый, не отчаивался, радовался каждому времени года и всему, что преподносила ему жизнь.

— Это Самайн, Осень. — Деймонд приобнял Харпер за талию. — Моя жена, Харпер Ванклифф.

— Рад, что вы вернулись, — сказал Колд, кинул недовольный взгляд на Самайна, который схватил два фужера с шампанским с подноса проходящего мимо официанта, не забывая вилять бедрами в такт живой музыки. — Феликс сказал, что вы намерены уничтожить свитки. Мы обсудили это с другими Временами года и Тейлор, и готовы предоставить вам всю необходимую поддержку.

— Благодарю, — склонил голову Деймонд. Может, Колд и был ему считай, что дядюшка, так часто они виделись раньше, но все равно оставался королем, правителем земли Зимы. — Мы ждем, когда откроется проход к озеру. Раньше, увы, свитки нам не собрать.

— Знаю-знаю, сынок. — Колд положил руку на плечо Деймонда, наклонился к нему и шепнул: — Знаю, что вы задумали. Помогать не стану, но это правильное решение.

Лав нашла себе жертву и вовсю крутилась вокруг Самайна. Отняла у него один из бокалов, флиртовала и мило щебетала. Осень ничего не смущало, а дело до чего-либо кроме груди красавицы ему не было. Колд устало вздохнул, схватил того за локоть и потащил за собой, бубня что-то вроде «дитя малое». Лав последовала за ними, не забыв послать воздушный поцелуй Харпер.

— Самайну всего триста лет, — пояснил Деймонд. — Поведение соответствующее.

— Ну, при виде Лав у многих крышу снесет, — кивнула Харпер, повернулась к Деймонду и игриво закусила губу. — Ты с такой гордостью представляешь всем меня своей женой.

— Потому что я горд, что ты моя жена. — Он притянул ее к себе за талию, выдохнул в губы: — Потому что лучшая девушка в обоих мирах выбрала меня и каждый день обещает быть моей.

— Трудно устоять, когда тебя зовет замуж сам лорд, — подмигнула Харпер.

Внимание гостей приковала к себе хозяйка вечера. Тейлор грациозно вошла через главные двери, оглядела собравшихся и сдержанно улыбнулась. Трехлетнее бездушное создание заметно выделялась из толпы, ведь буквально сияла. Блондинка с густой челкой и алыми губами, далеко не хрупкая, с пышными формами, которой предстояли несколько тысяч лет нести бремя по правлению всем Мунфолом. Ее платье оголяло плечи и струилось до пола. Несколько рядов юбок, расшитый вручную корсет насыщенно синего цвета, оттеняющего глаза королевы.

Все склонили головы, дождались, когда Тейлор вскинула руку, приветствуя собравшихся. Она прошествовала по залу, здоровалась с гостями, всем мило улыбалась, немного смущаясь всеобщего внимания.

— И ей всего три года? — с изумлением спросила Харпер.

— Именно. Она пока не в состоянии самостоятельно править, потому что еще не понимает, что значит быть человеком. Психика не окрепла, бездушное тело путается в эмоциях.

— Поэтому с ней рядом Голд. И другие Времена года. Да? Все же хорошо?

— Не в первый раз, веснушка. Они разберутся. Мунфол в надежных руках.

— Она копия Тейлор Свифт, — заявила Харпер, не сводя восхищенно взгляда с Природы. — Может, споет All Too Well? Десятиминутную версию?

— Ту самую, на которую ты словила гиперфиксацию аж на год? И мы слушали ее так часто, что даже я выучил весь текст? — рассмеялся Деймонд, но не спорил: Природа и правда лицом похожа на знаменитую певицу, хоть фигурой и значительно отличается, ведь куда крупнее и пышнее.

— Хорошая песня, — пожала плечами Харпер и обернулась к сцене, ведь началась официальная часть.

На сцену вышла сама Тейлор в сопровождении всех Времен года. Лето и Весна стояли под руки с Зимой и Осенью. Все красивые и статные, каждый олицетворял свою стихию, манил к себе волшебством и мощью. Они поприветствовали гостей, поблагодарили, что те согласились провести этот вечер с ними, и отдали пространство музыкантам.

Вечер начался с чарующей музыки, что проникала к душе, затрагивала самые потаенные участки, чтобы поделиться магией. А затем показался и Феликс, который мигом приковал к себе всеобщее внимание. Под бурные овации он исполнил несколько песен в джазовом стиле. Красивые девушки в блестящих костюмах с жилетками и короткими юбками танцевали вокруг него, заводили публику и отбирали последние капли смущения у людей.

— Твою мать, а, — сказала вдруг Харпер, разглядев кого-то у входа. Деймонд повернулся. Понял, почему она так недовольна.

— Как думаешь, если я убью его на глазах у всех — меня казнят? Или простят, соглашаясь, что я исполняю свои обязанности лорда?

— Мы не можем его убить, — устало напомнила Харпер, направляясь к Дэну в черном костюме. Тот вздрогнул, понимая, что его рассекретили, жадно оглядел Харпер, завис на ее декольте, вызывая злость Деймонда. — Спятил?

— Кто-то должен заболтать Кейлуса во время ритуала ведьм, чтобы он не понял, что его ослабляют, — выпалил Дэн, дернулся от Деймонда, едва тот все же занес кулак, но только чтобы припугнуть.

— Держи язык за зубами! — шикнула Харпер, хватая бывшего за воротник рубашки. Они далеко от основной массы гостей, что тянулась к Феликсу и его шоу, но все равно мимо сновали люди.

— Ты потрясающе красива сегодня, — пробормотал Дэн.

— И это моя задача заболтать Кейлуса!

— Теперь моя! Мы решили тобой не рисковать.

— «Мы»?

— Я и Офелия! Представь себе, у нас тоже есть свое мнение!

Харпер хотела продолжить спор, но Деймонд вскинул руку. Феликс закончил выступление и попрощался с публикой, представил следующих исполнителей: знаменитую группу Мунфола. Совсем скоро настанет черед ведьм.

— Пусть делает, что хочет, — подвел итог Деймонд. — Сдохнет — нам же лучше.

— Или сдаст нас, ведь труслив…

— Я не сдам!

Деймонд взял Харпер за руку и повел обратно к сцене. Подальше от Дэна, его идиотского выражения лица и желания влезть туда, куда не просят. Может, и не плохо, что теперь не Харпер придется заговаривать зубы Кейлусу, но… Он почти врезался в Робин, настолько погрузился в собственные мысли. Та резко повернулась к нему, выдавила улыбку. Оценила взглядом Харпер и хмыкнула.

— Вот-вот будет ритуал ведьм, — сказала Робин. — Вы точно не передумали?

— Не передумали, — серьезно ответил Деймонд. Вздрогнул, ведь на его плечо легла тяжелая рука, а чужой гнев проник к душе, требовательно сжал, опаляя холодным счастьем.

— Наконец ты узнал. — Ледяной тон Кейлуса царапал и обжигал. — Как же долго я ждал, чтобы увидеть твою реакцию. И как же сладок теперь твой гнев!

— Я бы предпочел не обсуждать с тобой свою личную жизнь, — сквозь зубы сказал Деймонд, но пытался выпустить свой ярость наружу всеми силами: надо дать паршивцу то, что он хочет, чтобы усыпить его бдительность.

— Даже драки не было, — сказала Харпер, подаваясь к Кейлусу. Собранная и уверенная, она была готова отвлекать его внимание всеми силами, забалтывать до победного конца, хоть сначала и немало испугалась, понимая, какая задача ей досталась.

— Но орали они друг на другу знатно, — добавил Дженсен. — Прощу прощения, моей жене следует проверить готовы ли ведьмы к выступлению. Робин избрана новой верховной.

— Слышал-слышал, — процедил Кейлус. — Помню, что давал свободу ведьмам, но не помню, когда разрешил им самостоятельно выбирать верховных.

— Так решила Кэт: я ходила к ней на остров Смерти. И ты сам убил нашу сестру, — напомнила Робин, пока Кейлус даже не догадывался, что своим глупым рвением затянуть Деймонда и Харпер в сообщество, он направил весь гнев ведьм на себя. Ковен не пришлось уговаривать или умолять о помощи. Они сами хотели отомстить Гневу за то, что их бывшую верховную так глупо убили.

— Это был Феликс, — ответил Кейлус.

— Потому что ему пришлось защищать нас, — парировала Харпер, повернулась к дверям, ведь в зал начали заходить ведьмы в длинных изумрудных плащах. Поняла, как и Деймонд, что Робин не успела уйти, поэтому указала на Дэна, который пугливо переступал с ноги на ногу у окна. — Дэн!

— Щенок? — усмехнулся Кейлус. — Что ж, пойду пообщаюсь с ним. Давно никого не убивал.

Подошел Феликс, заметил, куда направлялся Кейлус, и выругался. Размял шею, задумался всего на секунду и отправился за братом, давая сигнал Деймонду, чтобы он пока не подходил. Робин и Дженсен все же покинули зал, чтобы подготовиться к главному моменту.

Ведьмы вышли в центр и начали ритуал. То, что выглядело, как обычный красивый номер, стилизованный под древний обряд, на деле обладало огромной магической силой, направленной на одно бездушное создание в этом замке.

Свет приглушили, шторы отрезали дневной свет, отдавая всех во власть ковена. Ведьмы двигались, как слаженный организм, танцевали парами, пока их плащи развевались и струились, словно изумрудное море. Некоторые вышли с барабанами, чтобы задать ритм. Фольклорные мотивы сливались с громкими шагами ведьм, наигрывали в такт движений языков пламени от нескольких костров, что развели прямо посреди зала.

О, луна, в ночи златой,

Взор свой хладный на нас устреми,

Сквозь туман, сквозь мрак вековой,

Силу древнюю нам яви.

Лес безмолвный, дух первозданный,

Отвори врата тьмы туманной.

Внемли зову, внемли клятве,

Прими дар в ночной расплате.

Дикий танец заставил всех замереть, не отрывая глаз, наблюдать за действием. Голоса ведьм сплелись воедино, чтобы вывернуть каждого наизнанку, подчинить себе и магии мертвых, что вскрывала пороки и страхи, сжимала сердца, забирая под свой вечный контроль. Воздух искрился и мерцал, тут и там вспыхивали яркие огоньки, словно мотыльки.

Ветви шепчут, ветер поёт,

Ночь нам тайны передаёт.

Лес и луна, в час ночной,

Благослови наш род святой.

Как дикие кошки, ведьмы грациозно танцевали вокруг костров, напевая заклятие, что разносилось по залу древней мелодией. Темнота окончательно их поглотила, оставляя только ковен и их песню, что затихала, превращалась в дикий шепот. Казалось, они перенеслись в ночной лес в полнолуние, когда замирает весь мир, чтобы наполнить тебя магией.

Деймонд оглянулся на Кейлуса и немного расслабился: Дэн и Феликс отлично справлялись с задачей, ведь тот не обращал внимание на обряд ведьм вовсе, лишь упивался радостью, властью над несчастным парнем, что тряся при его виде.

— После хватай Дэна, вместе идите к Временам года и Тейлор, — велел Деймонд.

— По плану я одна…

— Возьми и его. Мне так будет спокойнее.

Харпер несмело кивнула, потерла грудь, и он знал почему: да, магия направлена на Кейлуса, но каждый сейчас подчинен древней музыке, чувствует ее дикую и опасную силу, что, словно лапа зверя, пытается утащить в свои дебри. У Деймонда и самого начала кружиться голова, а сердце бешено стучало, поддаваясь ритму заклятия.

Пламя рвёт тьму, рвёт, рвёт, рвёт.

Костры рычат, искры в полёт,

Кровь на земле — наш обет, наш обет.

Кровь течёт, в землю уйдёт,

Лес взамен силу нам даст, даст, даст.

— Пора. — Деймонд чмокнул Харпер в щеку и отправился к Кейлусу.

Гнев вдруг и сам схватился за грудь, изумленно распахнул глаза, осознавая, что происходит, но выпустить поток не успел. Осел на стол, а под руки его подхватили Феликс и Дэн. Напитки и закуски полетели на пол, а Кейлус ослабил галстук, нервно озирался, пытаясь найти помощь. Однако никто не обращал на него внимания, так все были заворожены представлением ведьм.

— Иди к Харпер, — велел Деймонд. Дэн послушно рванул к бывшей, что уже пробиралась к правителям, чтобы отвлечь их внимание. Ведьмы завершали свой номер, а игра на барабанах стала максимально агрессивной, языки пламени доставали до потолка, а заклятие превратилось в пение диких птиц.

— Вы не сможете, — прошипел Кейлус, едва ворочая языком. — Не меня…

— Уже смогли, — ответил Феликс.

Вместе с Деймондом они потащили ослабленного Кейлуса к двери в другой стороне зала. Обряд почти закончился, значит, скоро люди перестанут обращать все внимание на ведьм, и могут заметить странную процессию.

Деймонд нервно обернулся, заметил, как Харпер схватила за локоть Тейлор и повернула ее в другую сторону, что-то увлеченно рассказывая, чтобы не дать ей заметить, как волокут Кейлуса.

О, луна, венец небес,

Даруй власть, укрой от бед.

Лес и пламя, кровь и тьма —

В нас проснётся сила сама.

Еще несколько шагов. Последние удары в барабаны… шторы резко разъехались, возвращая дневной свет. Деймонд и Феликс добрались до нужной двери и скрылись в спасительной тишине коридора.

— Он быстро вернет силы, — напомнил Феликс.

— Верну… — шипел Кейлус, чудом переставляя ноги. — И убью… всех… каждого!..

— Начни с себя, — посоветовал Деймонд, ногой открыл дверь нужного кабинета и пихнул Кейлуса внутрь.

Робин и Дженсен не теряли времени. Скрутили ковер в небольшом помещении с письменным столом и массивным столом, поставили его к стене в проеме меж книжных шкафов. На ламинате солью выложили круг и начертили нужные символы древнего языка: мунийского.

Феликс усадил Кейлуса в круг, тот замычал, глаза его закатились: сила ритуала достигла своего пика, «умертвила» поток греха. Значит, у них осталось не больше пяти минут, ведь после Гнев начнет стремительно возвращать силы.

Робин вызывала кинжал и провела по ладони, схватила Кейлуса за волосы и потянула на себя, оставаясь за его спиной. Дженсен влил в его глотку зелье, что подготовила Изабелла: его задача направить всю магию мертвых на поток Гнева.

— Хотела бы, чтобы ты сдох в мучениях, — прошипела Робин. — Но хотя бы просто убью. За себя. Свою семью. И сестру! Мы, ведьмы, всегда защищаем друг друга!

Свечи вспыхнули, озаряя полумрак кабинета. Соль пришла в движение, зашипела, смешиваясь с кровью ведьмы, что обращалась к самым темным и отвратительным участкам мира. Напитывала пространство мраком. Страхом. Смертью.

Кейлус начал приходить в себя. Стиснул зубы, борясь. Дженсен и Феликс схватили его, чтобы удержать, пока Робин мазала его лицо своей кровью. Разжала губы, заставила выпить несколько капель.

Дверь резко отворилась, и в кабинет ворвались Харпер и Колд. Зима с легкой улыбкой сложил руки на груди, довольно оглядывал, как Робин окропляет кинжал своей кровью, бормоча заклятие, от которого в кабинет ворвался ветер, закружил пыль, заставляя ту гореть и сиять.

— Не мог пропустить такое зрелище, — заявил Колд. — Не бойся, вас никто не накажет.

— Я не говорила, отвлекала как могла, — тихо сказала Харпер, и Деймонд притянул ее к себе, поцеловал в макушку.

— Ты умница, веснушка, — прошептал он ей.

А потом все пошло прахом. В момент, когда Робин готовилась всадить кинжал в сердце греха, заканчивая заклятие, Кейлус резко вырвался и встал.

— Меня⁈ Убить⁈ — взревел он. Черный поток взвился в их ногах, заискрил, превращаясь в змей, что бросились к каждому, кто там находился.

— Один на один, брат, — заявил Феликс, вызывая меч. Пошел в атаку, которую тут же отразил Кейлус.

Дженсен уволок обессиленную Робин подальше от битвы, прижал ее к груди, не слыша ее бормотания, что она пачкает его кровью. Поддержал за талию, едва та удумала падать в обморок.

Деймонд толкнул Харпер за себя, вызвал меч, готовый защищать, но Кейлус был занят братом.

— Сынок, дай им сразиться, — заметил Колд, что так и не шелохнулся. — Это дело грехов. Все мы понимаем, кто станет их лидером после всего: тот, кто победит сейчас.

Деймонд едва сдерживался, чтобы не рвануть на помощь лучшему другу, но знал, что сделает только хуже. Колд прав: людям не выстоять против грехов. Это битва бездушных созданий.

Феликс и Кейлус кружили по комнате. Использовали мечи и потоки. Бились яростно, на смерть, вот только убить друг друга не могли, лишь покалечить настолько, что один из них потеряет сознание. То один, то другой оказывались в проигрышной ситуации, но в итоге находили выход и силы продолжать бороться. И все продолжалось.

— Нам не надо помочь? — спросила Харпер, взволновано наблюдая за сражением.

— У Феликса все под контролем, — ответил Деймонд и не сдержал гордой улыбки. Друг достал Кейлуса, рассек ему грудь. На рубашке заалели пятна, Гнев покачнулся, стиснул зубы. Ярость горела в его глазах, губы изогнулись в дикой улыбке. Он не сдавался даже сейчас, когда его поток совсем ослаб, настолько он устал, столько крови потерял.

— Прости, брат. — Феликс схватил Кейлуса за руку и отсек у самого плеча. Кейлус взревел от боли, его поток взвихрился до потолка, но потух — вся его мощь сейчас направлена на тело, которому требовалось серьезное восстановление. — Ты сам виноват, что мне пришлось это сделать.

Феликс отсек Кейлусу вторую руку. Толкнул его обратно в круг, и Гнев упал на колени. Из ран и обрубков лилась кровь, пачкая белую соль. Феликс вытер губу, потом заметил, что у него сломан нос и вернул его на место. Харпер вздрогнула, слыша хруст.

— Ну? Пора! — известил Феликс, отходя к стене. Чуть не упал, обессиленный после сражения.

В комнату ворвалась Офелия в черном приталенном платье. С болью посмотрела на отца, закусила алую губу, но потом тряхнула головой и собралась с силами.

— Я беременна, папочка. — Она присела рядом с Кейлусом. Глаза того изумленно расширились, и сейчас он напоминал уставшего от жизни и изъеденного болезнью старика, но никак не опасного греха. — От Дэна, кстати. Выбрала его, чтобы увидеть непонимание и отчаяние в твоих глазах.

Офелия провела по щеке Кейлуса, тот зарычал от злости.

— Я ненавижу тебя. Знай: это я решила убить тебя. Они все здесь, потому что я решила тебя убить.

Робин передала кинжал Офелии, и жену тут же подхватил на руки Дженсен, настолько она ослабла.

— Просто вонзи в сердце, — тихо сказала Робин. — Все сделано.

Офелия взвесила оружие в руке. Встретилась взглядом с отцом в последний раз. Он понял, что она не шутит, понял, что его жизненный путь подошел к концу. Никакого страха, лишь… смирение.

— Будь лучшим родителем, чем я, — с трудом вымолвил Кейлус.

— Буду. — Офелия вонзила кинжал в сердце отца.

Кейлус дрогнул последний раз и… превратился в черный дым. Распался на атомы, частички магии, что вскоре создадут новое тело и личность, родив на свет следующего Гнева.

Свечи резко потухли, оставляя всех в тишине и безмолвном ужасе. Одежда Кейлуса опала на пол, в лужи крови и соль. Больше от него ничего не осталось.

Деймонд дрогнул, ощущая боль в ладони. Старый шрам мигом затянулся: его сделка с Кейлусом расторгнута. Он свободен.