ГЛАВА 14

АЛЕКС

Она уснула, и я успел вздремнуть около часа, прежде чем оставить её одну.

Я проснулся от того, что крепко обнимаю Аню: она прижалась ко мне спиной. Её упругая задница ерзала по моему стальному стояку. Погладил её, и она, всё ещё сонная, улыбнулась, перевернулась лицом ко мне и уткнулась лбом в грудь. Я поцеловал её в макушку, немного полюбовался и пошёл в душ.

То, что произошло этой ночью, было для меня чем‑то новым. Ни одно из развлечений с эскортницами или просто красивыми девушками из клубов даже близко не сравнится с тем, что случилось сегодня.

Я обезумел.

Одурел.

Попал в собственную ловушку.

Ловушку чувств. Они разжигают эйфорию. Адреналин. И, наверное, любовь?

Я готов был остаться с ней в постели ещё на несколько дней, а может, на неделю. Месяц. Закрыться и не выходить из номера.

Она сломала мой компас.

Сбила все ориентиры.

Сокрушила меня.

Впервые мне так тяжело следовать своему плану. Я больше не хочу отдавать её в бордель. Кажется, стоит ей переступить его порог, и я буду готов сжечь это место дотла вместе с теми похотливыми мужиками, которые бросят на неё голодный, озабоченный взгляд.

Я не смогу смириться с мыслью, что к ней прикоснётся кто-то ещё, кроме меня.

Не смогу.

Ненавижу, что всё пошло не так, как я задумал.

Я не могу быть с ней — потому что слишком долго ждал мести. Мучительно долго.

Я в тупике.

Я спрыгнул в бездну. Тёмную и бездонную.

Но дно есть. И я разобьюсь.

Вопрос времени.

Она всё равно когда-нибудь узнает правду: что я причастен к тому, что случилось с ней в прошлом. Смерть ее матери – это мой приказ. И тогда она уйдёт — в любом случае.

Так зачем мне цепляться за пустые надежды, если финал один? Мы не сможем быть вместе.

Какого чёрта всё так сложно?

Это неимоверно бесит.

После завтрака я заехал в офис и нервно подписал контракт с Градским.

Я решил улететь другим частным джетом. Мне больше не стоит видеть её. Нам нужно закончить на этом.

Поставить точку.

Мне нужно время, чтобы вернуть себе холодную голову, сбавить этот бешеный накал чувств.

Этот дурман.

Это безумие, которое прикончило мой мозг.

Как только я вылетел, позвонил дядя.

— Да?

— Как дела?

— Всё по плану. Ты как?

— Я сегодня общался с Авериным. Оказывается, он недавно узнал, что Аня с тобой, но почему-то молчал.

— И как он отреагировал?

— Был недоволен. Попросил, чтобы ты её пока не отпускал и позаботился о ней до тех пор, пока мы не разгребем дела.

— Хорошо, — дядя отключился.

Я хотел оставить её сегодня оставить в Москве. Больше не видеть. Сбежать. Впервые мне хотелось сбежать с этого поединка. Я проигрывал его по всем фронтам.

Самому себе.

После секса с ней моя месть затуманивала разум, превращалась в фантом. Любовь и Аня стали неразделимыми во мне. Я ведь просто хотел поиметь ее. Без чувств.

— Сука! — жёстко выругался я почти вслух и стукнул кулаком по столу так, что зазвенела посуда.

Алекс, соберись!

Когда самолет снижался, написал брат: у него для меня «подарок». Подарком оказался один из тех людей, кто испортил наш товар в портах.

Сюрприз ждал в подвале для пыток. Брат уже успел заняться им: изуродованное лицо было в синяках, ссадинах и порезах, кровь стекала по подбородку на бетон.

— Он что-то уже рассказал? — спросил я, войдя в полутёмное серое помещение.

— Нет. Молчит, — Данил присел на угол железной столешницы и закурил.

Я взял со стола досье, пролистал и швырнул обратно. Ничего нового. Это был человек из итальянской мафии.

Подошел к шкафу и вытащил кожаный свёрток с ножами. Очень острыми. Их точили специально для меня. Я выбрал маленькое лезвие.

— Молчишь? — схватил его за волосы и повернул лицом к себе. — А как тебе такое?

Я воткнул нож ему в бедро. Он заорал, но через пару минут крик превратился в скуление пса. Из его глаз потекли слёзы. Дыхание сбилось. По ноге засочилась кровь.

— Может, что-то вспомнил? — я обхватил рукоятку ножа и повернул. Он громко застонал от боли.

— Я всё скажу. Подожди… — захрипел он, делая глубокий вдох.

— Если что, я нетерпелив.

Я прошелся мимо него от стены до стены. Этот чертов ублюдок решил замолчать. Я приблизился к столу и вытащил из свёртка тонкое колкое шило. Вставил ему под ноготь. Он снова заорал.

Мучительно. Душераздирающе.

Но не для меня.

Ноготь за ногтем слетали с его пальцев.

Его хриплый ор звучал, словно приятной песней для моих ушей.

Данил заклеил ему рот. Я нанес ещё пару ножевых ранений. Он мычал и истекал кровью. В его глазах собирались слезы.

Я сорвал скотч с его губ.

— Кто твой хозяин?

Он всхлипывал и молчал.

— Кто твой хозяин? — гневно повторил я.

Мерзавец упрямо продолжал молчать.

— Придется отрезать тебе веки, — угрожающе понизил голос я.

— Фабрицио Конти, — тихо сказал он.

— Отлично. Кто он такой?

— Главный, — он откашлялся и сплюнул.

— Где он сейчас?

— Был на Сицилии. Но у него есть вилла на озере Комо.

— Говори, что ещё знаешь, — мрачным голосом приказал я.

— Если ты отпустишь меня.

— Конечно, — солгал я.

— Точно? — проскулил он.

— Говори, — проигнорировал его вопрос.

— Он заказал убить тебя. В порту приготовили ловушку, поэтому испортили товар. Но я лично с ним не встречался, мы общались по видеосвязи с его помощником, — он еле выговаривал слова, свесив голову.

— Это всё?

— Да.

Я врезал ему ещё раз по лицу, брызнула из носа кровь и поднялся из подвала.

— Ты сегодня в ударе как никогда? Что-то случилось, брат? — спросил Данил, следуя за мной. Я стащил полотенце и вытер руки от крови. Я был зол, мне надо было выпустить пар.

— Ничего, — процедил я. — Надо узнать, кто такой этот Фабрицио Конти. Что за новый супермен, что решил сунуться на нашу территорию.

— Узнаем. Тогда я заканчиваю с ним?

— Да, и приберись.

— Это моя любимая часть, — широкая самодовольная улыбка появилась на лице брата.

Данил настоящий психопат. Он с огромным удовольствием расчленит его и скормит псам. А потом прихватит пару девушек и уйдет развлекаться в свою спальню на всю ночь.

Я принял душ, раскинулся на кресле на террасе с видом на море, открыл ноутбук и поставил задачи руководителям компании. Через пару часов работы мне написали, что Аню доставили в её комнату.

Натянул чёрную футболку и пришел к ней. Она встала, нахмурилась с вопросительным выражением на лице и скрестила руки.

— Завтра ты приступаешь к работе, — строго сказал я, стараясь говорить так, будто прошлая ночь не имеет никакого значения.

— Ещё что-то? — серьезно спросила она.

— Да. Выпей таблетки.

Я старался вести себя бездушно. Сердце шептало, что я разбиваю ее. Просило остановиться.

— Отравить меня хочешь, чтобы я молчала? Или это таблетки, чтобы я забыла прошлую ночь? — с раздражением спросила она.

— Я же спросил, уверена ли ты, ни о чем не пожалеешь? Какие претензии могут быть сейчас… — стальным голосом сказал я, показывая всё своё хладнокровие, насколько это возможно.

— Я не так поняла… Я всё неправильно поняла, — с полным разочарованием произнесла она.

Я небрежно кинул пачку на барную стойку. Она уверенно подошла и бросила взгляд на коробку.

— Противозачаточные? — она вопросительно приподняла бровь и истерично рассмеялась сквозь слезы. Аня прошла мимо меня туда-обратно, будто собираясь с мыслями.

— Пей при мне, — властно попросил я.

— Мне они ни к чему, — она обессиленно опустилась на подлокотник дивана.

Я недоверчиво сузил глаза.

— Четыре месяца назад я родила семимесячного ребенка. Мёртвого… — она произнесла последнее слово чуть тише. В её глазах встали слёзы, а у меня к горлу подкатил ком. Я сглотнул. Сжал зубы. Словно прирос к месту и продолжил её слушать, хотя знал, что она потеряла ребёнка. Но почему-то хотел выслушать ее…

— Врачи сказали, что я не смогу иметь детей. Этого не случится никогда, — тихо сказала она и, теребя рукав свитера, опустила глаза. — Точнее, есть маленький процент, но врачи так говорят, чтобы успокоить. Это мизерная доля. Чудо. А в моей жизни чудес нет.

Она смахнула слезы.

— Уходи… и забирай свои таблетки, — прошипела она, вскочила и подошла к окну.

Я стоял в растерянности.

Подойти успокоить её или бездушно оставить?

— Что ты стоишь? Забирай! — она подошла, швырнула пачку в стену и оттолкнула меня. Я сделал два шага назад.

— Уходи! — зло крикнула она сквозь слёзы и махнула на дверь.

Тогда я оставил её одну.

Чувствовал себя паршиво, как никогда. Медленно прошёл через сад к морю. На пляже стояла одинокая скамейка, я опустился на неё и замер, глядя на ночные волны.

Я к этому не причастен. Это последствия моей мести. Мне нужно что-то решать и действовать.

Поскорее.

Но я не мог.

Руки будто обвили железные цепи и держали так крепко, что я не мог пошевелиться, сделать хоть что-нибудь. Я не мог идти дальше.

Впервые в жизни мне захотелось просто прижать кого-то к себе. Успокоить её. Молчать в этой тишине и забрать её боль, читать чувства и мысли без слов. Меня сносило с ног от одного её взгляда. Меня разрывало на мелкие куски. Ломало. Выворачивало.

Отпустить её?

Что, сука, мне теперь делать?

Вопросы, которые раздирают каждую клетку моего тела. Терзают.

Чувства внезапно нависли надо мной грозовыми тучами, обрушились шквалистым ветром.

Выгибали меня.

Безжалостно потрошили изнутри.

Ураган из смеси любви, ненависти, сожаления, ревности, что вёл к полному саморазрушению.

Я не справлялся.

Хотел просто прийти, лечь рядом, прижать её к себе и уснуть. Заниматься с ней любовью.

Хотел её всю — до последнего миллиметра.

Но решение одно: в конце концов мы не будем вместе. Я отпущу её. Время. Мне нужно время.

Позднее — после встречи с дядей, после разговора я закажу её снайперу, увижу муки её отца и пристрелю его. Надеюсь, скоро я забуду это как страшный сон.

Самообман.

Круг замыкается, и всё начинается заново.