ГЛАВА 16

АЛЕКС

Всю неделю я не мог собраться с мыслями, как бы ни старался держаться от неё подальше.

Я открывал на ноутбуке видео с камер наблюдения в её комнате и смотрел, как она плачет, как спит, как почти не трогает еду, оставляя тарелки на столе, а потом снова рыдает.

Она металась по комнате, как загнанный в клетку, измученный зверь. Я закрывал ноутбук, клялся себе больше не смотреть — и всё равно вечером возвращался к записям. На экране она снова плакала.

Она терзалась — а вместе с ней и моё сердце. Моё железное сердце, привыкшее к броне, трескалось от этих кадров.

Она неожиданно заявилась сегодня и снова всполошила меня.

Встряхнула.

У этой кошки отлично получается царапать мои чувства. Выковыривать их.

На следующей неделе собрание партнёров, а у меня ни черта не готово. Ни дела, ни мысли, ни чувства.

Внутри полный бардак, будто после взрывов, после бомбёжки.

Я доехал до клуба, выпил виски и как только вернулся в спальню открыл ноутбук — уже по привычке хотел посмотреть, чем она занимается.

Её в комнате не было.

Какого чёрта?

Я набрал охранника. Тот сказал, что она заходила в кабинет Данила.

Зачем ей Данил? Что ей от него нужно?

Внутри заклубилась ревность. Я уже потянулся к телефону — хотел позвонить брату, — но вдруг увидел на экране: вошла Аня, а следом за ней Данил. Она бухнулась на диван.

— Нехило тебя умотало от двух порций виски, — усмехнулся он. — Ложись спать.

— Лягу… скоро лягу. Только перед уходом поставь воды, — она откинула голову на спинку дивана и стала массировать виски. Данил поставил перед ней стакан и медленно, не отрывая взгляда, вышел.

Мне хотелось натянуть на него повязку, лишь бы не смотрел на неё.

Аня поднялась и вытащила блистер из кармана юбки.

Таблетки?

Она начала глотать одну за другой, запивая водой.

А я, притаившись, смотрел. Даже снайпер не понадобился! Она сама может это сделать, а мне останется совершить ещё два хода. Сам Аверин и его сын.

Но меня снесло… Я не мог этого допустить! Опустить её холодное тело в первую могилу…

Вот же чёрт. Дура!

Я с хлопком захлопнул ноутбук и рванул в комнату. Слетел по лестнице, выскочил на улицу, обогнул дом и метнулся в гостевое крыло. Охранник сразу открыл мне дверь — Аня заталкивала в рот ещё одну таблетку.

— Что ты делаешь? — закричал я, волнуясь.

Она не успела опомниться, как я подхватил её и понёс к унитазу. Мгновенно засунул два пальца ей в рот и нажал на основание языка, придерживая волосы, пока из неё не вышли эти чёртовы таблетки. Она отползла от унитаза.

Я встал и молча вышел. Посмотрел на коробку: это были таблетки брата — снотворное. Иногда он принимал их. Но обычно он развлекался либо в клубах, либо на извращённых вечеринках. Такие мероприятия ему больше помогали от бессонницы.

Я услышал журчание воды и решил дождаться её. Прошло около десяти минут — и я всё-таки зашёл. Она стояла под душем, обхватив себя, словно статуя. Красивая статуя. Богиня.

Точёное тело.

Превосходное. Безупречное.

Не подумаешь, что она была беременна четыре месяца назад.

Она не двигалась и смотрела в одну точку — будто на неё взглянула Медуза Горгона, и тело превратилось в камень.

— Аня… — вкрадчиво позвал я.

— Ты ещё здесь? — безжизненно спросила она. — Уходи. Оставь меня.

— Выходи. Нам нужно поговорить.

— Уходи! — голос сорвался на крик. — Выметайся!

— Нет.

— У тебя есть опыт оставлять меня… — она сглотнула.

— Нет.

— Алекс, уходи, пожалуйста.

— Нет. Мы поговорим.

Она резко перекрыла воду, накинула махровый халат и вышла из душа.

— О чём ты хочешь поговорить? О чём? Где я взяла таблетки? Ты и так всё понял. У твоего брата. Зачем? Да мне ещё раньше надо было это сделать. Тогда, когда я увидела: мой муж трахает другую. А потом — как ни в чём не бывало — приказывает мне: «Вышла отсюда», и продолжает дальше это делать на моих глазах. Вот в тот момент надо было всё закончить. Хотя нет, когда я вышла из клиники, где подтвердили мой диагноз, или когда ты посадил меня в клетку. Да! Точно! Именно тогда.

Её голос дрожал. Она болезненно усмехнулась.

— Но я думала, что сильная. Что справлюсь. Справлюсь с этим. Ведь в один день я потеряла слишком много… И всё равно пыталась жить дальше.

Я внимательно слушал, не перебивая.

— Пыталась жить так, как хочу я. Свободнее. Я не хотела никакой ответственности. Но в один день я потеряла и её, когда попала к тебе.

Она ткнула пальцем мне в грудь.

— И я не боюсь тебя. Я не боюсь смерти. Не-бо-юсь, — обессиленно произнесла она по слогам. — Я боюсь той боли, о которой вспоминаю каждый день. Каждый проклятый день. И да, я идиотка: мне показалось, будто ты смотришь на меня иначе, будто я какая-то особенная. Я дура, что поверила во всё это. И это во мне проблема — в том, что я поверила и переспала с тобой, надеясь, что не стану очередной.

Она горько усмехнулась.

— Но я и есть эта… проходная девушка. Промежуточная. И это мои проблемы. Не твои. Мои ожидания разбились, вот и всё. Разрушились. Если ты вообще знаешь, что это такое.

Аня резко втянула воздух, будто слова резали её изнутри.

— И я сломалась. Полностью. Бесповоротно. Знаешь… лучше бы ты сразу пустил мне пулю в лоб, но ты решил меня помучить. Истерзать. И я пока не знаю зачем. Может, тебе это приносит удовольствие — так же, как и убивать людей.

От каждой её фразы внутри всё переворачивалось. Её исповедь расползалась проникающей болью, словно на её месте оказался я.

— Но я знаю одно: несмотря ни на что… у меня где-то глубоко теплятся к тебе чувства. Парадоксально, правда?

Я молча и внимательно слушал её. Мы пристально смотрели друг другу в глаза. В её взгляде плескался целый спектр эмоций: гнев, боль, отчаяние. Мне нечего было ответить. Впервые. Снова. Но я искренне понимал её чувства.

Я мог бы прямо сейчас прижаться к её губам. Но самодисциплина, холодная твёрдость и привычная жестокость удержали меня. Не позволили снова поддаться этому порыву.

— Ты устала, — тихо сказал я.

— Нет. Знаешь, я, в отличие от тебя, могу во всём признаться.

— Ложись спать.

Я развернулся и хотел выйти из ванной, но её голос ударился о мою спину:

— Сон мне не поможет. Беги, Алекс Солцберг. Надеюсь, мы ещё долго не увидимся.

Я бросил мимолетный взгляд и оставил её одну.

Эта борьба с самим собой — упрямая, непобедимая, мучительная. Внезапно возникшие чувства стали для меня настоящей пыткой.

Я ушёл на берег Балтийского моря — туда, где в последнее время часто сидел один. Закурил. Смотрел в серую мглу над водой и слушал плеск волн.

Я не мог быть с ней. Не мог. И дело даже не в том, что она дочь убийцы моей семьи. Дело в другом: она всегда будет моим самым большим страхом. Она всегда будет под прицелом. Пистолетов. Снайперских винтовок.

Моей слабостью.

Я не хочу подвергать её опасности. Не хочу, чтобы она становилась частью моего криминального мира. Не хочу, чтобы однажды она в свои условные тридцать пять стала вдовой. Не хочу, чтобы она мучилась и страдала из-за меня.

Я открыл для себя, что любовь поглощала месть. Она сильнее. Она росла. И растет. Как это можно остановить? Предела не видно.

Она съедала меня изнутри. Пожирала. Крошила моё титановое сердце в мелкую железную пыль.

Какого черта!

Я не имел права проиграть своим чувствам. Я не мог согласиться на них. Не мог поддаться.

Будет больнее, когда она узнает правду. В любом случае будет только хуже.

Я курил одну за другой, пока во рту не стало сухо и мерзко, как на душе. Дым не согревал — только обжигал лёгкие.

Я не мог уснуть. Тупо смотрел в белый потолок и снова, раз за разом, возвращался мыслями к нашей ночи. Вспоминал, какая она медовая на вкус. Представлял, как она сейчас лежит рядом, прижавшись ко мне.

Каждый день я ставил эту ночь на повтор.

Кажется, я начал проваливаться в сон, когда телефон вдруг взбесился: звонок за звонком, ещё и еще. Я провёл ладонью по лицу, смахивая остатки сна и стащил телефон с тумбочки.

— Брат, что случилось? — перезвонил я.

— В порту Клайпеда загорелся наш контейнер. Четверо охранников убиты. Машины уже готовы.

— Иду! — рявкнул я.

Чёрт! Чёрт! Чёрт!

Они так и не поняли.

Я на хрен истреблю их всех! Всех до единого, если до них не дошло с первого раза.

Я подошёл к книжному шкафу, вытащил один из томов и нажал на скрытую кнопку. Секция стеллажа мягко провернулась, открывая узкую дверь.

В маленькой комнате я быстро собрал оружие: пистолеты, запасные магазины, ножи. Часть уложил в сумку, застегнул молнию и вышел обратно, возвращая стеллаж на место.

Через минуту я уже спускался к бронированному внедорожнику. Брат ждал за рулём. Я бросил сумку себе под ноги.

— Прихватил игрушек повеселится? — с волчьим оскалом растянул губы он.

— Да, и как следует.