ГЛАВА 19

АЛЕКС

Утром, выйдя на крыльцо, я надел солнцезащитные очки, оперся плечом на серую колонну и ждал брата. Вдруг вдалеке я заметил Аню. Легкой походкой она подошла к внедорожнику и села внутрь — похоже, её повезли в аэропорт.

Эта женщина выворачивала все мои внутренности. Она отобрала весь самоконтроль. Самообладание.

Она заполнила меня.

Растопила лед на сердце.

Я и представить не мог, что на этой планете вообще существует девушка, которая будет волновать меня так сильно.

Сжигать изнутри.

Взрывать.

Каждый день, что мы не виделись, любовь росла в какой‑то невероятной, колоссальной прогрессии. Развивалась. Заполняла меня до краёв. Ещё немного — и начнёт сочиться наружу.

Кажется, что без нее хуже, чем с ней.

Нет.

Для меня это к лучшему.

Для всех это к лучшему.

Мои мысли о ней прервал звонок телефона.

— Доброе, дядя!

— Доброе! Я приеду сегодня на встречу с партнерами.

— Аверин с тобой?

— Нет. Он в больнице.

— Что с ним?

— На полигоне тестировали экспериментальное оружие, и на нас напали. Он серьёзно ранен, его люди сразу отвезли его в больницу. Сейчас он в реанимации, без сознания. Как его дочь?

— Сегодня вылетает в Москву.

— Алекс, я же просил не отпускать её и присматривать за ней.

— Хватит, дядя! — крикнул я. — Я решил так. От неё сейчас одни проблемы. Ситуация становится слишком опасной, — попытался оправдаться я.

— Где твои мозги? Ты на вечеринку заявился с ней, все новости трубили, что она твоя невеста. Наши враги следят за каждым шагом. Они вычислят её в два счёта, — дядя повысил голос. — Если с ней что‑то случится… Мне не нужен конфликт с Авериными. Ты вообще понимаешь? У нас и так война с этим Фабрицио, — пренебрежительно сказал он. — Нам не нужна еще и вторая.

— С Фабрицио скоро всё закончится. Чёрта с два у него что-то выйдет. Они выкусят скоро. Я уже начал действовать: вчера вечером у него сгорела часть порта в Неаполе.

— Вот и занимайся им. А его дочь верни. Аверин не только мой партнёр — он мой давний друг. И я прекрасно знаю, на что он способен.

— Не верну. Отправлю охранника, пусть наблюдает за ее подъездом. А Аверину скорейшего выздоровления.

— Алекс! — фыркнул дядя.

— Я все сказал. До вечера, — и отключился, швырнув мобильный на стол.

Полдня мы с братом мотались по делам, потом разошлись по спальням переодеться и привести себя в порядок.

К ужину собирались руководители направлений «Solzberg Group». А на днях приедут партнеры — из тех, кто входит в наш картель.

Дядя Глеб не просто так выбрал жить в этой части России. Эта область находится в окружении европейских городов. Её выгодное расположение способствует развитию международных деловых связей и упрощает ведение бизнеса за пределами страны.

Встречи с коллегами и партнерами проходят в большом мраморном зале.

В центре стоит массивный овальный стол из грубого тёмного камня — тяжёлый, монолитный, словно высеченный из скалы. Вдоль стола расставлены чёрные кожаные кресла. Перед каждым местом аккуратно разложены папки с материалами, бутылка охлаждённой воды и тонкий планшет. Позади меня установлен широкий белый экран, занимающий почти всю стену.

Панорамные окна с видом на Балтийское море вели на просторный полукруглый балкон со стеклянными перилами.

Я уже третий год нахожусь на Олимпе, полностью взяв на себя управление после того, как дядя передал мне всю власть и ответственность.

Мои люди, которые тянут тысячи невидимых нитей, спускаясь своим влиянием вниз по структуре, вплоть до самых приземлённых исполнителей. Каждый из них ведёт свою игру, направляет процессы, держит под контролем целые направления.

Целую сеть.

Финальное слово всегда остаётся за мной. Я контролирую, утверждаю, принимаю решения, определяю курс. Каждый процесс, каждое действие, каждое движение в сети проходит через меня.

Я обошёл холодный и пустой зал — такой же, как и моя душа. Присел во главе стола и закатал рукава чёрной рубашки.

Опустив взгляд, я представлял, как с каждой минутой Аня отдаляется от меня, пересекая километры.

Скоро она будет дома.

Почти месяц, что она провела рядом со мной, разделил мою жизнь на «до» и «после». Разделил и меня самого.

Мои драматические мысли развеял противный скрип приоткрывшейся двери, в зал вошел Данил. Мой самый надежный и верный брат. Мой заместитель. Управляющий клубной сетью и логистикой.

Он прошел и сел по правую руку от меня.

— Дядя приехал, сейчас подойдет, — сообщил он.

— Да, он звонил утром. Аверин в больнице.

— Может у Аверина отшибет память, и он и не вспомнит, что его дочь была здесь, — усмехнулся Данил.

Лучше бы мне отшибло память и все чувства к ней.

— Без разницы, — я натянул фальшивую улыбку, показывая наигранное равнодушие.

— Львы! — воскликнул дядя, заходя в зал, и широко распахнул двери. Он пожал нам руки и опустился по левую сторону от меня напротив брата, поправил стильные очки с тонкой оправой и начал барабанить пальцами по столу.

— Пожалуйста, прекрати. Бошка болит, — нервно попросил я.

— Я и думаю, что такой невеселый. Таблетку выпей, — кинул он, продолжая отбивать такт.

— Ему не поможет таблетка, — ехидно ухмыльнулся Данил.

— Почему? — приподнял брови дядя и наконец-то положил руки на подлокотники кресла.

— Дочь Аверина — причина его головной боли. Ему надо как следует покувыркаться с ней в постели и спустить яйца.

— Ты слишком болтлив. Не кажется? — иронично возразил я.

— Поподробнее, — дядя перевел недоуменный взгляд на брата и обратно.

— Алекс влюбился.

— Еще слово, и я вырежу твой язык, — гаркнул я, запуская в него канцелярским ножом.

Брат ловко увернулся и разразился смехом, вытаскивая нож из верхнего угла спинки кресла.

— Это несерьезно!

— Браво! Как люблю ваши перепалки, — разнеслись эхом по залу три театральных хлопка от Алессандро Витале. — Мои два подростка тоже те еще паршивцы, дерутся и ругаются.

Алессандро — международный посредник и дипломат мафии, налаживает партнёрства с зарубежными группировками и «бизнес‑структурами». Родился в Милане, в семье итальянца‑предпринимателя и русской переводчицы. Он грузный и упитанный мужчина, с тяжелой походкой, лицо круглое с мягкими чертами, но волевое. С внимательными тёмными глазами за толстыми прямоугольными очками, которые он регулярно поправляет по привычке.

Волосы тёмно-каштановые с проседью по вискам, аккуратно зачёсаны назад. Он всегда появляется исключительно в тщательно подогнанных дорогих костюмах-тройках с классическими запонками. На запястье носит массивные золотые часы.

Двенадцать лет назад дядя познакомился с ним и разглядел его талант к переговорам, умение видеть структуру больших процессов. С годами он стал ключевой фигурой в структурировании финансовых потоков, превратившись в мозг их экономической архитектуры.

— А где ваш старший паршивец? — засмеялся Данил.

— Отдыхает с дороги, чтобы ночью отлично повеселиться, — он опустился рядом с братом.

Последние пару встреч Алессандро приезжал со своим старшим недоноском Лоренцо. И каждый раз его сынок всё более изощрен в сексуальных утехах. В первые разы его удовлетворяла одна девушка, а последние две встречи вдруг понадобилось по три за ночь. Одну он чуть не придушил. Озверел, приняв большую дозу дряни.

Следующим в зал уверенной походкой со сдержанной улыбкой вошел Марек Клаусберг наш финансовый аналитик из Швейцарии. Среднего роста, подтянутого телосложения. Волосы светло-русые, коротко стриженные сзади, на макушке длиннее и аккуратно укладывает их набок. Лицо вытянутое, с чёткой линией скул. Глаза светлые голубые, холодные.

Он всегда приезжает на встречи в темных джинсах, светлых рубашках и пиджаках.

— Good day! — он подошел к своему месту, вытащил из папки бумаги и разложил перед с собой, затем присел напротив Алессандро Витале.

Марек родился в немецкоязычной части Швейцарии и вырос в окрестностях Цюриха. После того как его отец ушел с этой должности, то после университета, и получения успешного опыта в частных консалтинговых компаниях, его отец посоветовал дяде, присмотреться к нему.

Спустя два года дядя доверил ему одно дело, и он с внушительным успехом справился с ним и добивался доверия, чтобы заменить отца в этой должности.

Он ужасный педант, сдержан и умеет сохранять абсолютный контроль над деталями.

Но на вечеринках я заметил, что десерт он предпочитает заказывать в люкс: двух девушек с большими сиськами — блондинку и брюнетку.

Сразу за ним присоединился Андреас Николау. Хакер, киберразведчик, аналитик угроз и отслеживает даркнет. Зацепил за одежду портативные переводчики партнёрам. Я обсуждал дела на русском языке. В остальное время я общался на английском с ними.

Андреас из тех кто не имеет постоянного места проживания.

Высокий, худощавый, с лёгкой сутулостью от вечной работы за монитором. Узкое лицо и серые внимательные глаза. Вьющиеся волосы пепельно‑русые, обычно небрежно зачёсаны назад.

Сегодня, впрочем как и всегда был одет, в черные джинсы и футболку. На левой руке всегда носит умные часы, и они постоянно пиликают у него.

Андреас родился в Оденсе, в семье инженеров. С раннего возраста проявлял необычные способности к логике и системному мышлению.

После школы поступил в Технический университет Дании.

Его репутация «невидимого программиста» дошла до меня, когда мне требовался не просто хакер, а стратег с глубоким пониманием теневых информационных потоков и распознавания угроз.

Предполагаю, что когда он веселится на наших вечеринках после собрания — это самые яркие в моменты его жизни. Он развлекается и уходит в номер с той девушкой, с которой прочувствует какие-то флюиды. Симпатию. Но на следующее утро уже сидит в кабинете Данила, попивает минералку и стучит по клавиатуре.

— Что за компания La Trama Ombra? — спросил я Андреаса.

— Группировка из наркодилеров, которых объединил Фабрицио Конти. Он один из крупных владельцев логистических компаний в Европе, — ответил тот и вывел на экран фотографию темноволосого мужчины с шрамом от глаза до уголка рта. Неприятный тип.

— Кто эти наркодилеры, известно?

— Известно, что их пока двенадцать. Они все клиенты Фабрицио.

На экране снова высветились фотографии.

— Я так и предположил. Что-нибудь известно об их планах? Где они бывают?

— Да. Пару недель назад, до покушения на вас в порту, они подписали контракт с HelixEuropaGroup, — сказал Алессандро, крутя карандаш между пальцами.

— С Александром Рейнгардтом? — с изумлением спросил я.

— Да.

— Я же встречался с ним. Он ведь настолько правильный, чтобы он согласился сотрудничать с нами. Даже не за что было зацепится.

— Его видели на последней конференции в компании сестры Фабрицио, Амелии Салвиати, — продолжил он.

Андреас показал на экране фотографию девушки. Брюнетка с миловидным личиком.

— А позднее они и правда были замечены на вилле в Италии на озере Комо. Там роскошный особняк их семьи, — подхватил Андреас и поверх изображения вывел новые кадры. — По слухам они тоже начали создавать новый психотропный продукт, будут задействованы научные центры в Милане и Лионе. Сейчас ждем подтверждения из наших каналов.

— Он действительно планирует составить нам конкуренцию? — спросил Данил.

— Да, — твердо ответил Алессандро.

— Мне нужна информация по портам, его каналам и трафикам, — потребовал я.

— Через час, — ответил Андреас.

— Где я смогу пересечься с Фабрицио?

— Только в одном месте, на благотворительной вечеринке на лайнере недалеко от пролива Эресун, акватория между Копенгагеном и Мальмё, — ответил Алессандро.

— Организуйте нам два приглашения. Мне и брату.

— Да, забронирую. Как только будет известна дата.

— Хорошо.

— Сырье для нового продукта в порту Клайпеда снова уничтожено. Лаборатория через неделю будет простаивать, если материалы не доставят в ближайшее время.

— Доставят. Я договорился о поставке через другой порт Литвы, — серьезным тоном произнес Алессандро.

— Отлично.

— Что у нас по убыткам? — я обратился к Мареку.

— Серьезные. Отчет загрузил полчаса назад на виртуальный диск.

— Спасибо. Сейчас все посмотрим и обсудим.

До позднего вечера мы решали оставшиеся вопросы. Я выслушал развернутые отчеты о проделанной работе, и мы скоординировали дальнейший план действий.

В перерывах пили виски и курили сигары.

— Прошу вас продолжить вечер и ночь в более раскрепощенной обстановке. Вас ждет шоу наших блистательных танцовщиц, — вежливо предложил дядя, когда мы завершили совещание.

— Пожалуй, пора отдохнуть, — согласился Данил, поправив волосы на бок. Накинул темно-синий пиджак и направился вслед за остальными.

— Я присоединюсь через полчаса, — бросил вслед брату.

Он, не оборачиваясь, приподнял руку и показал жестом «ок».

Я еще раз пробежался по отчетам, сжал переносицу и зажмурился. Внезапно накрыла усталость. Закрыл ноутбук.

Поднялся в свою комнату, вышел на террасу и взглянул на полнолуние. Яркая луна кидала полосы света на мебель и гранитный пол.

Надеюсь, ты довольна, Аня, что я отпустил тебя. Я сделал это ради нас. При таком шторме чувств это было самым разумным решением.

Я плеснул себе еще скотча.

За возвращение хладнокровия, Алекс. Хватит блуждать в этих бессмысленных грезах.

Мысленно произнес тост и выпил залпом. Янтарная жидкость приятно обожгла горло. Я глубоко вдохнул свежий, прохладный воздух, который растворил горечь алкоголя.

После этого вернулся в зал — как раз к началу шоу. Пространство было выстроено в три яруса. Первый, ближайший к сцене, — самый просторный и престижный, лучший из всех. Партнеров и союзников гостеприимно принимали здесь.

В центре располагался длинный стол, окружённый удобными мягкими креслами. Он ломился от изысканных закусок и отборного крепкого алкоголя. Звучала тихая, ненавязчивая музыка. Приглушенный свет.

Второй и третий ярусы располагались выше, полукругом.

Второй — вмещал по шесть круглых столов. Третий — предназначался для эгоистов и одиночек — там стояли двенадцать небольших столиков с удобными диванами.

Сцена была широкой и отлично просматривалась с любого этажа. Чёрные потолки и пол создавали иллюзию, будто из трещин под ногами медленно просачивается лава.

Каменные лестницы соединяли этажи, в них была встроена подсветка, создающая ощущение, будто по ступеням тоже стекает раскалённая магма.

На каждом уровне находился сияющий бар со столешницами из грубого серого камня и подсветкой, имитирующей огненные подтёки, а также стойки для стриптиза. На них часто танцевали девушки, готовые провести ночь с клиентом и хорошо заработать.

Помимо основного зала, здесь имелись ещё два просторных помещения — танцпол и зал для игры в покер или бильярд.

В интерьере использовались только лучшие и самые дорогие материалы. С первого взгляда, едва открыв двери, ощущались власть, сила и деньги.

Я осмотрелся. Дядя сидел, курил и тихо перешептывался с Мареком. Брат уставился в телефон с сигаретой в руке. Андреас смеялся с Алессандро. Я опустился рядом с братом. Не успели мне плеснуть скотча в стакан, как в кресло слева присел Лоренцо.

— Алекс, приветствую! — воскликнул он и потрепал мое плечо, словно мы лучшие друзья.

— Привет, — сухо поздоровался я.

— Всегда с нетерпением жду твои грандиозные вечеринки, — восторженно произнес он с небольшим акцентом и улыбнулся акульим оскалом, обнажая часть белоснежных зубов. Он отвернулся к отцу и затараторил на итальянском.

Еще бы тебе не понравилось!

В прошлый раз он перетрахал всех и все, что движется, накачивавшись каких-то таблеток. Больной на всю голову. Настоящий психопат. Ходят слухи, что он в одном из борделей пристрелил проститутку из-за того, что она неправильно удовлетворила его. Папа прикрыл его задницу.

Чувствую, в скором времени может случиться переворот, если вдруг Алессандро решит оставить его вместо себя. Но надеюсь, он не допустит этого.

Свет внезапно погас, и в тот же миг сцену осветили вспышки ярких прожекторов. Заиграла The Death of peace of mind от Bad Omens. Из чёрных дверей, словно из самой тьмы, начали появляться девушки — парами, в чёрных масках кошечек и ослепительно белых, сияющих боди. Дойдя до края сцены, они плавно расходились в стороны, освобождая центр другим.

В этот момент сверху, по углам сцены, медленно опускались серебристые обручи. На каждом из них сидели девушки в чёрных прозрачных капроновых боди с глубоким вырезом на груди, обнажающим бюстгальтер. Сквозь тонкую ткань соблазнительно просвечивало блестящее нижнее бельё.

Я поднёс бокал к губам и завис.

Передо мной, грациозно сидя в обруче, появилась она.

Аня. Хитрая кошечка.

В откровенном наряде.

Такая ослепительная и вызывающая.

Внутри всё вспыхнуло. Внезапно захотелось надеть на глаза каждого чёрные повязки, чтобы никто не смел смотреть на неё.

Первобытно и похотливо.

Сжал бокал и медленно опустил его на стол. Горло сдавило плетями ревности и гнева.

Какого чёрта она здесь?

Почему мне не донесли, что она не уехала?

Меня разрывало изнутри. Хотелось разнести всё вокруг. Я тяжело вздохнул, с огромным усилием стараясь сохранить самообладание.

Каждая минута тянулась вечностью.

Как только всё закончится, я сам запихаю её в машину и лично посажу в самолет.

Впервые мой приказ осмелились проигнорировать. Пристрелю на хрен за такие сюрпризы.

В свете софитов костюмы девушек мерцали и переливались. Они искусно танцевали. Я пробежался взглядом по партнерам, им бы не помешало вытереть слюни с подбородков.

Не смог сдержать раздражения и написал начальнику охраны, чтобы отключили электричество.

Уже через минуту мой приказ был выполнен.

— Что случилось? — возмутился Лоренцо. Он включил фонарик на телефоне и поднялся со стула. Девушки тоже замерли в темноте и тишине.

— Такое бывает. Скоро всё исправим, — я пожал плечами. Я был доволен. — А пока можно перейти в другой зал и поиграть в покер.

— Нет, — твердо сказал дядя.

Он быстро достал телефон, кому‑то позвонил и бросил всего пару слов. Свет вспыхнул, шоу тут же продолжилось.

Чёрт.

Девушки ожили. Начали сменять друг друга, танцуя группами.

Наклонялись.

Извивались.

Садились на шпагаты.

А я сидел как на иголках.

Нет!

Как на углях.

Да это мягко сказано. Как на вулкане.

Внутри обжигало ревностью. Каждый раз, когда Аня оказывалась впереди остальных, во мне будто выжигали клеймо раскалённым железом и заливали внутрь расплавленный металл. Каждое её соблазнительное движение било под дых.

Тяжело дышал. Грудь вибрировала.

Желваки двигались.

Под столом я сжимал и разжимал кулаки.

Мне хотелось одному смотреть на нее. Целовать, размазывая по губам красную помаду, разорвать этот сексуальный наряд, услышать под собой рваной дыхание и стоны.

Данил наклонился ко мне и шепнул на ухо:

— Аня стала украшением этого шоу, не правда ли? — вопрос прозвучал с издёвкой.

Я стрельнул в него злобным взглядом, а он еще больше расплылся в улыбке.

В голове запустился таймер. Обратный отсчёт. Я ждал, когда это закончится. Музыка начала стихать — синхронные движения девушек в такт последним аккордам.

Неужели.

Никогда не сдерживал себя с таким трудом.

Я еле выдержал полчаса до конца выступления. Без перерыва под негромкую музыку часть девушек направилась танцевать к шестам по краям сцены и к бару.

Другая группа спускалась со сцены и собиралась покинуть клуб — они не участвуют в ночных развлечениях.

Аня была среди них. Я не сводил с нее глаз. Как только она скроется за дверьми зала, я направлюсь за ней.

— Девушки! — радостно воскликнул Лоренцо, вставая с кресла и приковывая все внимание к себе.

Те приостановились. Этот мерзавец одним глотком опустошил бокал и со звоном поставил его на стол.

— Сегодня я хочу вот ту белокурую шлюшку, — мерзко и громко произнес он с волчьим оскалом и посмотрел на меня. — Хочу выпотрошить ее всю.

— Какую? — с фальшивой вежливостью спросил я, стараясь сохранить самообладание и гостеприимство.

Он прищурился и облизнул губы.

— Эту! — он ткнул указательным пальцем в воздух, показывая на Аню. Ее улыбка начала гаснуть, красные губы плотно сжались.

Что? Вот какого черта ты тут забыла?

Дура. Какая же ты дура.

— Она не давала своего согласия на ночь с тобой, — жестко возразил я.

— Мне оно не нужно, — он вышел из-за стола.

— Нет, — вскочил я и преградил дорогу.

— Что значит нет, Алекс? — пренебрежительно спросил он и нахмурился.

— Ее нельзя трогать! — произнес я, сдерживая злость и сжимая кулак.

— Не хочешь делиться с гостем? — этот мудак презрительно сузил глаза.

— Не хочу, — жестко отрезал я.

— Это невежливо, — прошипел он и шагнул на меня.

— Она моя, — медленно и четко заявил я, делая шаг на него. Наши грудные клетки почти соприкоснулись, мы прожигали друг друга убийственными взглядами.

Он смотрел на нее с таким гребаным вожделением, что я хотел убить его, сразу пристрелить на месте. Растерзать. Расчленить.

Я хотел вырезать его глазные яблоки и скормить ему прямо здесь, как и его член.

Внутри кипело как никогда. Я чувствовал, как стиснутые зубы скребут эмаль.

— Алекс, не суетись, — улыбнулся он, думая, что это как-то разрядит обстановку. — Давай спросим эту куколку пойдет ли она сегодня со мной в номер.

Ублюдок махнул ладонью в воздухе. Она прищурилась. Он повторил. Аня подошла к нам.

Лоренцо обошел меня:

— Ты сегодня пойдешь со мной в номер?

Она молчала и пристально смотрела на него.

Растерялась, малышка.

Я не вмешивался в разговор, потому что хотел проучить ее. Буду молчать, пока не увижу, как она обрастет страхом. Какого черта она не улетела? Назло мне? Чего хотела этим добиться? Что за провокация?

Все вокруг молча наблюдали. Я взмахнул рукой, остальные девушки в спешке покинули зал.

— Ты язык проглотила? — прикрикнул он. — Тогда я отвечу за тебя. Ты сегодня будешь орать как никогда. Готовь горло и гланды, а еще свою упругую задницу.

Я заметил, как дернулась её нижняя губа, но она старалась не показывать, что боится. Аня посмотрела на меня кристальными серыми глазами. Вот-вот, кажется, появятся слезы.

— Она с тобой сегодня никуда не пойдет.

Я схватил его за плечо и отодвинул, вставая между ним и Аней.

— Что ты сказал, Алекс? — с удивлением спросил Лоренцо.

— Ты оглох? — прикрикнул я.

— Я не ошибся, и ты дерзишь мне? — он сморщился, словно откусил гнилое яблоко.

— Успокойтесь! Оба! Давайте продолжим вечер, — влез в разговор мой брат, пытаясь остудить наш спор.

— Нет. Кажется, Алекс задел мои самолюбие, — ткнул этот ублюдок себе в грудь.

— Лоренцо, сядь! — потянул его за рукав отец.

Он отдернул руку.

— Да нет, папочка! Как тут можно сесть, если Алекс заступается за одну из своих шлюшек, — желчно выплеснул он.

— Девочки моего клуба в первую очередь профессиональные танцовщицы. Да, некоторые из них любят насладиться ночью с клиентом. Но Аня не в их числе.

— Я. Хочу. Ее, — жестко произнес он.

— Она. Моя, — стальным голосом повторил я.

— Тогда сыграем в игру? — ядовито ухмыльнулся он.

— Какую?

— Русская рулетка называется. Знаешь такую?

Его отец нервно замотал головой.

— Остановитесь! — рявкнул он, вставая с места.

— Удивлен, что ты знаешь такую игру, — хищно ухмыльнулся.

— У меня дедушка русский. Забыл?

— Точно.

— Играем, или испугался? Зассал?

— Нет. Играем. Принесите револьвер, — громко попросил я, бросил взгляд на охранника в дверях.

— Остановитесь! — крикнул Данил.

— Заткнитесь все! — гаркнул я. — Я попросил принести револьвер.

Мы обменялись уничтожающими взглядами.

— Ты готов умереть за эту никчемную девку? Она сегодня будет верещать всю ночь подо мной.

Я схватил его за горло и сжал, перегибая трахею.

— Еще раз с твоего языка слетит подобное, я тебе его отрежу.

— Алекс! — прорычал дядя.

Я метнул в него гневный взгляд, а потом посмотрел на Аню и небрежно отпустил этого ублюдка, который уже покраснел, испуская хрипы.

Аня стояла рядом — бледная. Осторожно коснулась меня холодной рукой. Ток замерцал по моим нервным окончаниям.

— Не надо, — прочитал я по её едва шевелящимся губам.

Я резко выдернул скатерть с небольшого стола с десертами позади нас и набросил её Ане на плечи. Не хотел, чтобы эти мужики, кем бы они ни были, пялились на неё.

Она виновато посмотрела на меня, придерживая скатерть.

Я отошел. Охранник принес револьвер. Лоренцо открыл барабан, оставил одну пулю, остальные кинул на стол. Щёлкнул, прокрутил его и, не колеблясь, приставил к виску.

Щелчок.

Холостой.

— Повезло, — с торжествующей улыбкой сказал он и протянул револьвер мне.

Я перевёл дыхание.

Выстрел.

Тоже холостой.

Его отец заорал.

— Остановитесь! Это ребячество. Мы не за этим здесь!

Он резко подошел, пытаясь вырвать револьвер из рук сына, но тот вскинул руку и отступил, не подпуская Алессандро.

— Не позорь меня, отец. Сейчас этому Алексу прошибёт мозги, я поимею его девку — и мы уберёмся отсюда, — он говорил так, словно брызгал желчью.

— Лоренцо… — в его голосе прозвучала мольба.

— Теперь ты.

Я снова прокрутил барабан. Приставил оружие к виску.

Нажал на спусковой крючок.

Пока жив.

Выдохнул и молча передал ему.

Он со злобной улыбкой медленно покрутил барабан.

Я взглянул на Аню — в уголках её глаз собирались слезы. Мой брат стоял в напряжении и хотел было приобнять мою девочку, но я резко схватил его за запястье и прижал ладонь к столу. В это же мгновение вытащил нож из мяса и воткнул ему между пальцев. Он не успел и опомниться.

— Ты, придурок, с катушек слетел? — взревел Данил, пытаясь убрать руку.

— Это было последнее предупреждение. В следующий раз я отрежу тебе пальцы, — рыкнул я и отпустил его.

Я пробивал каждого свирепым взглядом.

Все были на нервах.

— Остановись. Сдавайся, — бросил я этому грёбаному ублюдку.

— Я не сопляк, — рявкнул он и приставил пистолет к подбородку.

Но прежде, чем он успел нажать на спуск, его отец резко дёрнул его за запястье. Раздался выстрел — пуля пролетела в стену.

— Ты идиот! Ты только что мог стать трупом! — сорвался на крик отец.

Лучше бы эта пуля пробила ему череп.

На одного монстра стало бы меньше.

— Ты проиграл, — с превосходством усмехнулся я, едва заметно торжествующе приподняв уголок губ.

Он стоял с искривленным выражением лица, вытирая на лбу испарину.

— Продолжайте вечер. Я присоединюсь позже, — строго отрезал я, плеснул в бокал виски, опустошил залпом. Я даже не почувствовал никакого жжения в горле, его тушил повышенный уровень адреналина.

— А ты со мной, — приказал я, крепко сжал руку Ани и уверенно вывел её из клуба. Не хотел, чтобы нас слышали. Усадил её в машину, сам сел за руль, и мы тронулись.

Она молчала, не задавала вопросов, только вытирала слёзы. Сбросила с плеч накинутую скатерть на заднее сиденье.

Когда мы вошли в дом, я не отпускал её руки. Она быстро перебирала ногами на каблуках, еле поспевая за мной. Мы поднялись в мою спальню.

Она первая из девушек, кто войдет в нее.

— Какого чёрта ты творишь?! — взорвался я. — Где твои мозги?

Я схватил её за плечи, встряхнул и жёстко усадил на кровать. Она разрыдалась.

— Зачем ты вообще туда приперлась? Вилять своей задницей? Передо мной? Или перед кем-то ещё?

Аня всхлипывала и смотрела на меня. Я скрестил руки на груди и навис над ней.

— Я тебя отпустил. Ты этого хотела, — голос сорвался на хрип.

— Или хотела увидеть мою ревность?

Я метался по комнате. Никогда не чувствовал себя настолько злым.

Со всей силы ударил кулаком о стену, содрав костяшки до крови. Смахнул светильник с тумбы. Подхватил стакан и швырнул его в дверь террасы. Он разлетелся вдребезги, оставив на стекле паутину трещин.

Я вышел из себя.

Как никогда.

За меня говорили чувства. Я был похож на бушующее море во время урагана. Внутри всё бурлило.

Содрогалось.

Вибрировало.

Я всегда был хладнокровным и сдержанным. Но чувства переросли меня.

Накрыли.

Я захлебнулся.

В ревности. В ярости. В страсти. В любви.

Разъедающая смесь.

Разрушающая разум.

Отравляющая каждую клетку моего тела.

Какого хрена!

И я не мог справиться с этим сейчас. Не мог.

Я не хочу видеть, как кто-то к ней прикасается. Не могу без сожаления, с холодным сердцем, отдать её в дешёвый бордель, как когда-то сделал с Лерой.

Я хочу прижать её к себе и не отпускать.

Никогда.

Хочу сгрести её в объятия. Меня накрывает волна безумия, окончательно срывает крышу.

Я хочу, чтобы она была только моей.

Моей.

Но из головы не уходит месть. Слабая. Призрачная. Чувства поглощают, и я не понимаю, как с этим быть. Как вообще возможно совместить две параллельные линии, которым не суждено пересечься. Они не пересекаются.

Я пока не понимаю.

Не понимаю и того, как чувства победили. Пусть бы этот псих развлекался с ней как угодно, пусть бы её отец «ликовал», узнав об этом. Но я не могу этого допустить.

Не могу пойти против себя.

Я с треском сломал одну из этих параллельных линий.

Изгиб.

Изгиб сердец. Судьбы. Соблазна.

— Как ты здесь оказалась?

— Потому что… — всхлипнула она, глотая воздух. — Потому что… я попросила хореографа оставить меня. Мэри подвернула ногу, и я заменила её. Я солгала ему, и он предупредил охрану, что я улечу сразу после выступления.

— Не припомню, чтобы мои приказы не выполнялись.

Это выбесило ещё сильнее.

Адреналин бушевал в крови.

Бился и метался.

Виски стучали.

Я чувствовал, как перекатываются желваки, как каменеет лицо. Не мог остановиться — метался по комнате из угла в угол.

И еще этот её костюм… он сводил меня с ума.

— Почему ты не уехала?

Она молчала, шмыгая носом.

— Почему? — я ударил кулаком по прикроватной тумбе, светильник приподнялся и замигал.

— Я хотела помочь с шоу.

Бред!

Я тяжело выдохнул, провёл ладонью по шее. Снял кобуру с пистолетом и бросил её в кресло в углу.

От греха подальше!

Расстегнул ещё пару пуговиц на рубашке. Глубоко вздыхая, вытирал испарину со лба.

— Что ты бесишься? — выпалила она, вскакивая на ноги. — Не надо было вмешиваться. Я бы просто ушла с ним. И всё.

— Ушла с ним? — я понизил голос так, что по телу пробежала ледяная дрожь, и остановился напротив неё.

— Да, — она шагнула ближе. — Зачем ты рисковал жизнью ради меня? Зачем? Если ты равнодушен ко мне, — её голос сорвался на крик, и она ткнула пальцем мне в грудь. Я перехватил её руку.

Одно прикосновение.

Молнии пронзили мое сердце.

Зарядили его, словно приложили к груди дефибриллятор.

И я неожиданно для себя выпалил признание на одном дыхании как бешеный. Без тормозов.

— Меня безумно тянет к тебе. Я как сумасшедший ревную. Жадно хочу тебя в разных позах бесконечное количество ночей. Ты вскружила мне голову. Обрушилась тайфуном на моё стальное сердце и снесла к чертям всю бронь.

Я судорожно втянул воздух.

Обратного пути нет, Алекс. Есть только сейчас.

Она пристально и недоверчиво смотрела мне в глаза, обхватив себя.

Раз…

Два…

Три…

Посчитал я, чтобы успокоиться и продолжил, понизив голос.

— Дорогая, я тебе забыл сказать, что ты моя, — медленнее, но твёрже. — Ты моя. Если кто-то коснется тебя хотя бы пальцем — застрелю. Если ты тронешь хоть одного мужчину — застрелю. Если предашь — тем более застрелю.

Запомни. Ты моя.

Обхватил ее шею и приблизился. Неровное дыхание смешивалось, опаляя губы.

— Это ты так признаёшься мне в любви? — уверенно спросила она, усмехнувшись.

— Наверное. Я никогда раньше этого не делал. Но ты уяснила? — я властно положил ладонь ей на поясницу и прижал, сокращая между нами последнее расстояние.

Серые глаза стали ярче. Вспыхнули. Моя кошечка ожила.

— Поняла. Значит, эти правила касаются и тебя тоже?

— Конечно.

— И, надеюсь, больше тебе не отшибет память как в прошлый раз? — с хитрой улыбкой спросила она.

— Никогда, — низким уверенным голосом ответил я.

Не сдерживая себя, я прижался к ее алым губам. Грубо перехватил ее язык. Доминировал. Подчинял себе.

Ладонь скользнула ниже, сжала её ягодицу. Другой рукой я медленно провёл по её хрупкой талии, подбираясь к шее.

Отпустив губы, я стал прокладывать поцелуи по линии подбородка, изгибам шеи. Прикусывал. Оставлял горячие следы, нежно врезаясь зубами. Она запрокинула голову, я придержал ее за спину, покрывая поцелуями вибрирующую артерию. Клеймил. Смаковал каждый сантиметр ее кожи. Вдыхал аромат сандала с ванилью.

Сладкая. Очень сладкая.

Она единственная имела надо мной власть.

— Хочу сорвать с тебя этот костюм, — томно прошептал я, касаясь губами её уха.

— Тогда исполни своё желание, — тихим соблазнительным голосом ответила эта с ума сводящая девушка.

Я швырнул её на кровать и навис сверху, стоя на коленях и прижимая их к её бедрам. Разорвал капрон одним резким движением. Она выскользнула из рукавов, помогая мне избавиться от лишней ткани. Стянул остатки с её ног и отбросил в сторону.

Она осталась в одном нижнем белье.

Такая идеальная.

С огнем в глазах.

Она прерывисто задышала.

Грудная клетка бешено колыхалась.

Моя кошечка соблазнительно развела бедра. Дразнила меня, прикусывая нижнюю губу. Не сводила с меня взгляда.

Это было безумием. Сводило меня с ума. Заводило настолько, что я ощущал, как на члене напрягались вены.

Я торопливо стянул рубашку и отбросил её в сторону. Она провела кончиками пальцев ноги от моего плеча вниз, к животу.

Играет со мной!

Обожаю!

Я перехватил её ногу и с наслаждением скользил губами от икры к внутренней стороне бедра. Предвкушал, как буду лакомиться ей. Доводить до дрожи. Не спеша.

Пока я стягивал с неё трусики, она приподнялась на локтях и одним уверенным движением расстегнула бюстгальтер. Тонкие бретели соскользнули с её плеч.

Почти одновременно мы отбросили в сторону эти лоскутки ткани.

Ее идеальное тело. Возбужденное.

Я готов вечность целовать ее.

Всю жизнь провести только в этой спальне.

Только с ней.

Одной. Моей.

Аня

В один момент всё превратилось в полное сумасшествие.

Я пылала.

В моих мозгах колотилось одно: ты моя.

Он смотрел голодным взглядом. Пожирал меня.

Мои соски затвердели. Низ живота заливало обжигающей лавой. Только с ним я чувствовала себя такой влажной. Раскрытой. Трепыхающейся.

Как только с меня слетела последняя одежда, Алекс набросился как хищник на добычу. Захватил губами ареолу на одной груди. Провел языком по кругу. Втянул. Прикусывал, усиливая мои ощущения острыми мурашками.

Я крепко впилась пальцами в его плечи, оставляя следы.

Выгибалась.

Горячий лобок соприкасался с его холодной пряжкой ремня, усиливая поток мурашек. Обхватила его ногами, скрестив лодыжки на спине.

В одну секунду он приподнял меня, и я резко оказалось на нем сверху. Стащила брюки вместе с боксерами.

Наклонилась, скользя губами по напряжённым косым мышцам и прокладывая цепочку бурных поцелуев вверх. Добравшись до его припухших губ в следах от моей красной помады, слилась в жестком поцелуе.

С животной страстью.

Я почувствовала, как его член упирается между моих набухших складочек. Он одним резким движением скользнул в меня.

С моего рта слетел глухой стон.

Стон неудержимого желания.

Искрящие током нервные окончания словно бросили в ванну с водой.

Разряд.

С каждым толчком.

Еще.

И еще…

Я начала медленно подниматься и опускаться до основания. Каждое движение приближало меня к пику удовольствия. К граням нирваны. К пределу блаженства.

Внутри взрывалось.

Бомбило.

Я снова чувствовала его.

Раз за разом.

Растворялась в нем.

Я выпрямилась, слегка прогнулась назад, и этот темный бог приятно сжал мой пульсирующий клитор. Меня уносило на другую планету.

Что он со мной делает?

Алекс

Моё сердце долбилось так, будто неслось по орбите. Она была под моим полным контролем. Я обожал, когда она подчинялась. Обожал слышать её стоны, срывающиеся с истерзанных мною губ.

Я ласкал ее интенсивнее.

Оттягивал.

Мял.

Сильнее и сильнее, словно чувствуя баланс боли и удовольствия.

С каждым разом она кричала мое имя всё громче.

— Да, кошечка…— на выдохе прошептал я.

Она активнее двигалась навстречу моей руке, приподнималась чаще, теряя контроль и растворяясь в ощущениях. Еще немного, и я сам был готов кончить.

Аня

— Алекс… — шептала я сквозь неровное дыхание. — Алекс, пожалуйста… остановись.

— Нет, — тихо и твёрдо ответил он.

Алекс перевернул меня на спину одним уверенным движением и влажно шлепнул по промежности. Он впился в мои бёдра, властно разводя их шире. Засунул свой язык между мокрых складочек, играя кончиком с клитором. Его щетина приятно колола кожу.

— Ты чокнутый… — простонала я, закатывая глаза от удовольствия и цепляясь за шелковую простыню.

Он лизал.

Прикусывал.

Всасывал.

Ввел пальцы в меня.

Обжигающе хлопал между ног.

…Я разлилась сладостной истомой. Поглотилась нирваной.

Меня прошибал шквал дрожи. По телу пробежали мощные конвульсии. Все тело свело одним невидимым потоком электричества.

Алекс

Я чувствовал, как она получает оргазм. Это самое приятное зрелище. Ее тело словно тонуло в океане мурашек. Она покрылась гусиной кожей.

Содрогалась.

Я дал ей пару секунд перевести дух. Прийти в себя. Перевернул ее на живот, приподнял задницу и намотал волосы на кулак.

Она слушалась.

Повиновалась.

Прогибалась.

Я скользнул внутрь с мокрыми шлепками. Сквозь прерывистое дыхание она снова выкрикивала мое имя.

Как приятно!

Не мог к этому привыкнуть.

Никогда!

Меня заливало блаженство. Накрыло так, что я не успел вытащить член. Она обмякла в моих руках. По вискам и телу стекали капли пота. Я наклонился, нежно целуя ее в плечо, и лёг на спину рядом. Восстанавливали дыхание.

Через пару минут я подгреб ее, и она устроилась на мне. Наши тела слиплись от пота. Размазанная помада по мягким губам и коже горела как яркая метка, что я владею ей. Ее макушка упиралась мне в подбородок, щекотала щетину волосами. Я поцеловал ее, она прикоснулась губами к груди, линии подбородка и рту. Мягко положила ладонь мне на щеку и посмотрела влюбленным взглядом. Проникновенным. Уверен, что в моих глазах отражалось то же самое.

Всем миром стает она одна.

Она одна.

Когда это произошло?

Как это случилось?

Кажется, еще с первой встречи. С первого взгляда я был обречен.

Эти припухшие красные губы созданы, чтобы дарить мне жгучие поцелуи. Я провел по контуру нижней полыхающей губы большим пальцем. Аня прикрыла глаза, словно впитывая мои трепетные прикосновения. Я убрал прилипшие пряди волос с щеки и шеи назад.

— Я больше не отпущу тебя, — произнес с хрипотцой. В горле все пересохло.

— Это всего лишь слова, — она сглотнула, поставила один кулак на другой и на них подбородок.

— Чего ты хочешь? — тихим покорным голосом прошептал я. Я был готов на все ради нее. Я признал свое поражение.

— Действий, — уверенно ответила она.

— Например?

— Чтобы ты дал мне выбор.

— Ты хочешь уйти? — настороженно спросил я.

— Да.

В глубине души я боялся этого ответа. В первый раз я повел себя как настоящий мудак. Признаю. Но сейчас всё по-другому. Сейчас я уже не отпущу ее.

— У тебя один путь.

— И какой же?

— Только ко мне.

— Я перееду только когда ты извинишься за то, как обошелся со мной и заставил меня страдать.

— Прости, — я сглотнул, такие слова мне давались нелегко. Я никогда никому их не говорил.

— Не словами, а поступками.

— Ты хочешь, чтобы мы пошли на романтическое свидание?

— Этого должен хотеть и ты.

— Я хочу. Очень хочу. Тебя всю хочу. Хочу засыпать и просыпаться с тобой. С одной. До конца жизни, — выплеснул на одном дыхании, сжимая ее талию крепче.

— Тогда почему ты поступил так после той ночи?

— На это есть много причин.

— Каких?

— Давай о них поговорим завтра при встрече..

— Ты все-таки решился на свидание? — игриво спросила она.

— Пойдешь?

— Я подумаю.

— Подумаешь? — Я ласково водил подушечками пальцев по позвоночнику.

— Да. Наша страсть — какая-то аномалия. Но для любви ее будет недостаточно. С годами она может пройти, а что останется кроме нее? Что-нибудь другое? Глубокое?

— Я понимаю. Ты права… Останется… Даже больше, чем ты думаешь… Прости меня, — искренно прошептал я.

Она задумалась.

Молчала.

Встала, прикрыла грудь одеялом. Я тоже приподнялся, положил еще одну подушку под спину, упираясь в изголовье кровати. Подтянул ее к себе.

Кошечка мягко коснулась теплой ладонью моей щетины, а второй придерживала одеяло на груди.

— Продолжай, — тихо сказала она.

— Я хотел оградить тебя от своего мира. Он опасен. — Мой голос стал откровенным и обволакивающим. — И ты первая всегда будешь под ударом.

— Только поэтому ты решил сбежать от любви?

— Любовь — это редкость и роскошь, слабость и сила.

Пауза. Собираюсь с мыслями.

— Я не хочу тебя отпускать. Но хочу дать тебе выбор, пока еще не поздно. Ты можешь уйти. Я пойму.

— Я не уйду, — она переложила ладонь на грудь. — Я хочу принадлежать тебе. Но взамен я попрошу верность.

— Мне никто не нужен кроме тебя, — уверенно ответил я вполголоса. — Только. Ты.

Аня нежно коснулась моих губ. А я снова желал большего, сливаясь с ней в глубоком поцелуе. Влажном. Властном.

Член снова твердеет. И кажется, что с ней так будет всегда. Она —исключение из всех моих правил.

Самое светлое. Большее. Счастливое, что происходило со мной в этой жизни.

Она обвила мою шею, нежным прикосновением завершила поцелует и глубоко вздохнула, вырывая порцию воздуха. Я тоже набрал полные легкие кислорода и громко выдохнул. Сердце билось, превращаясь в шар, который в компьютерной игре прыгает по платформам.

— Может, ты что-то скажешь? — улыбнулся я.

— Что ты хочешь услышать?

Аня прижалась ко моему лбу своим.

— Например, как ты тоже сходишь с ума от своего красавчика, — игриво сказал я.

— Какой ты нетерпеливый, — задорно улыбнулась Аня.

— Да, я хочу услышать твои признания!

— Сильно хочешь? — дразнящим голосом спросила она.

— Очень сильно.

— Насколько сильно?

Аня хотела отстраниться, но я взял ее за шею, прижал щекой к своей и прошептал на ухо:

— Настолько, что придется тебя снова закрыть в ангаре.

— И что мы будем там делать? — зафлиртовала она.

— Лучше тебе не знать, на какие пытки ты была бы обречена, — моя рука скользнула с талии и страстно сжала ее ягодицу.

— Сначала ты бы зацеловал меня? — она провела кончиком языка по раковине моего уха.

— Возможно, — сильнее смял ее задницу. Эта чертовка снова сводила меня с ума.

— Связал бы меня? — прикусила мочку уху.

— Не исключено.

Я взял ее ладонь, поцеловал. Одеяло обнажило ее грудь.

— Трахал?

— Пока ты бы не потеряла сознание от очередного оргазма, — нежно провел пальцем вокруг соска.

— Разве это пытка? — Аня рассмеялась.

— А что для тебя пытка?

Она обвила моё запястье, останавливая ласки.

— Твое равнодушие.

— Я далек от него.

— Насколько?

— Ты и представить не сможешь масштаб.

— Очень даже могу. — Она прикусила нижнюю губу.

— Это твое признание в любви? — засмеялся я.

— Наверное, — она подмигнула и расплылась в искренней улыбке. — Не отпущу тебя.

— Да и тебе не вырваться, — я прижал ее и жадно поцеловал.