ГЛАВА 22

АНЯ

— Я думала, ты будешь работать дольше, — с приятным удивлением сказала я, не отрывая взгляда от зеркала, и аккуратно подкрасила губы блеском.

— Я уже соскучился, — Алекс подошёл сзади, прижался ко мне и сложил ладони у меня на животе. Его взгляд скользнул в отражение — по белому облегающему мини платью на тонких бретельках.

— Ты чудесно выглядишь. Только что за провокация? — он посмотрел на мои выступающие сквозь ткань затвердевшие соски и, улыбнувшись, облизнулся.

— Тебе не нравится? — я встретилась с его голубым взглядом - сияющим, светлым как океан, в котором плещутся лучи солнца. Я никогда не видела, чтобы его глаза так светились.

Всегда хотелось, чтобы мой мужчина смотрел на меня влюблёнными глазами.

Только на меня.

Словно другого мира не существует — ни других женщин, ни других вселенных. Только я — центр его притяжения.

И когда наши взгляды застывают друг на друге, именно так я чувствую себя.

— Нравится. Но это очень смело.

— Надеть бюстгальтер?

— Как хочешь. Просто мне придётся взять ещё один пистолет, если кто-то посмотрит на тебя, — коварно ухмыльнулся он.

Мне нравилось быть собой.

Быть естественной.

Выбирать и надевать то, что хочется. Раньше мой гардероб состоял почти исключительно из строгих, официальных вещей. Но иногда так хотелось позволить себе больше свободы. Раскрепощения.

И он тот мужчина, который принимает каждый миллиметр меня.

— Ты настолько сильно ревнуешь?

— Конечно, — он крепче сдавил меня в объятиях. — Я бы еще и платье пониже натянул.

— Могу переодеться.

— Нет. Ты выглядишь потрясающе.

Он прикусил мою шею, нежно и властно. Я наклонила голову, повернулась к нему и положила ладони на его грудь.

— Охрана поедет с нами?

— Да. Будут держаться на расстоянии.

Я усмехнулась, вспомнив его недавние слова.

— Бриллианты нужно беречь? — с улыбкой спросила я.

— Ещё как. — Его голос прозвучал самодовольно. — Ты звонила брату?

— Да. Всё в порядке

— Можем пригласить его на наш день рождения.

— Наш? — переспросила я, не скрывая восторга.

— Да, у меня тоже 28 июля. А у моего брата 29. — Алекс расплылся в улыбке и пояснил, — Я родился в 23.50 примерно, а он в первом часу ночи.

Я хихикнула.

— Не верится.

— Показать паспорт? — он игриво ущипнул за ягодицу. — Через две недели будем праздновать.

— Как ты обычно отмечаешь? — указательным пальцем смахнула с его плеча пылинку.

— По-разному. Например, как-то я проснулся в больнице после операции. Из меня вытаскивали пулю, — будничным голосом сказал он. — Были дни рождения, когда хотел побыть один. А иногда веселился в клубе. Но в этот раз будет все как захочешь ты.

— Будь уверен! Я приготовлю праздник, который ты запомнишь надолго, — погладила его щетину на щеке.

Выскользнув из объятий, я обошла Алекса, повернулась к нему спиной, спустила бретели платья и потянулась за бюстгальтером. Все-таки решила надеть, чтобы он реально никого не убил из-за ревности.

— Иди без него, — дерзко сказал он, подойдя сзади. Забрал его из моих рук и небрежно бросил обратно на кровать.

Воздух между нами снова наполнился напряжением.

Желанием.

Заряжался возбуждением.

Он поцеловал мою шею, оставляя влажные следы. Я вздрогнула от его прикосновений, а внизу живота разгорелось пламя. Его ладони сжали обнаженные груди.

— Нам стоит остановиться… — тихо попросила я, понимая — еще чуть-чуть, и мы окажемся в постели и уже не сможем никуда оттуда вырваться.

— Да… да… — прошептал он между поцелуями. Нежно касаясь моих плеч, он аккуратно поднял бретели платья. — Ужеее…

Глубоко вдохнул аромат моего парфюма еще раз и скользнул губами за ухом.

— Куда мы поедем?

— Увидишь.

Алекс отпустил меня, зашел в гардеробную и на ходу натянул черную футболку, которая плотно облегала его мощный торс, подчеркивая крепкие мышцы. Рельефы его тела.

Я накинула пиджак и присела на край кровати, чтобы застегнуть босоножки. Он неожиданно опустился передо мной.

— Я помогу.

Ничего не сказала, лишь с улыбкой наблюдала, как он аккуратно застегивает ремешок. Во мне ожила хрупкая маленькая девочка. Каждый его заботливый жест удивлял меня. Откуда у босса мафии вдруг столько нежности?

— Вторую, — мягко сказал он.

Он надел босоножку на другую ногу и так же осторожно застегнул её.

— Спасибо, — я поднялась, чмокнула его в щеку и подхватила сумочку.

Он взял меня за руку, и мы направились по темному мраморному коридору в сторону гостиной.

— Ты завтракала?

— Не успела, — я пожала плечами.

— Тогда сначала в кофейню.

Алекс повел меня через коридор мимо огромной гостиной, отделанной темным мрамором. Высокий потолок поднимался сразу на два этажа. Мягкий солнечный свет лился на длинный черный стол со стульями из панорамного стеклянного окна на всю стену.

Огромные чёрные диваны стояли в углубленной нише напротив такой же внушительного размера плазмы словно в кинотеатре.

Минимализм во всём.

Всё выглядело так безупречно и дорого.

— А где живёт Данил? У него такая же часть дома? — поинтересовалась я.

— Наш коттедж разделён на несколько корпусов. Там, где ты жила, с противоположной стороны корпус для гостей. От него есть переход в часть дома, где живёт дядя. Он, правда, не особо любит там оставаться. Предпочитает жить в люкс номере отеля.

В центральной части находятся наши рабочие кабинеты и зал для совещаний. А крайнюю часть дома мы поделили с Данилом. Холл у нас общий, на первом этаже кухня и общая гостиная, на втором — тренажёрный зал, третий и четвертый этажи его, а я забрал себе пятый.

— У вас тут целый лабиринт, можно заблудиться, — оглядывалась я, спускаясь в прозрачном лифте.

— Привыкнешь.

Мы вышли на шикарное каменное антрацитовое крыльцо, уставленное живыми цветами и невысокими кустами в вазонах. Яркие лучи солнца слепили и пригревали, а прохладный ветер остужал и играл со моими волосами.

Перед нами стоял чёрный новенький кабриолет Ford Mustang.

— Повеселимся, — он надел солнцезащитные очки.

— С удовольствием, — я тоже вытащила свои из сумки и надела.

Алекс открыл дверь, и я села в машину. Он занял место за рулём, завел мотор, нажал на кнопку — крыша плавно начала открываться. И мы тронулись.

Мы ехали по территории мимо его роскошного особняка. Позади нас двигался чёрный «Гелендваген», держась немного в стороне, но всё время оставаясь в поле зрения.

— Может, включим музыку? — предложила я.

— Включай. Что ты предпочитаешь?

— Может, XOLIDAYBOY?

— Как хочешь. Я почти не слушаю музыку.

И вдруг из колонок раздался мужской голос — манящий, с лёгкой хрипотцой, чем-то похожий на голос Алекса.

«Тебе хотелось скорее сбежать,

Пролетая ночные огни,

Мою душу на осколки разбивать —

Твой любимый стиль»

— Песня будто про тебя, — улыбнулся Алекс.

Он взял мою руку, сплел пальцы и поцеловал. В этот момент я ощущала себя настолько свободной. Настолько вдохновленной. Настолько любимой.

Ветер трепал мои пряди. Охлаждал. Я наслаждалась побережьем моря. Кайфовала от прикосновений любимого мужчины. От его заботы. И предвкушала наше первое свидание.

Мы въехали в Калининград.

— Добро пожаловать в город воды и кирпичной готики, — с улыбкой произнес Алекс, парадируя речь экскурсоводов.

—… и европейского настроения! — воскликнув, добавила я.

Остановились у старинного здания в готическом стиле. Как только мы вошли, к Алексу сразу подошел официант. Поприветствовал и автоматически повел нас на веранду за дальний столик. Видимо, они давно знакомы. Мы сняли темные очки и опустились друг напротив друга.

— Вам то же самое? — вежливо спросил официант.

— Да. Только девушке латте на миндальном молоке и еще марципановый торт.

Он быстро напечатал заказ в телефоне, убрал его в белый фартук и скрылся.

— Откуда ты знаешь, что я предпочитаю такой кофе? — я приподняла бровь.

— Наблюдал, — ответил он с бесстрастным выражением лица.

— И марципановый торт?

— Да, тебе понравится. Ты знаешь, что марципан связан с этим городом?

— Нет. И как?

— С девятнадцатого века он считается неофициальным символом.

— Как давно ты здесь живешь? — усмехнулась и добавила: — С девятнадцатого века?

— С четырнадцати лет.

— После того как погибли твои родители? — тихо предположила я.

— Да, — он откинулся на спинку стула и отвел глаза в сторону.

Его взгляд помрачнел.

Увидела его уязвимость. Поняла, что он точно не хочет портить наше утро болезненными воспоминаниями. Я не стала больше спрашивать. Хочу, чтобы он сам был готов однажды поделиться своим прошлым со мной.

В этот момент два официанта аккуратно накрыли стол перед нами: расставили тарелки с овощными, сырными и рыбными нарезками, корзинку с еще теплыми, хрустящими круассанами, от которых пахло сливочным маслом, поставили ароматный горячий кофе и два нежных кусочка торта из марципана.

В животе заурчало от одного только вида еды, не считая аромата.

— Алекс… — вкрадчиво позвала. Он сидел в задумчивости, видимо, унесённый в тот тяжелый день.

— Поедим, — вернул взгляд ко мне и натянуто улыбнулся.

Я сделала глоток кофе и закинула в рот кусочек моцареллы. Он тоже начал завтрак.

— Что ты еще запланировал мне показать?

— Поедем на остров Канта. В сердце старого Кёнигсберга. В главный символ города, Кафедральный собор.

— Чувствую, это будет самая лучшая экскурсия в моей жизни.

— Постараюсь сделать так, чтобы ты её запомнила, — томно сказал он, наклоняясь вперёд и упираясь грудью в край стола. — Сегодня специально для нас двоих сыграют знаменитую токкату ре минор Иоганна Баха.

Я застенчиво улыбнулась.

— Ты опять кому‑то пригрозил?

— Нет. Там работают люди, которые любят не только деньги, но и влюблённые парочки.

Мы продолжили, не торопясь завтракать, наслаждаться погодой и моментом.

Алекс расплатился, оставляя щедрые чаевые, и мы прошли на парковку к машине.

Пока мы снова куда-то ехали, я любовалась старинными немецкими виллами, цветущими палисадниками и уютными кофейнями.

— Это район Амалиенау, — голос Алекса развеял мою задумчивость.

— Атмосферно. Может, прогуляемся?

— В следующий раз. А сейчас заглянем в одно место.

— В какое?

— Это сюрприз.

— Мне уже нравится.

Сегодня улыбка не покидала мое лицо. Его рука не выпускала мою ни на секунду, а второй он уверенно держал руль.

Мы остановились у дома с башенкой. Обошли его и вошли внутрь.

— Алекс! — воскликнул мужчина и мгновенно отвлекся от работы. Седой, невысокий, немного сгорбленный. Он снял очки и внимательно посмотрел на нас.

Снаружи дом казался неприметным, но внутри находилась светлая и уютная ювелирная мастерская. Просторный зал, витрины с изделиями из камней разного цвета, ярко освещённые лампами. У дверей стояли двое охранников.

— Добрый день, Владимир Вениаминович! — искренне воскликнул Алекс.

— Как я рад тебя видеть! Проходи, — радостно сказал мужчина.

Алекс подошёл к мужчине, и они пожали друг другу руки.

Мы пересекли зал и вошли в кабинет. Посреди комнаты стоял большой деревянный старинный стол, на нем лежали инструменты. У окна расположились два станка, а на всю стену растянулся книжный шкаф.

— Я правильно подумал? — с хитрой улыбкой спросил он, глядя на меня.

Алекс покачал головой, давая понять, что «да».

— Познакомьтесь с моей будущей женой.

На слове женой я обомлела. Не думала, что он скажет такое спустя всего день.

— Аня, — растерянно представилась я, чувствуя, как на щеках вспыхнул румянец.

— Очень приятно. Моё имя ты уже слышала. Присаживайтесь, — добродушно махнул он рукой в сторону дивана. — Алексей мой крестник.

Мы опустились на край, обменивались влюбленными взглядами.

— Чаю? Или выпьем что-нибудь покрепче? — устроился Владимир Вениаминович в кресле напротив.

— Я за рулем.

— Понял, — бросил он и написал в телефоне сообщение.

Через минуту женщина принесла нам три чашки чая и шоколадные конфеты с марципаном в хрустальной вазочке.

— Нам нужно двойное кольцо из белого золота. Одно обрамлённое самыми дорогими мелкими бриллиантами. А второе — с рубином в форме бутона розы.

Владимир потянулся к журнальному столику, взял ручку и листок, положил его на колено и быстро что‑то набросал. Алекс поднялся, подошёл к нему и взял рисунок.

— Примерно так будет выглядеть, — Владимир поднял глаза на Алекса и откинулся в кресле.

— Да, отлично. Пришлёшь мне цветной эскиз и счёт.

— Завтра будут у тебя на почте.

— Сколько времени понадобится?

— Две‑три недели.

— Отлично.

— Подожди, я принесу тебе пару рубинов.

Он направился к узкой железной двери в углу кабинета, шаркая тапочками, и оставил нас наедине.

— Алекс… — с трепетом произнесла я его имя.

Он присел рядом.

— Может, не стоит торопиться? Ты уверен?

— Пора развеять слухи и официально представить тебя своей женой.

Мой темный бог убрал прядь моих волос за плечо.

— Я не думала, что это случится так быстро.

— Об этом подумал я, — он поцеловал меня в уголок губ и провёл по нему большим пальцем. — Или ты сомневаешься?

— Я? Нет. Ни на секунду.

— Тогда зачем терять время? — он приобнял меня. — Даже если бы ты не согласилась, мне пришлось бы заставить тебя.

Его свободная рука скользнула под край моего платья.

— Опять используешь свои грязные приёмчики, — сдерзила я и схватила его руку, пытаясь убрать.

— Опять ты меня заводишь. — Он наклонился, поцеловал меня за ухом и прошептал: — Скоро ты будешь Анна Нагорная.

— Твоя настоящая фамилия? — с удивлением уточнила я и посмотрела в его светлые янтарные глаза.

— Да. Её мало кто знает. Моим зарубежным партнёрам проще воспринимать псевдоним.

В этот момент скрипнула дверь. Алекс мгновенно выпрямился и сложил руки на бёдрах, как послушный мальчик.

Вернулся Владимир Вениаминович. Он раскрыл перед нами черную бархатную коробку — внутри лежали три рубина разного размера и оттенка.

— Вот этот, более темный, — Алекс внимательно посмотрел на камень, взял его и повертел на свету. — Огранку лепестков нужно сделать изящнее.

— Ты же знаешь, для тебя я постараюсь сделать лучшее украшение.

Алекс вернул камень на место.

— Анна, можно измерить безымянный палец? — обратился ко мне Владимир Вениаминович. Закрыл коробку с глухим хлопком и отложил её на край стола.

— Только аккуратно, — кинул Алекс.

— Я умею обращаться с драгоценностями, — с улыбкой ответил его крёстный.

Я подошла к столу. Он аккуратно измерил толщину моего пальца и сделал запись в блокноте.

— Владимир Вениаминович, к вам пришли покупатели, — предупредила женщина, выглянув из двери кабинета.

— Да, сейчас подойду, — ответил он, не поднимая головы.

— Нам тоже пора, — сказал Алекс.

— Может, подождёшь пять минут? Ещё поговорим, выпьем чаю.

— С радостью, но в следующий раз. — Алекс дружелюбно похлопал мужчину по плечу.

— Тогда с тебя ужин.

— Обещаю.

— Всего доброго, — попрощалась я.

— Увидимся.

Алекс взял меня за руку, и мы покинули мастерскую.

— Неожиданно было узнать, что у тебя есть крестный. — Я начала разговор по дороге к кафедральному собору.

— Об этом знают только ты, дядя и брат. Раньше Владимир и мой отец были лучшими друзьями. Он стал крестным для меня и Данила.

Алекс ненадолго замолчал, видимо обдумывал продолжать или нет.

— Потом он поехал на семинар в Калининград, влюбился, женился и остался здесь. У него есть сын. К нам он всегда относился как к своим детям. Мы редко видимся. Он очень талантливый мастер, его работы высоко ценятся, участвуют в международных выставках. Мало кто может создать то кольцо, которое я хочу подарить тебе. И оно будет в единственном экземпляре, как и ты.

Я приподняла уголок губ, наслаждаясь мыслями о том, как Алекс одевает мне его на палец. Свадьба. Белое платье, мы встречаемся у арки, увитой красными розами.

С ним все происходит так стремительно. Он настолько уверен в своих чувствах ко мне?

— О чем задумалась? — с улыбкой поинтересовался он, заметив довольное выражение на моем лице.

Я покачала головой, положила руку ему на шею и погладила большим пальцем его по щеке.

— Он знает, чем вы занимаетесь?

— Знает. Но молчит. Никогда не упрекает и не осуждает. И только он знает место, которое может стать последним убежищем, где мы ещё сможем увидеться.

— И что это за место?

— Его старая дача. Но я всё же надеюсь, что до неё дело не дойдёт.

Он улыбнулся, положил ладонь мне на бедро. Когда машина остановилась на красный свет, он наклонился и поцеловал меня в уголок губ.

— Скоро приедем. Тебе понравится.

Его телефон гудел, но он отклонил все звонки, отключил его, закинув в консоль между нами.

— Может, там что‑то срочное. Хочешь, мы можем вернуться? — предложила я, уловив его слабое волнение.

— Нет. Ни сегодня, ни завтра, ни через месяц, ни через годы не будет никого важнее тебя.

Он припарковался у готического здания из тёмно‑красного кирпича и повернулся ко мне. Его рука крепче сжала моё бедро и медленно скользнула под платье.

Я перехватила его запястье, сжав пальцы так, чтобы он не смог добраться до края моих трусиков.

— Я ведь правильно поняла, что мы приехали на органный концерт? — игриво усмехнулась я. — Потому что орган и оргазм — всё‑таки разные вещи.

— У нас ещё есть десять минут, — тихо ответил он, явно не собираясь отступать.

— Алекс, идём.

Я открыла ручку двери и со смехом выпорхнула из машины.

Он тоже быстро вышел, догнал меня, схватил за талию и рывком притянул к себе.

— Ты кое‑что забыла. — Он снял солнцезащитные очки и зацепил дужкой за край кармана черных брюк.

— Что? — я подняла свои на макушку и встретилась с его голодным взглядом.

В ответ он властно и глубоко впился в мои губы, запуская язык в мой рот. Поцелуй был жадным и влажным. Его ладонь крепко легла на мою поясницу, прижимая ещё ближе.

Я обвила его шею.

Волны счастья, удовольствия, блаженства растекались по всему телу.

Но я всё‑таки отстранилась, зажмурившись от солнечных лучей, и глубоко вдохнула.

— Вечером ты меня уже не остановишь… Кошечка, — тихо прошептал он мне на ухо низким, сексуальным голосом и сжал моё бедро.

— Да и я тебе не позволю, — флиртуя, ответила я, наклонившись к его уху.

Кончиком языка я медленно провела по мочке его уха и поцеловала в скулу.

Алекс сплел наши пальцы. Пока мы приближались ко входу, я осмотрела собор. Строгие башни с узкими стрельчатыми окнами. Каменные арки и витражи придавали ему величественный и суровый вид.

Нас встретил мужчина; мы обменялись приветствиями и пошли за ним. Он открыл нам дверь в светлый просторный зал. Внутри собор казался еще более впечатляющим: высокие своды уходили далеко вверх, витражные окна пропускали мягкий цветной свет, а в воздухе стояла благоговейная тишина.

Я оглядывалась, приоткрыв рот. Настолько все было триумфальным.

Божественным.

В центре возвышался орган до самого потолка. Я никогда бы не подумала, что он такой огромный. Золотистый фасад величественно поднимается стройными башнями из труб в несколько ярусов.

Мы присели в центре приглушенного зала и ожидали музыканта.

— Представляешь, этим стенам почти семьсот лет. — Он обнял меня.

— Представляешь сколько признаний они слышали? — вдохновлённо сказала я, положив голову ему на плечо.

— Сейчас услышат ещё одно.

Он прильнул щекой к моей макушке и тихо сказал:

— Ты занимаешь больше места, чем есть в моем сердце… И знаешь, моим чувствам там тесно…

Его слова проникали под кожу.

Растворялись в крови.

Пульсировали по венам.

Оставляли отпечаток в душе.

Я опустила взгляд и с улыбкой ответила:

— Не только твоим чувствам тесно… Но, кажется, и твоим брюкам.

— Поэтому я буду каждый день и ночь напоминать, как люблю тебя, — продолжал он шептать низким голосом.

— Ты хочешь, чтобы я окончательно растаяла и не послушала орган? — с милой улыбкой посмотрела на него. Он прижался к моим губам, но наш поцелуй прервали первые аккорды Токатты ре минор.

Музыка стала наполнять зал. Воздух вокруг завибрировал. Глубокие басы проходили волнами.

Раскатывались.

Отдавались в груди.

Наполняли.

Мелодия завораживала и подчиняла себе. Она поднималась по готическим аркам, растворялась в высоте.

Я не отрывала взгляд от пьедестала. Очарованная.

Четыре мануала. Тысячи труб. Переплетение шепота и грома. Низкого и мощного.

Я получила невероятный эстетический оргазм.

На последних нотах я вскочила со своего места и зааплодировала так сильно, что ладони запылали. Алекс тоже захлопал и поднялся вместе со мной.

Но это было еще не все… Музыкант исполнил еще несколько композиций.

Завораживающе.

Восхитительно.

Невероятно.

Надеюсь, что мы вернемся сюда еще не один раз.