ГЛАВА 30

АЛЕКС

Когда я с ней, я теряю свое имя.

Теряю авторитет.

Последние остатки души.

Я прижимал и целовал её так крепко, что, кажется, боялся задушить свою кошечку.

Еще полчаса и надо убираться отсюда. Хочу уже в уютной теплой постели погрузится в неё. Погрузиться телом. Слиться душой.

Надо скорее уводить ее с танцпола. Я не хочу, чтобы кто-то смотрел как она будет танцевать. Медленно качаясь под музыку, я мягко прильнул подбородком к ее виску.

Моя.

— Прохладно становится, может зайдем внутрь? — её вопрос вывел меня из раздумий.

— Да, конечно. Скоро поедем, надо найти Данила. — Я обвил её талию, и мы вернулись к бару в центре зала. Я попросил бармена открыть бутылку вина прямо перед нами и налить по бокалу. К нам подсел Эдвард.

— Фабрицио здесь.

— Скоро увидимся.

— Леон сказал, что Рейнгардт не приехал. Но прислали кадры: его видели в объятиях с девушкой. Угадай, с кем?

Я приподнял бровь, ожидая его ответа.

— С Амелией.

— Значит, любовь застила ему глаза.

— Надеюсь, с тобой такого не случится, — иронично усмехнулся он.

— Дорогой, я отлучусь, — шепнула Аня, наклоняясь к самому уху и плавно сползая с барного стула.

— Я с тобой.

— Не надо. Не отвлекайся, — она кивнула в сторону, где находилась дамская комната, проводя ладонью по выпирающему из-под рукава пиджака бицепсу. — Я возьму телохранителя.

— Если тебя не будет пять минут, мне придётся вломиться туда, — улыбнулся я.

— Я приду через шесть. Очень интересно будет посмотреть на цирк, который ты устроишь, — звонко рассмеялась она и, как модель, пошла от бедра к выходу в коридор.

Я проводил её восхищённым взглядом, пока она не скрылась, и уже хотел вернуться к разговору с Эдвардом, но тот исчез.

Вдруг я почувствовал чью‑то ладонь на плече и обернулся. Амелия мягко убрала руку. В этот момент бармен поставил передо мной любимый коктейль Ани, открыл бутылку алкоголя и плеснул в хрустальный бокал.

Брюнетка беспардонно пододвинула её коктейль и едва накрашенными губами прикоснулась к напитку.

Я начал общаться на английском языке.

— Нагло, — с ухмылкой бросил я, лениво вращая вино в бокале и делая глоток, не обращая на нее внимание.

— …Или дерзко? — Она загадочно улыбнулась, пытаясь флиртовать со мной. — Думаю, не стоит представляться, ты знаешь кто я.

— Так прямо? — удивился я, мельком бросив взгляд.

— Не люблю юлить.

— Где твой брат? — сделал я глоток.

— Соскучился? — язвительно спросила она.

— Очень сильно.

— Выпивает в лобби. Скоро придет.

— Не боится, что из‑за его грязных делишек тебя могут украсть?

— Я была бы рада попасть к тебе в плен, — она накрыла мою руку своей. Я опустил взгляд и уже собирался вытащить руку.

— Что здесь происходит? — за спиной раздался возмущённый голос моей кошечки.

Я резко выдернул руку и обернулся.

— Познакомься, это Амелия, сестра моего конкурента.

Амелия растянула губы в широкой, самодовольной улыбке, а Аня нервно скрестила руки на груди.

Моя кошечка ревнует. Ещё чуть‑чуть — и выпустит коготки. Её ревность разливалась по моей душе приятным бальзамом.

— Приятно познакомится, — сухо сказала Аня.

— Взаимно, — вальяжно ответила Амелия. — Это твоя девушка?

— Моя будущая жена. — Я торжественно приподнял уголок рта.

— И когда свадьба?

— Неважно. Тебя не будет в списках гостей, — съязвила Аня, надменно улыбнувшись.

Амелия поднялась, наклонилась к её уху и что‑то прошептала, после чего, придерживая подол платья, ушла, с неприязнью задев плечо Ани.

— Что она тебе сказала?

Аня опустилась на барный стул по другую сторону от меня.

— Что и меня может не быть на этой свадьбе.

— Не обращай внимания, — я поцеловал её в щёку. — Может, какой‑нибудь коктейль остудит твой пыл?

— Мой пыл никогда не остудить, если к тебе прикасается другая девушка, а ты позволяешь это делать, — возмущённо пробурчала она.

— Я не ожидал, что она будет настолько откровенна в своих действиях, — впервые попытался оправдаться я.

Впервые.

— У тебя, вроде, нет проблем с реакцией, — слабо улыбнулась она.

— А что это у нас? Моя кошечка злится? — я решил с ней позаигрывать, чтобы она улыбнулась, и зарылся носом в её шелковые волосы за ухом.

— Ты же знаешь, ты единственная, кому я доверил своё сердце.

Она прижала ладонь к моей щетине.

— Знаю. Но надеюсь больше не увижу, как тебя лапает эта девица или любая другая.

— Не увидишь. Обещаю, — я коснулся губами уголка её рта. — Ночью я тебе всё докажу… И ни один раз…

— Тогда уедем раньше?

— Да. Ещё пару часов — и мы будем далеко от этого места.

Только мы поднялись из‑за барной стойки, как к нам направился Фабрицио. Позади него шли двое головорезов и Амелия.

— Прекрасно выглядишь! — Фабрицио встретил меня хищной, натянутой улыбкой, будто мы были старыми друзьями. — Рад тебя видеть.

— Не могу сказать того же, — надменно ухмыльнулся я.

— Слышал, ты уже познакомился с моей сестрой.

— Без всякого удовольствия.

— У тебя плохое настроение?

— Всегда, когда вижу тебя.

— Я хочу войти в ваш картель, — уверенно заявил он.

— Это не кружок лепки, — усмехнулся я. — И присоединиться у тебя не получится.

— Думаешь, для меня не осталось места? — он хитро прищурился, и шрам на его лице заиграл особенно зловеще. Амелия впилась в Аню взглядом будто волчица у которой отобрали добычу.

— Думаю, тебе лучше забыть об идее этого бизнеса и продолжать возиться со своим портом.

— Спасибо за бессмысленный совет, но вскоре я возглавлю картель вместо тебя, — самоуверенно заявил он.

— Уже ошибаешься. Среди нас нет «главного».

— Это ты ошибаешься, — он сказал ниже и жёстче. — Когда я нагну вас всех и заберу власть, все будут подчиняться моим законам на этом рынке.

— Тебе бы в Comedy Club выступать, — не удержался я от смешка, не воспринимая его угрозы всерьез.

— Скоро ты увидишь, — процедил он, напрягая челюсть.

— Даже в твоих снах такого не произойдёт.

— Подумай, пока ещё есть время. Надеюсь, к концу вечера ты примешь верное решение, — он поддался вперед и постучал пальцем по циферблату золотых часов на запястье.

— Даже думать об этом не собираюсь, — ухмыльнулся я, и мы с Аней прошли мимо него, ощущая, как тёмные глаза прожигали наши спины.

Достал телефон из кармана пиджака, на ходу взглянул на экран и резко убрал его.

— Нам срочно нужно найти Данила.

— С чего вдруг такая спешка? — заволновалась кошечка.

— Скоро всё начнётся.

— Что именно начнётся?

— Шоу для Фабрицио. И нас уже не должно быть на этой вечеринке.

Я набрал брата, но он не отвечал.

Где этот придурок?

Тогда позвонил Леону:

— Ты видел Данила?

— Да. Я был с ним. Он там заканчивает с девушкой в одной из комнат, скоро поднимется.

— А вы уже улетели?

— Почти, мы на вертолётной площадке.

Мы подошли к лифтам.

— Алекс, что происходит? — настороженно спросила Аня, дернув меня за руку.

Я наклонился к её щеке и прошептал:

— В порту у Фабрицио скоро взорвутся два судна с его новым товаром.

Створки серебристого лифта разошлись в стороны, доставив нас на верхнюю палубу всего за несколько секунд.

Один вертолёт уже почти скрылся в ночном небе, отдаляясь и уменьшаясь до крошечной тёмной точки.

На площадке стоял наш, пилот сидел за штурвалом и ждал команды на взлёт. Я быстро осмотрелся: яхты с моими людьми были наготове в случае чего.

Подойдя ближе к вертолёту, открыл дверь и вытащил оттуда пистолет. Засунул его за ремень на пояснице, прикрыл пиджаком. В карман положил нож.

Достал из бардачка пачку сигарет, вытянул одну губами и поднёс к ней огонь. Пламя зажигалки осветило мои пальцы и металл часов. Глубоко затянулся, выпустил дым вверх и, не глядя, кинул пачку на заднее сиденье.

Аня подошла ближе, вытащила сигарету прямо из моих губ, медленно сделала затяжку, прищурившись от дыма и ветра, и вернула её обратно, вложив аккуратно между губ.

— Нервничаешь?

— Немного.

— Сейчас придёт брат — и мы уберёмся отсюда, — я докурил сигарету, окурок выкинул в урну неподалеку и обнял её. Она обвила меня за талию, щекой уткнулась в грудь, прислушиваясь к сердцебиению.

Я бросил взгляд через плечо на море. К лайнеру с двух бортов приблизились темные яхты, подсвеченные бортовыми огнями. Уверен, что ребята уже навострили пистолеты и снайперские винтовки.

В этот момент на палубу почти влетел запыхавшийся Данил.

— Я здесь! — крикнул он, переводя дыхание.

— Нашёл время, когда трахаться, — рыкнул я. — Садимся в вертолёт.

Брат перемахнул через подножку и занял место рядом с пилотом. Я распахнул заднюю дверь для Ани, пропуская её внутрь, но тут за спиной раздался знакомый, противный голос Фабрицио:

— Не понравилась вечеринка? — ядовито спросил он.

Я обернулся.

Из лифта за ним высыпало шестеро громил, следом вышла Амелия. Фабрицио шёл первым — уверенной, тяжёлой походкой прямо на меня, не сводя озлобленного взгляда. Аня стояла чуть позади, почти упираясь лопатками в открытую дверь вертолёта.

— Почему же? Просто есть дела поважнее, — спокойно ответил я.

— Ты подумал над тем, что я тебе сказал?

— Я уже тебе ответил.

В этот момент в кармане брякнул телефон.

Пришло сообщение.

Я мельком глянул на экран — и внутри всё похолодело: Амира нашли мёртвым. К сообщению были прикреплены фотографии его изуродованного тела.

— Что такое? — с нескрываемой радостью спросил Конти. — Что‑то плохое случилось?

Я медленно поднял на него глаза и посмотрел так, словно уже видел, как пуля входит ему прямо в лоб.

Но не здесь.

Слишком много свидетелей.

— Следующим будет кто‑то из вас. Например, ты, — продолжил он, даже не пытаясь скрыть довольную ухмылку. — Жду не дождусь, когда тебя найдут в луже крови. Но сначала ты посмотришь, как твою невесту насилует конченный отморозок. Интересный спектакль, не правда ли? — он говорил нагло, смакуя, словно дегустируя дорогое вино.

Я чувствовал, как в груди поднимается волна: адреналин просыпался вместе с яростью. Ещё одно слово о моей кошечке — и я взорвусь.

И тут он перешёл черту — настолько смело, что я уже не сдержался. Он потянулся к Ане, пытаясь «галантно» поправить сползший рукав её платья.

— Иди ко всем чертям, — выпалил я.

Рывком перехватил его запястье, заломил руку и повалил на палубу. Стремительно вытащил нож и вошёл в тыльную сторону ладони, пригвоздив намертво его кисть к полу.

Ублюдок зарычал от боли, глаза налились кровью и яростью.

Позади резко взвизгнула Амелия.

Этот ублюдок тоже взвыл, дёрнувшись, но я уже прижимал его шею локтем, вдавливая лицом в пол.

Я бы с удовольствием отполировал палубу его мордой!

Левой рукой я вытащил пистолет из‑за спины и приставил ствол к его голове. — Я тебя уничтожу, — прохрипел он, пытаясь вывернуться.

— Только попробуй, — с металлом в голосе процедил я, еще сильнее вдавливая колено в его лопатки.

В следующее мгновение я почувствовал холодное дуло пистолета у своего затылка.

— Отпусти моего брата, — прошипела эта гадюка.

— Убери пистолет, — гневно бросила Аня, уже держа оружие, направленное на Амелию.

Шустрая.

Успела выхватить еще один ствол из двери вертолёта. Данил тоже выскочил наружу и наставил пистолет на Амелию.

Я поднял голову и быстро оглядел палубу. Охрана Фабрицио уже держала нас на прицеле: несколько пушек были направлены на меня, остальные — на Аню и брата. В воздухе повисло тяжёлое напряжение.

— Ты хоть стрелять-то умеешь? — высокомерно усмехнулась Амелия.

— Хочешь проверить? — уверенно держалась Аня, не опуская пистолет.

Моя девочка.

Смелая кошечка.

— Прикажи всем сложить оружие, — рявкнул я Фабрицио. — И пусть твои люди посмотрят на себя.

На телах его охраны уже плясали крошечные красные лазерные точки — снайперы держали их под прицелом.

— Вас прикончат так быстро, что вы не успеете выстрелить, — сурово добавил я.

— Всем разойтись, — пробурчал Конти неохотно, но достаточно громко, по-прежнему рывками извиваясь и скуля от боли.

— Брат… — растерянно выдохнула Амелия, медленно подошла ближе и опустилась на колени.

— Амелия, я что сказал? — он приподнял голову и метнул в её сторону жёсткий взгляд. — Без глупостей.

Его головорезы неохотно и плавно опустили оружие.

Лопасти вертолёта набирали скорость, воздух вокруг завертелся в вихрях, трепля волосы и полы пиджаков. Ветер захлестал по лицу, рвал звук на клочки, гул давил на уши и палубу слегка затрясло.

— Попробуешь тронуть её ещё раз — пристрелю, — жестко закричал я, наклоняясь к его лицу и небрежно отпуская.

Данил молча занял место рядом с пилотом. Аня запрыгнула на заднее сиденье, я сел рядом, захлопнул дверь. Мы надели наушники, и вертолёт плавно оторвался от палубы, вибрация пошла по корпусу.

Сквозь стекло я видел, как охранники подбежали к Фабрицио, вынимали нож из руки и помогали ему подняться, кто-то уже пытался остановить кровь. Амелия, затем и ее братец достали телефоны — и в следующую секунду на их лицах застыл откровенный ужас.

Парализующий.

Разъедающий.

Прекрасное зрелище.

Всё сработало: их товар и лаборатория разлетелись ко всем чертям.

Вертолёт продолжал набирать высоту. Внизу темнела вода, оставались только размытые блики волн и огни лайнера, постепенно превращаясь в крошечные огоньки на чёрной глади моря. Я вдохнул полной грудью. Аня положила голову мне на плечо и переплела пальцы.

Наконец‑то этот день закончился.

— Замерзла? Укрыть тебя пледом? — заботливо предложил моей кошечке.

— Замерзла? — она с улыбкой приподнялась. — Ты шутишь?.. После такого мне бы, наоборот, остудиться.

Мы обменялись теплыми взглядами и улыбками, и мое плечо снова стало ее подушкой.

— Амир мертв! — сообщил я брату в микрофон наушников.

Он развернулся и удивленно уставился на меня.

— Война в самом разгаре.

— Скоро я положу ей конец.

— Какой план?

— Пока думаю над ним, — солгал я, хотя я знал, что скоро прикончу Конти.

Я не хотел делиться с братом. В последнее время у меня закрадывались сомнения в его верности. Я слишком часто думал над тем, как быстро он застрелил того мерзавца.

Слишком быстро.

Почему?

Это был действительно какой-то срыв, или они были знакомы?

Я отказывался верить, что мой брат способен меня предать. Он не мог.

Не мог…

Но с этого дня я начал следить за ним куда пристальнее, делая вид, что всё по‑прежнему.

Брат лишь покачал головой и повернулся вперёд. Кошечка прижалась ко мне ещё плотнее, обхватив мою руку. Я поцеловал её обнажённое плечо и опустил томный взгляд на красные губы.

Манящие.

Мягкие.

Представил, как в номере отеля снова буду размазывать по ним эту яркую помаду.

Я взял ее за руку и большим пальцем ласково поглаживал ладонь, стараясь расслабить ее.

Минут через двадцать вертолёт пошёл на снижение к узкой площадке с буквой «H» на самом краю скалы. Тёмные стволы деревьев окутывали её в чёрную ночь, пряча от посторонних глаз. Вдоль контура вспыхнули направляющие холодные белые огни.

Когда мотор окончательно затих и лопасти начали медленно сбрасывать обороты, мы выбрались из вертолёта. Я обошёл борт, подхватил Аню за тонкую талию и аккуратно стянул вниз, как маленькую девочку.

— В отель? Или еще нужно куда-нибудь заехать на разборки, — шутливо спросила она, обвивая руками мою шею.

Я поставил её на землю, прижал к себе, пряча от прохладного ветра и слепящего света.

— На сегодня достаточно приключений. Нужно отдохнуть и возвращаться в Калининград.

К площадке подкатила пара чёрных люксовых внедорожников. Один из них с телохранителями.

Мы уже подошли к нему, когда вдали разрезали тишину полицейские сирены. В тени деревьев вспыхнули и заплясали ярко-красные и синие отблески мигалок. Я тут же захлопнул дверцу обратно.

— Что, чёрт возьми, происходит? — бросил я брату.

— Не знаю, — коротко ответил Данил, всматриваясь в подъезжающие автомобили.

Две полицейские машины резко подрулили к площадке, перегородив выезд нашему внедорожнику. Из них вышли мужчины в форме с настороженными лицами.

— Алексей Нагорный? — один из них заговорил на английском языке с заметным акцентом.

— Да. Добрый вечер. Что случилось?

— Комиссар полиции Ларс, — раскрыл он удостоверение перед нами. — Вы задержаны по подозрению в убийстве в порту. Вы имеете право хранить молчание. Все, что вы скажете, может быть использовано против в вас в суде. Вы имеет право на адвоката. Если вы не можете его себе позволить, он будет предоставлен вашим государством.

— Это какая‑то ошибка? — я сдвинул брови.

Помощник комиссара достал наручники. Позади него выстроились ещё двое полицейских, ладони лежали на кобурах, прикреплённых к ремням брюк.

— Разберёмся в участке, — сухо бросил полицейский.

— Дайте одну минуту, — я сделал шаг назад. Развернулся.

— Данил, звони адвокатам. Пусть вылетают немедленно.

Перевёл хмурый взгляд на Аню. В её глазах уже блестели слёзы.

— Алекс, я поеду за тобой, — она подошла ближе и заключила меня в объятия, лбом уткнулась в плечо.

— Не надо, кошечка, — я погладил её по спине. — Данил позаботится о тебе. Езжай. Завтра утром я уже выйду…

— Я всё равно поеду с тобой, — упрямо прошептала она, не разжимая рук.

— Аня, я разберусь, — сказал я твёрже.

— Нет, — она прижалась сильнее.

— Аня, езжай домой, — нервно сорвалось у меня.

— Нет, — её пальцы ещё крепче вцепились мне в бока, словно я ей нужен был как никогда.

— Аня, не надо. Садись в машину, — тихо, но жёстко повторил я, пытаясь аккуратно оторвать её.

Она смотрела мне прямо в глаза и взяла мои руки в свои ледяные ладони.

Еще десять минут назад они были теплыми.

Видимо страх превращал ее изнутри в Северный полюс?

— Ты хочешь, чтобы я поехала домой. А где мой дом? — её голос дрожал. — Мой дом там, где ты. Да? — с надрывом выкрикнула последние слова.

— Обещаю, завтра я буду в кровати рядом с тобой. Пожалуйста, уезжай, — почти умолял я.

— Нет, — упрямо мотала она головой.

— Алексей, поторопитесь, — нервно бросил офицер за моей спиной.

— Ещё минута, — отрезал я, быстро глянув на него и снова возвращая взгляд к Ане.

— Я не буду выполнять твой приказ.

— Когда ты мне вообще подчинялась? — игриво усмехнулся я, пытаясь разрядить напряжение.

— Точно не в этот раз.

Я медленно, неохотно разжал руки, выпуская её из объятий, и развернулся к полицейскому. Сложил запястья вместе и протянул ему. Металл наручников с лязгом сомкнулся на руках. Холодное железо неприятно касалось кожи.

Сука!

Он открыл дверь полицейской машины, и я наклонился, нырнув в тесный салон. Намеренно не смотрел на Аню. Боковым зрением заметил только, как Данил поджал губы и с серьезным лицом стоял рядом.

Они провожали меня глазами, но я опустил голову и врезался взглядом в пол, уже обдумывая, как вывернуть ситуацию в свою пользу. И всё же где-то в глубине, под злостью и напряжением, плескалось тёмное удовлетворение.

Я оставил Фабрицио Конти щедрый подарок — руины.