ГЛАВА 34

АЛЕКС

Как эти суки меня вычислили? За нами кто-то следил? С этим разберусь позже.

Они знают, что я в спальне. Но не знают, что у меня есть тайный выход.

Ледяной разум заставил пахать все мои извилины.

Я прокрался вглубь коридора на втором этаже. В самом конце, почти сливающаяся со стеной, была незаметная дверь со встроенной биометрикой. Приложил палец. Замок щёлкнул, и створка отъехала.

Я бесшумно начал спускаться по узкой лестнице в гараж. На ходу взглянул на телефон с выводом камер: один ублюдок уже поднимался из гаража, второй осторожно осматривался в гостиной.

Но первый не успел выйти: я ловко подкрался сзади, перехватил его и одним чётким движением перерезал горло. Он даже не успел поднять оружие и понять, только хрипнул и обмяк. Я аккуратно, без лишнего шума, опустил тело на пол.

Быстро осмотрел гараж. Они взорвали охранную систему и, пользуясь этим, спокойно заехали через ворота, а потом проникли внутрь дома через гараж.

Я начал тихо подниматься по лестнице, снова глянув на экран телефона. Второй мерзавец обходил кухонный остров.

Хочешь поужинать вместе с нами? Принюхиваешься там.

— Черта с два, а не ужин, не для тебя я жарил картошку с грибочками, — усмехнулся я.

Мысль неожиданно позабавила меня.

Я как ниндзя двинулся по коридору и, едва показавшись из-за угла, не церемонясь нажал на спуск. Первая пуля вошла ему прямо в сердце, вторая — контрольная — в голову, ещё до того, как он успел повалиться на пол.

Я подошёл к телу, присел, приоткрыл балаклаву. Сделал фото и отправил Андреасу, чтобы пробил по базам данным информацию про этого мерзавца.

Поднялся, вытащил телефон из кармана. Не успел переключить окно с видеокамерами и толком взглянуть на экран, как из коридора вылетел ещё один наёмник с поднятым пистолетом. Развернулся, и в тот же момент выскочила Аня, закрывая меня собой:

— Алекс! Сзади! — заорала она.

— Аня! — душераздирающий крик вырвался из груди.

Я выстрелил, пуля врезалась ему в плечо, он рыкнул от боли и дёрнул рукой. Его выстрел ушёл ниже — и попал ей в бок.

Она пошатнулась, и я успел подхватить её, пока тело обмякало в моих руках.

— Чёртов ублюдок…

Ярость утопила мой холодный разум. Беспощадность захлестнула меня.

Я выпустил в него всё, что было в магазине, до последней пули, превращая его тело в решето. Шестнадцать пуль из Beretta.

— Алекс…— прошептала она, прижимаясь ко мне, её пальцы слабо сжимали мое плечо, а другая рука плотно прижимала рану и отчаянно пыталась остановить кровь, пропитывающую футболку.

— Кошечка моя… Зачем ты вылезла? — мой голос дрожал от безумной смеси ужаса и нежности.

— Я… я увидела его… а ты стоял спиной… и я рванула, — её слова прерывались тяжёлыми вздохами.

Я уложил ее на диван, а сам встал на колени и поднял окровавленную ткань её футболки.

— Царапина! — постарался я успокоить ее. Я снял свою футболку сложил и приложил.

— Зачем ты разделся? Не даешь мне спокойно умереть, — расплылась в слабой улыбке она.

— Мне нравится твой оптимизм. Нам срочно нужно к врачу. Держись, слышишь? Постарайся не терять сознание!

— Если перед смертью услышу, как сильно ты любишь меня, — она была игривой даже в такой ситуации.

— Ты не оставишь меня одного, правда?

— Постараюсь ещё помотать тебе нервишки, — Аня приподняла уголок губ.

— Люблю тебя, кошечка.

— Я думала, уже не услышу это, — тихо воскликнула она, зажмурившись, видимо, от боли.

Я осторожно поднял ее на руки, и мы спустились к автомобилю.

— Ты вся горишь… — взволнованно произнёс я, усаживая её на пассажирское сиденье.

Я захлопнул дверь, прыгнул на водительское сиденье за руль, и машина с визгом шин рванула с места, выехав из гаража.

Аня была в полудрёме: мотала головой, перекладывая её то на один бок, то на другой, по лбу стекали капли пота. Она плотно прижимала к боку мою футболку. Наши руки были в крови. Без разницы. Главное, чтобы она осталась жива.

Пока мы неслись по шоссе, я набрал брата, коротко отдал распоряжения — убрать все тела из дома и срочно заняться химчисткой.

Затем позвонил врачу, чтобы нас уже ждали и готовили стол к операции: пулю нужно было вытащить немедленно.

Я затормозил у входа в больницу так, что шины снова взвизгнули. Врач торопливо бросил окурок в урну, из приёмного покоя выкатили каталку двое медбратьев. Я аккуратно поднял Аню из машины и уложил на нее.

Она бредила.

Я прижался к её губам, и Аню быстро увезли по коридору.

— Алекс, вытащу пулю и возьму анализы. Позвоню через пару часов, — сказал врач, протягивая руку к ручке двери.

— Организуй ей лучшую палату.

— Ты знаешь, мы обо всём позаботимся.

Железная дверь захлопнулась прямо передо мной.

Я вытащил из багажника чистую черную футболку, надел и сел за руль, заляпанный кровью. И с силой ударил ладонью по нему.

— Сука…

Тревога разъедала изнутри. Я не мог ни на чём сосредоточиться. Все мысли были только о кошечке.

В кармане завибрировал телефон. На экране — неизвестный номер.

В одиннадцать вечера?

— Здравствуй, Алекс, — раздался в трубке глухой, хриплый мужской голос, после чего собеседник откашлялся. — Узнал?

— Узнал. Но всё равно представьтесь, — осторожно ответил я.

— Григорий Аверин.

Очень «вовремя».

— Как ваше здоровье? — я старался говорить вежливо.

— Великолепно, — снова откашлялся он. — Я хочу с тобой встретиться.

— Я тоже. Когда?

— Завтра, в четыре дня.

— Где?

— Я слышал, ты собираешься жениться на моей дочери.

— Да, это правда, — уверенно сказал я.

— Я приготовил для вас подарок, — хмыкнул и продолжил: — Недавно купил землю у моря. Приезжай туда — осмотримся, поговорим. Я скину координаты.

— Хорошо. Я буду.

— Аню тоже привози. Только пока не говори ей, с кем встречаешься.

— Аня не сможет прийти, — я сжал телефон сильнее.

— Почему?

— Она в больнице. Похоже, подхватила вирус, — соврал я, не желая сеять панику. И ещё меньше хотел раскрывать тайну, которую решил оставить в прошлом.

— Тогда жду тебя одного.

Он отключился.

Я безумно люблю его дочь, но его самого ненавижу так, что готов стереть в порошок за то, что он сделал. Я уверен: он будет оправдываться, юлить, убеждать меня, что я ошибаюсь.

Но ошибки тут нет.

Я не готов давать Ане выбор — потому что слишком хорошо знаю её ответ. Она не останется со мной, если узнает, что я натворил, когда меня захлестнула месть.

Она не простит.

И никакая любовь, наверное, не поможет, когда она узнает, что я отдал приказ отравить ее мать, собирался сделать с её братом… И что хотел сделать с ней самой.

Я не смогу в этом признаться. Я слишком одержим ею, чтобы позволить правде всё разрушить. Я слишком сильно люблю ее.

Готов бессовестно хранить эту тайну до конца жизни — ради нас.

Я уже сделал выбор.

Выбор за неё.

За нас.

Я изменю нашу жизнь. Может быть, однажды я оставлю криминальный мир, и мы уедем в другую реальность. Подальше от города, шума и суеты. Ближе к морю.

Хоть куда…

Даже на другую планету…

Главное, чтобы она жила со мной.

Без нее моя просветлевшая сторона задохнется, и я снова погружусь в непроглядную мглу.

Сидя в машине, я разбирал электронную почту, параллельно переписываясь с Данилом — он помогал убрать тела и замести все следы.

Я до сих пор не мог понять, как они вышли на мой тайный дом. Хвостов за мной не было. Они приехали туда слишком уверенно, будто просто вбили адрес в навигатор и заехали «в гости» на ужин.

Пришло сообщение от врача: операция прошла успешно, Аня в палате.

Отлично, выдохнул я.

Через чёрный вход меня провели внутрь. Я тихо вошёл в ее комнату, прежде чем опустился на стул рядом с кроватью, ополоснул руки от крови, умыл лицо от грязи и пота

Моя кошечка сладко спала.

Я провёл ладонью по её шелковым волосам.

«Тебе нужны силы. Скоро всё изменится», — подумал я.

Я сидел у неё до поздней ночи, держал за руку, не мог налюбоваться ей. Я хотел запомнить каждое мгновение. Отпечатать в каждой молекуле своего тела.

Я ведь так испугался, что мог её потерять.

Почувствовал вибрацию в кармане, вытащил телефон: от брата пришло короткое сообщение — «Выйди». Спустился с крыльца клиники и сел к нему в машину на пассажирское сиденье.

— Как она? — спросил он, когда дверь захлопнулась.

— Лучше. Завтра заберу её домой — ответил я, наблюдая как скатываются капли дождя по лобовому стеклу. — Есть какие-то новости?

— На днях назревает что-то серьёзное, Андреас только что перехватил анонимное сообщение: Фабрицио все-таки нашел нашу лабораторию в Литве. Он уже в пути. Планирует разнести ее.

— Уверен, что они не сунутся на нашу частную территорию. У нас везде охрана и слежка. Дядя завёз оружие.

— Ты думаешь, это какой-то вброс?

— Они уже пытались так сделать, мы напряглись, но никто не пришел. Но во внимание стоит взять эту информацию.

— Давай мы все-таки сгоняем в Литву, проверим лаборатории и заедем в порт.

— Не смогу. У меня завтра встреча с Авериным.

— Он сам тебе позвонил? — брат удивлённо приподнял брови.

— Сам.

— Перенеси встречу, — Данил постукивал указательными пальцами по рулю, расслабленно обхватив его.

— Нет. Отправь туда кого‑нибудь. Я занят, — отрезал я.

— Окей, — протянул Данил и выплеснул свое недовольство: — Только мне уже надоело раз за разом разгребать всё за тебя, пока ты носишься с Аней.

— Знаешь, пуля предназначалась для меня, а она пожертвовала собой и приняла её на себя, — я нервно сжал челюсти. — Это многого стоит. Я хочу знать, кто эти ублюдки. Разнесу их группировку в хлам.

— Не кипятись. Кстати, с днём рождения, брат, — усмехнулся он.

Я взглянул на часы — шесть утра.

— И у меня есть для тебя подарок, — продолжил Данил. — Я нарыл инфу: люди из этой группировки собираются в одном подпольном клубе.

— Надо было с этого и начинать, — перебил я. — Продолжай!

— Сегодня у них там какая‑то сделка, в двенадцать или в час дня. Можешь оторваться как следует.

— Отличный подарок. Ты знаешь, чем меня порадовать, — ухмыльнулся я. — Только сделай ещё кое‑что: в три встреть в аэропорту брата Ани, забери её из больницы и отвези всех домой.

— Только из‑за твоего дня рождения я соглашусь, — брат ткнул пальцем в плечо. — Вообще‑то я не нанимался быть твоим мальчиком на побегушках.

— Но ты же знаешь, что всегда им был, — не удержался я от шутки.

— Алекс, полегче… — фыркнул он и сразу же натянул приветливую улыбку.

— Куда ты сейчас?

— Уладить дела по клубу, сегодня там вечеринка у серьёзных людей. И исполнять твои поручения, — с деловым видом произнес Данил. — Докинуть тебя домой?

— Нет, я еще немного посижу с Аней. И поеду по твоей наводке раскатаю эту шайку.

Я вернулся в больницу. Снова взял ее за руку и прижал к своей щеке. Она была увешана датчиками. Не знаю, сколько времени сидел и продолжал смотреть на нее, но этим я мог заниматься хоть целую вечность. Я не мог уснуть. Во мне бил адреналин, раскатываясь по внутренностям как родниковый холодный ручей.

Сегодня предстояло слишком много дел.

Я склонил голову и лбом уткнулся ей в бедро.

— Поправляйся, моя кошечка, — прошептал я на выдохе.

— Постараюсь… — услышал её тихий, немного хриплый голос и почувствовал, как её пальцы провели по моим волосам.

— С днём рождения, любимая, — я выпрямился и придвинулся ближе к ней.

— С днём рождения, любимый, — прошептала она и попыталась улыбнуться.

— Как ты себя чувствуешь?

— Лучше. Только тупая боль осталась.

— Воды?

— Да.

Я поднялся со стула, взял с тумбочки бутылку, открыл и подал ей. Она осторожно приподнялась и жадно осушила бутылку почти до дна.

— Сегодня мы поедем домой? — она протянула мне пустую бутылку, и я поставил её на тумбу.

— Тебя заберёт мой брат, и вы вместе встретите в аэропорту твоего. Встретимся дома, — я присел на край кровати и нежно поцеловал её.

— Я так соскучилась без тебя, — она провела большим пальцем по моей небритой щеке.

— Я тоже безумно скучал и волновался. И хочу сказать спасибо, что прикрыла меня.

— Ты же помнишь, да… как я безумно люблю тебя? — соблазнительно произнесла она, проводя пальцем по контуру моей нижней губы.

— А ты же помнишь, что я дышать не могу без тебя? — я прижался лбом к её лбу, чувствуя, как в груди вибрирует каждое слово.

— Всё, что связано с тобой, никогда не сотрётся из моей памяти, — искренне прошептала она и коснулась поцелуем моей верхней губы.

— Всё, что связано с тобой, никогда не сотрётся из моего сердца, — я положил ладонь на свою грудь и накрыл её своей рукой. Она скромно улыбнулась.

— Алекс… — робко произнесла она и на секунду замолчала; я услышал, как участилось её дыхание.

— Что? — так же тихо спросил я.

— Ты никогда не думал завязать с этим миром?

— Нет, — честно ответил я, задумался на пару секунд и добавил. — Но ради тебя — готов. Ради тебя я готов построить наш собственный мир.

— В Москве?

— Хоть где. Главное — с тобой. Предлагаю обсудить это вечером, — я трепетно поцеловал её в губы и кончиком большого пальца провёл по ним, словно запечатывая этот поцелуй навсегда. — Мне пора.

— Увидимся дома, — приободрилась она.

Я уже почти вышел, но остановился у двери, чтобы ещё раз на неё посмотреть. Насладиться ей.

Аня отправила мне воздушный поцелуй и нарисовала в воздухе сердечко. Я улыбнулся, поднял руку и сжал кулак — словно поймал его.

Заехал домой, быстро перекусил, переоделся, собрал своих ребят, и мы подъехали к подпольному клубу. Встали в стороне и стали ждать, когда все соберутся.

Но ни в двенадцать, ни через час никто так и не появился.

Я набрал брата. Он не ответил, но сразу прислал короткое сообщение: «Занят» .

Интуиция подсказывала мне, что пахнет какой-то подставой. Всё шло не так, как я планировал этот день.

Я выждал ещё полчаса.

Чёрт.

Пора было уже выдвигаться на встречу с Авериным. Я оставил охрану, приказал им наблюдать за этим местом до завтра, и рванул на встречу.

Я проехал по скалистому утесу, и передо мной открылось пустое поле, уходящее к морю. Я припарковался рядом с его чёрным внедорожником, машинально проверил пистолет в кобуре, накинул кожаную куртку.

На берегу, у кромки воды, вырисовывалась его фигура. По полю гулял холодный ветер, гнал по траве волны. Над головой темнели и сгущались в тяжёлые тучи.

На середине пути он обернулся, задержал на мне взгляд и, прихрамывая, двинулся навстречу.

— Добрый день, Алексей, — хмуро поприветствовал он меня, протягивая руку, другой опираясь на трость.

— И вам, — неохотно ответил я, принимая рукопожатие.

— Как моя дочь? — он поправил очки в тонкой серебристой оправе, внимательно вглядываясь в меня.

— Ей лучше.

— У неё сегодня день рождения. Я хочу увидеться с ней, — произнёс он твёрдо.

— Зависит от того, чем закончится наш разговор, — я презрительно сузил глаза.

— Как бы ты хотел, чтобы он закончился? — нахмурился Аверин.

— Правдой и раскаянием.

— Тогда правда в том, что я против твоего брака с моей дочерью. А раскаяние… произошло давно, — сказал он так холодно, будто температура упала до нуля. Но я долго жил среди льда, его хладнокровие это и моя стихия.

— Почему вы против нашего брака?

— Она не для этого мира. Я столько лет оберегал своих детей от этой грязи. Я не отпущу её к тебе.

— Может, пусть она сама выберет? Она уже не та маленькая девочка, которую вы бросили пятнадцать лет назад.

— Ты уверен, что хочешь, чтобы она делала этот выбор? — его голос стал жёстче. — Ты уверен, что я хочу снова смотреть, как она прыгает под пули из‑за тебя?

Я свёл брови.

— Да‑да, я в курсе, что ты солгал мне, — усмехнулся он краешком губ.

Я чувствовал, как каменеет лицо, пока слушал его.

Как леденеет внутри от ненависти к нему, от того, что он снова пытается лишить счастья.

Любви.

Души.

— Когда она узнает, что ты убийца её матери, — продолжил он будничным голосом, — вряд ли захочет быть с тобой.

— Тогда мне придётся вас пристрелить, — с металлом в голосе произнес я. — Вы и так слишком много у меня забрали. Например, сожгли заживо мою семью. Помните?

— Я повторюсь: раскаяние прошло. И с Аней ты не будешь.

— Незаметно, — мрачно отозвался я. — Аня останется со мной, даже если для этого мне придётся убить вас прямо сейчас. И то, что я всажу вам пулю в лоб — это ещё моя доброта. Вы умрёте без пыток, и считайте, вам повезло, что вы не познакомитесь с моей яростью ближе.

Я вытащил пистолет и направил на него — он сделал то же самое. Я начал медленно отступать, не сводя с него ствол.

— Но прежде чем я вышибу тебе мозги, ты расскажешь, зачем устроил тот поджог…— пренебрежительно выплеснул я.

— Алекс! — внезапно я услышал дядю, приближающегося к нам, но его голос почти растворился в порывистом ветре бескрайнего поля.