ГЛАВА 35

АНЯ

От брата пришло сообщение о том, что он вылетел.

Алекс… он уехал ранним утром.

Каждой клеточкой тела я чувствовала, как он волнуется за меня. В голове всё ещё застряли его слова о любви.

Они грели меня.

Подпитывали.

Придавали сил.

— Анна, как ваше самочувствие? — врач вошёл в палату и легко коснулся моего плеча, вырывая из приятных мыслей о нём.

— Доброе утро. Отлично, — постаралась ответить более бодрее, чтобы поскорее отпустил домой. — Вы сегодня отпустите меня? Как мои анализы?

— Ваши анализы великолепны, — улыбнулся мужчина.

— Чудесно. Тогда выписывайте таблетки, мази и перевязки. Что там еще …

— Конечно. Но вы знали, что ждёте ребёнка?

— Что… я? — не сразу поняла смысл. — Здесь какая‑то ошибка. Мне же говорили, что я не смогу иметь детей, — слова посыпались на одном дыхании.

Грудную клетку сдавило. Глаза защипало от слёз, и я неожиданно расплылась в улыбке.

Чудеса существуют?

— Я хочу предложить вам пройти УЗИ. Точнее — лучше проехать туда на каталке, — тепло пояснил врач. — После операции вам нужен покой. Это чудо, что у вас не случился выкидыш.

Сознание пыталось уложить в голове, что это не сон. У нас с Алексом будет ребёнок.

Нет, в это невозможно поверить… Но если правда — это лучший подарок на наш общий день рождения.

Медсестра закатила в палату коляску. Я осторожно приподнялась, села, и меня повезли по коридору до кабинета УЗИ. Там я будто находилась во сне, запомнила только сердцебиение малыша.

Тук-Тук

Восемь недель.

Чудо. Случилось чудо!

Невообразимое. Немыслимое… и нереальное.

Меня вернули в палату, и я присела на край кровати, до сих по пребывая в шоке от этой новости.

Врач вошёл, улыбнулся и положил передо мной лист с рецептами.

— Поздравляю, — искренне сказал он. — Сейчас нужно принимать эти лекарства и беречь себя.

— Как такое вообще возможно? — спросила я, всё ещё не до конца веря.

— Возможно, ваш врач ошиблась с диагнозом? Вы где‑нибудь ещё проверялись?

— Нет. Я всегда доверяла своему гинекологу. Она не могла ошибиться…

— Значит, это действительно чудо, — с улыбкой ответил он.

Я была в приятном волнении. Казалось, изнутри меня заливает свет.

Нам нужна новая жизнь. Может быть в доме у моря, где мы будем вместе воспитывать ребенка.

Я не могла поверить.

В моей жизни появился еще один смысл.

Главный.

Важный.

Я хотела, как можно быстрее поделиться этим с Алексом, показать ему фотографию с УЗИ… Мне хотелось кричать… Счастье переполняло меня…

Но дверь резко распахнулась, и в палату вошёл Данил, кинул сумку с вещами на стул.

— Привет. С днём рождения, — сухо бросил он. — Переодевайся.

— Привет. Спасибо, — в таком же тоне ответила я, сидя на краю кровати.

— Тебя, кстати, можно поздравить и с беременностью?

— Откуда ты знаешь?

— Только что забирал у врача твои документы, — пожал он плечами и опустился в кожаное кресло.

— Представляешь, как Алекс обрадуется! — с вдохновением воскликнула я.

Данил вдруг расхохотался, как придурок, задрав голову назад.

— Сегодня ваш день: ты беременна, а Алекс прямо сейчас едет убивать твоего отца, — внезапно выпалил он.

— Что? Я не ослышалась?

Я застыла. Онемела.

Пыталась собрать мысли в кучу, но они просачивались как песок сквозь пальцы.

— А знаешь, он ведь сначала убил и твою мать, когда узнал, что наших родителей спалил Григорий Аверин, — с завидным спокойствием выдал Данил.

— Что за бред ты несёшь? — фыркнула я, пребывая в радостных мыслях о беременности.

— Это правда, — без тени улыбки ответил он, надменно глядя на меня.

— Я не верю. Зачем ты вообще мне это говоришь? — повысила я голос.

— Тогда тебе стоит убедиться самой. Поехали.

— Куда?

— Успеешь увидеть, как Алекс пристрелит его… Или хотя бы как будут убирать труп твоего отца. — Он коварно улыбнулся.

— Что за бред?! — снова воскликнула я.

— Это правда.

— Я не верю. Зачем ты мне все это рассказываешь?

— Тогда тебе стоит убедиться. Поехали.

— Куда?

— Говорю же, посмотришь, как Алекс его пристрелит.

Холод наполнил мои вены. К горлу подступила тошнота. В желудке всё сжалось от страха, но я старалась сохранять непроницаемый вид.

— Ты лжёшь.

— Нет. Поехали, — отрезал он.

— Если лжёшь, ты об этом пожалеешь.

— Не кидайся жалкими угрозами, — ехидно усмехнулся Данил, но по его лицу я видела: он напряжён.

Этот шакал вышел за дверь, я переоделась. Мы молча и не спеша дошли до машины. Он любезно распахнул заднюю дверь, и я села внутрь.

— Он… знает моего отца? — недоверчиво спросила я, собираясь с мыслями.

— Конечно. Его все знают, — ответил Данил, явно наслаждаясь мои растрепанным состоянием.

Я сглотнула.

Алекс был не до конца откровенен со мной?

— Причём тут моя мама? — нерешительно выдавила я, боясь, что всё это окажется правдой.

— Ты нужна была для мести, — бесстрастно произнёс он. — И он начал с твоей матери. Перед смертью к ней вместо её врача приходил «новый», молодой доктор. У твоей мамы было больное слабое сердце — он подсыпал ей вещество, которое вызывает сердечный приступ. Сердце останавливается, и всё выглядит как естественная смерть. Дальше все твои неудачи поехали как по накатанной…

Я слушала его и не могла поверить тому, что слышу. Смахивала слёзы, изо всех сил сдерживая рыдания.

Сердце колотилось о рёбра так сильно, будто хотело вырваться наружу. Каждое слово отдавалось внутри болезненным ударом.

Грохочущим.

Сокрушительным.

Данил продолжил добивать меня:

— Потом он хотел трахнуть тебя сам, после — закрыть в дешёвом борделе, а твоего отца заставить смотреть, как тебя имеет куча мужиков. А брата твоего сделать наркоманом. Но что‑то пошло не так… Он влюбился либо играл в чувства, и что-то задумал,— на последней фразе Данил ухмыльнулся как гиена.

С каждым его словом внутри всё трещало.

Звенело.

Крошилось.

Я не была той, кто покорил его своим талантом к танцам? Я была его орудием мести? Его прирученной зверюшкой? Почему он легко согласился на то, чтобы изменить жизнь? Это вранье?

Но он же действительно любил меня. Невозможно сыграть те чувства, что пылают между нами?

Громыхают?

Бушуют?

Или он хотел все сохранить в тайне, убить отца, а потом жить дальше, будто ничего не было?

Или же он хотел жениться на мне, чтобы отомстить? Может поэтому решил так быстро отпраздновать свадьбу? А после брака превратить мою жизнь в ад?

— Скажи, что это шутка! — сквозь всхлипы выкрикнула я. — Ты всё лжёшь! — ударила кулаком по консоли. — Скажи, что это неправда, скажи!

— Это правда, — ровно ответил он.

— Ладно… Сейчас мы во всём разберёмся. Я пойму. Я сразу всё пойму по его глазам — кто из вас врёт.

— Разберёмся, — кивнул Данил. — Осталось недолго.

Моё сердце дрожало, словно стояло на самом краю обрыва и готовилось вот‑вот сорваться вниз. Если всё, что говорит Данил, правда… То на этот раз мне не вернуть ни души. Ни своего сердца.

Ничего.

Я вспомнила, что у меня остался только один смысл — тот, что сейчас внутри моего живота.

Любимый мужчина растворил доверие, трепет, искренность во мне, но оставил одно, самое главное для меня.

«Пожалуйста… пожалуйста…» — шептала я мысленно, цепляясь за надежду, что Данил солгал.

Машина притормозила перед пустырем и припарковалась рядом с тремя другими. Алекс и тот самый мужчина с кладбища стояли друг напротив друга, держа пистолеты на прицеле.

Я онемела от увиденного. Едва переставляя ноги, пошла к ним, прижимая ладонь к ноющему боку. Рана неприятно скребла, но эту боль почти полностью заглушала другая.

Душевную.

Пронизывающий до костей ветер, лохматил мои волосы. Я обхватила себя. Во мне поднималось давление, в груди зарождался гнев.

Моим отцом оказался тот самый мужчина с кладбища, который тогда протянул мне визитку. Они встречались с мамой? Как часто? Почему он никогда не появлялся в моей жизни?

Рой вопросов закружился в голове.

Оба заметили меня. На их лицах отразилось изумление. Алекс сузил глаза, будто не верил им и пытался понять, что происходит. Затем его темный взгляд метнулся к Данилу, который плёлся у меня за спиной.

— Какого чёрта ты её сюда привёз? — рявкнул Алекс.

Но тот лишь поравнялся с дядей Глебом, не отводя взгляда и игнорируя его вопрос.

Я встала между ними, лицом к своему отцу.

— Папа? — я нахмурилась, вглядываясь в его лицо, пытаясь вытащить из памяти хотя бы обрывки того, каким он был в моём детстве. До того дня, как исчез.

— Аня, уйди, — требовательно попросил Алекс.

— Когда объяснишь, что здесь происходит, — я развернулась боком, чтобы видеть их обоих.

— Твой отец был заказчиком смерти моих родителей, — жёстко произнёс Алекс.

— И ты хочешь отомстить?

— Пока я хочу услышать объяснения, — он сжал зубы, не опуская пистолета, — но все предпочитают молчать.

— Это правда? — я почти сорвалась на крик сквозь слёзы. — Правда, что ты отравил мою мать? Правда, что хотел отправить меня в бордель и сделать брата наркоманом?

Он расширил глаза. Они будто застилались темнотой, но при взгляде на меня появились светлые проблески.

— Да, твой брат смелее тебя, — прошипел мой отец.

— Это правда, — уверенно признался Алекс, приподняв подбородок.

В этот момент мою планету любви ограбили и сожгли.

Распотрошили.

А меня безжалостно отправили на Плутон.

Кровь в венах от холода будто кристаллизовалась. Рассыпалась на острые мелкие осколки. Осколки скоблили все внутренности.

Впивались.

Въедались.

Тяжёлые тучи над нами двигались по кругу, как в фильмах ужасов или о природных катастрофах. Они стягивались в подобие воронки, словно высасывая из нас всю жизнь.

Все остатками счастья и радости.

Я прикрыла глаза. Вытерла рукавом худи слезы с лица.

— Ты паршивец! — рявкнул мой отец. — Тебе это с рук не сойдёт.

Они по‑прежнему держали друг друга на прицеле.

— Ты утверждал, что твой щенок ни на что не решится, — отец зло повернулся к Глебу. — Ни на убийство… Ни на свадьбу…

— Я и сам не знал, что натворил Алекс… — пробормотал Глеб, приняв растерянный вид. Но я чувствовала, что он лгал и выкручивался перед отцом.

— Тогда расскажи ему правду сам, — выпалил мой отец. — Как ты приказал сжечь собственного брата, потому что тебе нужны были деньги на развитие бизнеса и закрыть долги перед другими криминальными авторитетами. Как продал все участки и недвижимость его и ваших родителей.

— Что? Дядя?.. — брови Алекса взметнулись вверх. Все проблески тепла в его взгляде мгновенно утонули во тьме.

Погасли.

Желваки напрягались и перекатывались.

— Да-да, — с удовольствием продолжил мой отец, размахивая пистолетом, — это твой любимый дядя без малейшего сочувствия приговорил всех вас. Вы все должны были сгореть заживо. Прямо там.

— Это правда, дядя? — медленно спросил Алекс, будто осознавая услышанное. Он не совсем понимал, кому верить.

— Не неси ерунды, — резко отрубил Глеб, тоже вскинул ствол, направив его на моего отца.

— Пожалуйста, давайте поговорим спокойно. Опустите оружие, — выкрикнула я, отбрасывая с лица пряди волос.

— Дядя…— гаркнул Алекс.

— Аверин лжёт. Я не имею никакого отношения к тому, что произошло, — оправдывался Глеб.

— Тогда какого чёрта ты говорил, что и он не виноват? — сурово спросил Алекс. — Все пути вели к нему: он заказчик, он причастен.

— Да, поджигал я, — вмешался мой отец, — но твой дядя приказал. Сказал, что там пустой дом.

— Дядя… — свирепо произнес Алекс на выдохе. Он выглядел таким же злым, как вчера, когда из того мерзавца сделал решето.

— Не верь ему, Алекс, — поспешно заговорил Глеб. — Я выгораживал его, потому что не хотел войны. Мы закопали топор и пошли дальше.

— Закопали? Так просто? — хрипло усмехнулся Алекс. — Я прикончу вас обоих.

— Опусти пистолет, Алекс, — тихо попросила я со слезами на глазах. Нижняя губа дрожала.

Я не хотела убийств сегодня.

В наш день рождения.

Но видимо в их дьявольском мире это неизбежно. И где-то наверху на трибунах сидят черти с попкорном и ликуют от представления.

Он только покачал головой из стороны в сторону.

Вдруг рядом остановились еще машины, и к нам двигалась толпа мужчин в черной одежде. Один из них был так похож на Артура. Данил встал перед Глебом, а я перед отцом.

— Чтобы выстрелить в него, тебе придется пустить пулю сначала в меня. Сможешь? — с уверенностью произнесла я, глядя в его черные ониксовые глаза. Его палец танцевал на спусковом крючке.

— Легко! — прогрохотал его ледяной голос, способный заморозить весь земной шар.

Алекс и мой отец одновременно нажали на спуск.

Все произошло моментально, но эти секунды тянулись как замедленная съемка.

Пуля отца пролетела мимо меня и Алекса. В последний момент Алекс дёрнул рукой, отводя ствол, и его пуля уже должна была уйти мимо меня с другой стороны, но неожиданно прямо передо мной выскочил мой брат, и она врезалась ему в живот.

— Аня… — закричал Артур.

Я резко подхватила брата, ощущая, как в боку трещит моя собственная рана. Боль накрыла с головой, но мне было плевать. У меня на руках лежало обмякшее тело брата.

— Артур… Нет…. Смотри на меня… Пожалуйста, не теряй сознание….

Его веки медленно опускались, взгляд погас. Из живота текла кровь. Не раздумывая, я быстро сняла худи, свернула и приложила к его животу.

Алекс подбежал, упал на колени рядом.

— Аня, это… это недоразумение. Несчастный случай, — начал оправдываться он, будто окунаясь в океан внезапного сожаления.

Я не выдержала.

Слёзы захлестнули меня.

Рыдания рвали горло.

Легкие сжались так, что не могли ухватить ни капли кислорода.

Я открыла рот, пыталась сказать…

— Пожалуйста… помогите ему…

Но не могла вырвать и звука… Только судорожный воздух…

Сзади нависла тень отца. Он медленно опустился на корточки, положив трость рядом.

— Скорая уже едет, — глухо сказал он. — А ты, сволочь… если он умрёт — убирайся отсюда, — взорвался гневом отец, глядя на Алекса.

— Я не уйду без Ани, — твёрдо ответил Алекс и уже мягче обратился ко мне:

— Твой брат выживет. Прости меня. Это случайность… — пытался подбодрить меня тот, кого я любила.

Я чувствовала под пальцами медленный пульс брата.

А своего — нет.

Чувствовала, как он умирает.

А я кажется уже…

Надежда, что он может выжить, ускользала.

Исчезала.

Покидала меня.

Я собрала все силы в кулак. Глубоко вздохнула. Хотела сделать Алексу так же больно, как было больно мне.

Вытерла слёзы тыльной стороной ладони, аккуратно уложила голову брата на траву.

Боль прострелила бок, но я всё равно поднялась. Сдавила зубы так, что эмаль, казалось, превратилась в крошку.

Поднялась, как будто выходила из ада.

Внутри что‑то щёлкнуло, оборвалось.

Мой брат умирает. Моя мать уже мертва. Мой ребёнок…

— Анечка, поехали со мной. Мы уедем, начнём другую жизнь, — Алекс потянулся к моей руке.

Но я отдёрнула её и спрятала за поясницей.

— Я не поеду с тобой никуда, — процедила я. — Убирайся ко всем чертям.

— Нет. Ты поедешь со мной. Мы поговорим. Ты же любишь меня, — упрямо настаивал он, делая шаг ближе. Он выглядел растерянным.

— Тебя? Как тебя можно любить? Ты мерзкое, хладнокровное чудовище. Как можно любить убийцу?

Я шла на него, отталкивая раз за разом, но расстояние будто не сокращалось. Но вдруг он остановился, как каменная глыба, и резко обхватил меня за запястья. Его желваки напряглись. Он принял жестокое выражение лица.

— Парой часов ранее тебя это не смущало… — с непроницаемым видом сказал он.

— Я ненавижу тебя! — выкрикнула я. — Ненавижу…

Он молчал. Смотрел пристально, почти не моргая, словно затаив дыхание.

— Я не люблю тебя и никогда не любила, — с ядом выдавливала каждое слово. Я хотела ранить его так же, как он ранил меня. — Всё это была игра. Мне нужно было твоё доверие, чтобы в один прекрасный день вырваться, ускользнуть, сбежать от тебя.

Лучшая защита, это нападение?

Его зрачки снова потемнели до угля. Скулы вздулись, заиграли, губы сжались в тонкую линию.

— Я ненавижу тебя! — выкрикнула я, добивая. — Я останусь здесь — со своим братом и отцом. А ты катись куда хочешь. Хоть в свою «новую жизнь», хоть обратно в старую. Мне плевать.

— Ты сейчас говоришь на эмоциях… — сдержанно произнёс он, сильнее сжав мои запястья. — Я бы всё отдал, чтобы вернуть время. Да, я решил отрезать прошлое и не возвращаться к нему. Ради нашего счастливого будущего.

— У нас больше нет будущего. Да его и не было… Ты ошибся. Всё оказалось иллюзией, — я судорожно покачала головой.

— Так уверена, что пострадала здесь только ты, да? — его голос был подобен эху из дьявольской бездны. Его грудь колыхалась от сдерживаемого гнева. — Твой отец так же не вернёт мне семью. Но я переступил через это… И нет, это не были иллюзии. Это было моё решение. Только ради нас.

Его пальцы сжали мои запястья так, что я услышала лёгкий хруст, но не ощутила боли.

— Именно твоим решением, — выдохнула я. — А «нас» больше нет. И никогда не будет. Запомни.

Он не проронил больше ни слова. Просто резко разжал мои руки, небрежно оттолкнув их от себя.

— Алекс, уезжай… — умолял Данил. Он подошел к нам и накинул черный капюшон, выглядел как дьявол. Наблюдал.

Мы с Алексом смотрели друг на друга так, будто кололи кинжалами. Ненависть и любовь, сожаление и разочарование с каждой секундой проявлялись больше.

Его желваки нервно перекатывались.

Ветер усиливался, и я почувствовала как лица коснулись первые капли дождя. Холодные. Тяжелые. Зыбкие.

— Я разберусь…Уезжай… — отдернул Данил его руку.

Алекс приоткрыл рот, хотел что-то сказать, но я опередила его и ядовито выкрикнула…

— Уходи…

Он развернулся и быстрым шагом направился к машине. Через несколько секунд, поднимая клубы пыли, автомобиль скрылся.

Я стояла, будто парализованная, и не решалась оглянуться назад. Казалось, мои внутренности пропустили через мясорубку. Там, за спиной, меня, возможно, ждал труп брата.

Я боялась так, как не боялась никогда в жизни. Я видела, как к полю съезжается всё больше чёрных машин. Их становилось так много, что в глазах потемнело. Эту тьму прорезали яркие вспышки маячков скорой помощи.

Прижимая руку к животу, посмотрела на окровавленную ладонь.

Рана разошлась.

Ноги подкосились, и я опустилась на колени.

— Аня… — с неподдельным сочувствием произнёс моё имя Данил. Его голос доносился сквозь пелену.

Меня уносило.

Раздался звонок его мобильного. Данил ответил, молча выслушал и медленно опустил руку с телефоном.

Я подняла голову и встретилась с его тревожным взглядом.

— Только что машина Алекса взорвалась и сорвалась в обрыв, — тихо сказал он. — Его больше нет.

— Что?

— Его больше нет, — повторил Данил и оставил меня одну.

Я опустила глаза.

Его больше нет.

Гремучая смесь чувств растворяла мой мозг.

Остатки сердца.

Души.

Я смотрела в одну точку и раскачивалась взад‑вперёд.

В крови.

В грязи.

У меня внезапно появился отец. Мой брат, возможно, умирал. Любимый мужчина оказался предателем и погиб.

А внутри меня — наш ребёнок.

Я инстинктивно ещё сильнее прижала ладонь к мокрой от крови футболке. В груди расползалась чёрная дыра. Заполняя меня словно кислотой.

Прожигая.

Отравляя.

Ещё пару часов назад моя жизнь была похожа на пульсирующую кардиограмму с резкими взлётами линий вверх. Сейчас же она превратилась в ровную мертвую линию….

С того же обрыва спрыгнуло и мое сердце…

Только не в море…

Снова… в Инферно…

Продолжение следует…

«ИЗГИБЫ» - лето 2026