Глава 80

Но, к счастью, до ворот я добираюсь живой и без лишних приключений.

И, к моему ужасу, они уже закрыты. Я стучу в отчаянии кулачками по кованым створкам, но всё, чего мне удается добиться, — это услышать грозный голос, который звучит откуда-то сверху.

Я задираю голову и вижу стражника.

— Приходи утром! — кричит он мне. — Ночью никому не открываем!

— Но мне некуда идти! — пытаюсь я его разжалобить.

— Приказ господина Армандо — никому не открывать ворота! Спи в поле до утра!

В этом замке точно живут не слишком хорошие люди, раз способны бросить девушку в поле. Разве не видно, что я одна?

Стражник скрывается за зубцами стены. Я остаюсь стоять в растерянности. Утром Дориан начнет штурмовать замок, и я точно Оракула не найду.

На нервной почве мне очень хочется есть, и я сую руку в карман, где припрятала кусок хлеба, но рука наталкивается на мешочек с сонным порошком. И мне приходит в голову отличная мысль: усыпить армию Дориана и выиграть время на поиски Оракула!

Только вот ни к чему хорошему эта затея меня не привела в итоге: и мужа потеряла, и Оракула в замке не нашла.

Я возвращаюсь в реальность из воспоминаний. Мне приходится дышать ртом, чтобы приблизиться к Оракулу, такой смрад от него идет.

— Просыпайся! — я брезгливо касаюсь его плеча.

Но он даже не реагирует. Я оглядываю комнату. Здесь стоит вполне приличная кровать, но стража на нее деда не положила, и я понимаю почему. Простыни потом после такого гостя не отстирать. Но я не собираюсь заботиться о постельном белье во дворце султана.

Я стаскиваю простынь и накрываю деда до подбородка. Вот теперь я готова его трясти что есть сил!

Я молочу кулачками по его тощей груди:

— Просыпайся! Ты мне должен рассказать, как мне спастись!

Дед вместо того, чтобы проснуться, только сладко похрапывает. Как можно спать, когда тебя так тормошат? Я удивляюсь. Потом решаюсь на крайние меры.

— Прости, Оракул, но мне очень нужно с тобой поговорить.

Я замахиваюсь и влепляю ему знатную пощечину, но он только перестает храпеть. Я надеюсь, что вот-вот он проснется, но дед даже глаза не открывает. И я решаюсь на второй заход, хотя ладошка просто горит после первого.

Я снова замахиваюсь, и тут он ловит меня за руку.

— Девица, заканчивай бить бедного старика.

Я с облегчением выдыхаю. Сомнительное удовольствие — лупить кого-то по лицу. Он отталкивает меня и поднимается.

— Мне нужна ваша помощь! — снова подскакиваю я к нему. Он только морщится:

— Всем нужна!

— У меня особый случай! Я Истинная!

— И что? — удивляется дед. — Лучше скажи, где я?

— Во дворце султана. Разве вы ничего не помните?! — удивляюсь я.

— А зачем мне помнить? — спрашивает он. — Мне всегда подскажут, куда меня притащили.

Он смотрит на дверь уборной:

— Значит так… Я сейчас умоюсь, а ты пока обдумай, что хочешь узнать. Только коротко и по делу. А то у меня голова болит.

Он идет к уборной, а я разрываюсь между желанием выкрикнуть ему вслед свою беду и желанием дышать нормальным воздухом. Побеждает последнее желание. Я так долго ждала: могу еще пару минут подождать.

Я в нетерпении тереблю пальцами платье. Мне кажется, что дед там торчит целую вечность. Наконец Оракул выходит. Не сказать, что в нем что-то сильно изменилось, но запах хотя бы стал не таким едким.

— И так… — он вальяжно разваливается на кровати. — Что тебе от меня нужно?

— Я Истинная, которой вы предсказали смерть! — мой голос срывается от отчаяния.

— И что? — безразлично пожимает плечами он, почесывая бороду. Меня раздражает его спокойствие. Речь идет о моей жизни! Он словно этого не понимает!

— Как мне избежать смерти?! — восклицаю я.

— От судьбы не уйдешь, — философски отвечает он.

— Но вы же сказали, что можно что-то сделать! — выкрикиваю я ему в лицо.

— Мало ли что я сболтнул тогда… Даже не помню когда…

Он устраивается на кровати поудобнее и явно собирается дальше спать.

Всё напрасно. Выхода нет.

У меня всё внутри сжимается так сильно, что я едва могу дышать. Грудь поднимается и опускается, но воздуха не хватает, словно я тону в каком-то густом, липком тумане.

Руки дрожат, и я сжимаю их в кулаки: ногти впиваются в ладони, но эта боль — ничто по сравнению с тем, что творится у меня внутри. Сердце бьётся так громко, что я слышу его в висках, оно словно хочет вырваться наружу.

Глаза горят, слёзы катятся сами по себе, и я даже не пытаюсь их остановить. Они горячие, как будто выжигают всё на своём пути, оставляя за собой пустоту. Мне хочется кричать от отчаяния, но звук застревает в горле, превращаясь в тихий стон.

Я зря бегала за этим дедом! Из-за него потеряла всё! Может, я бы и умерла в замке Дракона, но хотя бы пожила до этого момента спокойно рядом с любимым мужчиной, родила бы ребенка, может, даже успела бы его вырастить. Кто знает, когда бы Дориан догадался о метке.

Дед мирно засыпает на белой подушке.

— Ненавижу! — шиплю я, глядя на эту безмятежность. Лучше бы я ничего не знала. Я понимаю, что Оракул ни в чем не виноват, но мне больше не на кого вылить свой гнев.

И тут дед, не открывая глаз, словно во сне произносит:

— А чего меня ненавидеть-то? Если тот, кому ты дорога, примет удар ножом за тебя, то ты останешься жить.

Я аж рот открываю от такого заявления. Все равно никакой определенности в этом нет. Да и кому я дорога в этом мире? Родителям? Нет, я не хочу для них такой участи. Не хочу, чтобы никто из них умирал за меня.

И тут в комнату заходит Зара. У меня аж сердце екает. Только не Зара! Надо будет ее при первой же возможности отправить домой.

И тут я окончательно понимаю, что выхода у меня все равно нет. Я не смогу позволить, чтобы кто-то умер вместо меня. Так что толку от того, что я теперь знаю, как изменить судьбу, никакого.

Тогда я сделаю все, что смогу, за то время, которое мне отведено.

— Ты должна вернуться домой! Не нужно больше меня спасать! — грозно говорю я Заре.

Она уже успела переодеться в одно из моих платьев и беззаботно жует яблоко, которое успела где-то достать.

— Ладно. Обязательно вернусь, — кивает она с иронической усмешкой. — Как только выберемся отсюда.

А вот это проблема.

В коридоре слышится смех и щебет девушек. Слишком уж звонкий и веселый гомон они создают, это явно не жены султана.

Я иду к двери и немного приоткрываю её. Зара тут же оказывается позади меня и шепчет:

— Танцовщицы.

Она разочарованно выдыхает, словно ожидала увидеть что-то более интересное. Девушки похожи на стаю ярких птичек в своих полупрозрачных нарядах. Они увешаны украшениями, на поясах звенят цепочки.

Я даже немного краснею. Я бы так откровенно одеться не смогла бы, да еще и в таком виде танцевать перед мужчинами. За танцовщицами приходят стражники. При виде девушек мужчины расплываются в похотливых улыбках.

— Пошли. Султан ждет, — кивает один из них на выход с женской половины, и девушки уходят.

Мы с Зарой смотрим друг на друга. У меня в голове зреет мысль, которой противится моя стыдливость. Я вижу, что и Зара хочет предложить этот вариант, но не решается.