Глава 85

Что я умру? Или что боюсь того, что подруга примет удар на себя? Оба варианта мне не нравятся.

— У тебя должна быть своя жизнь, а не моя! — наконец, нахожусь я. И это правда. Она тоже должна выйти замуж, родить ребенка, в конце концов, получить в наследство целое королевство, а не ходить со мной по дворам в поисках работы.

— Успею еще! — беспечно отмахивается Зара. У меня просто руки опускаются. Я не знаю, что еще сказать.

Я так и засыпаю в отчаянии, зажав в руке сухую траву. Ее запах терпкий, горьковатый, он немного успокаивает, но не заглушает глухой боли в груди перед неизвестностью.

Утром хозяйка дома довольно рано заглядывает в сарай, громко и бодро окликая нас:

— Вставайте, а то раздачу денег пропустите! — в ее голосе слышится веселое нетерпение, словно она и сама уже готова сорваться в город.

Я сонно жмурюсь, когда первые лучи солнца, пробиваясь сквозь щели в дощатой стене, бьют мне в лицо. В голове еще путаются обрывки снов. Где-то нам просто так должны дать деньги?

“Лола!” — вдруг проносится у меня в голове, и сон слетает в мгновение ока. Я вспоминаю, какие перемены произошли в королевстве.

— Деньги — это хорошо… — тянет Зара, натягивая на голову край плаща, чтобы солнце не било в лицо, и вставать не спешит.

— Поднимайся, — толкаю я ее в бок. — Нам до города еще идти, наверное, час.

— Я вам завтрак приготовила, да и с собой немного еды, — говорит хозяйка и уходит.

Вот на слове “завтрак” Зара оживает. Мне кажется, что она голодная всегда.

Мы стряхиваем золотистые травинки с волос, лениво потягиваемся и встаем. Затем выходим во двор, а потом умываемся в кадке с холодной водой, набирая ладонями студеную влагу.

Вода бодрит, пробирая до костей, и жизнь становится чуть легче. Мы чистим зубы порошком из толченого угля и мятных листьев — на вкус он терпкий, но освежающий.

Наконец, заходим в дом, готовясь снова увидеть на столе лишь вареную картошку и пару скромных овощей, но хозяйка явно решила расщедриться.

На деревянном столе дымится кукурузная каша с медом, аромат сладкий и теплый, как летнее утро. Рядом — жареные лепешки, тонкие, покрытые золотистой корочкой, еще горячие, пахнущие пшеницей и маслом. В глиняной миске ждет овечий сыр, солоноватый, с терпким запахом трав, а к нему — кувшин густого кислого молока, по которому тянутся редкие сливочные подтеки.

Зара, не долго думая, подходит к столу и хватает лепешку. Она отламывает кусочек и жадно отправляет в рот, зажмуриваясь от удовольствия.

— Богатый завтрак, — не удержавшись, отмечаю я, садясь за стол.

— Спасибо! — радостно подхватывает Зара с набитым ртом.

— Не за что, девоньки, — хозяйка добродушно улыбается, вытирая руки о передник. — В путь-дорогу сытыми нужно идти.

Я медленно беру ложку и зачерпываю кашу. Она горячая, тягучая, с легким привкусом молока и меда. На мгновение мне кажется, будто я дома, и сердце немного успокаивается.

Зара же ест с таким аппетитом, словно ничего важнее этой каши для нее в целом мире не существует. Она жадно сгребает ложкой густую массу, зажмуривается от удовольствия, а потом облизывает ложку, бросая ее в миску с довольным вздохом.

Я доедаю свою куда медленнее, наслаждаясь каждой ложкой, а Зара тем временем решает не терять времени и впихивает в себя еще и лепешку. Горячая, ароматная, она ломается в ее руках, крошки падают на стол.

— Не спеши так, — смеется хозяйка, глядя на нее с теплой улыбкой. — Я вам с собой таких же лепешек положила.

Она трясет в воздухе холщовым мешочком, от которого идет аромат свежеиспеченного теста и топленого масла.

— Ой, как хорошо! — Зара тут же глотает последний кусок и, протянув руку, с благодарностью забирает мешочек.

Я тоже благодарно киваю хозяйке. В дороге еда — это целое богатство.

— Спасибо вам, хозяюшка, — говорю я, вставая из-за стола.

— Да не за что, девоньки, — отмахивается она, смахивая с подола муку. — В дороге всякое бывает, а мне не жалко.

Собираемся мы быстро. Зара, напевая под нос какую-то незнакомую песню, накидывает на плечи плащ, затягивает потуже пояс и прячет мешочек с лепешками в свою потрепанную сумку. Я перекидываю за спину дорожный мешок.

— Дорога до города не сложная, — говорит хозяйка, провожая нас до калитки. — Главное, не задерживайтесь на площади слишком долго.

— Почему? — спрашиваю я, глядя на нее с любопытством.

Женщина качает головой, мнет в пальцах край передника, будто не решаясь что-то сказать, а потом все-таки выдыхает:

— В городе неспокойно. Раздачи денег привлекают толпы, а толпа — дело страшное. Люди звереют.

Я переглядываюсь с Зарой, но та лишь пожимает плечами.

— Будем осторожны, — отвечаю я, расправляя свой драный плащ.

Прощаемся мы быстро. Хозяйка шепчет нам на прощание:

— Храни вас бог Дракон, — а потом долго смотрит вслед, пока мы не выходим на дорогу.

Утро свежее, солнечное. Прохладный ветер колышет верхушки деревьев, с полей тянет запахом влажной земли и свежескошенной травы. Я вдыхаю этот запах, и в груди разливается легкость.

Пока мы идем, Зара, весело подкидывая в руке камешек, небрежно замечает:

— Слушай, а она права. Люди точно подерутся за эти деньги. Думаешь, нам стоит идти на площадь?

— Даже не знаю. Но попасть в замок мы точно не сможем, нам стража ворота не откроет, — говорю я.

Чем ближе мы подходим к городу, тем больше людей встречаем на дороге. Кто-то идет в ту же сторону, что и мы, кто-то возвращается обратно с озабоченными лицами. Некоторые несут в руках тяжелые мешки, но большинство — пустые, сгорбленные, с разочарованием в глазах.

Перед воротами города уже видна толпа. Жужжащая, живая, неспокойная. Люди толкаются, спорят, выкрикивают что-то. Стражники стараются впускать в город по несколько человек.

Я напрягаюсь.

— Ну и ну… — бормочет Зара, нервно оглядываясь. — Какое-то дикое сборище, затопчут и глазом не моргнут.

У меня тоже нехорошее предчувствие. Я стараюсь найти какой-то выход, оглядывая защитные стены города.

— Вспомнила! — восклицаю я.

— Когда Дориан вез меня в замок, то мы проезжали через этот город! — торопливо продолжаю я.

— И? — заинтересованно спрашивает Зара.

— Есть другой вход в город! За мной! — я срываюсь с места и бегу вдоль стены. Зара не отстает.

С другой стороны города и вправду есть другие ворота, только они закрыты.

— Вот же ж! — разочарованно произносит Зара, глядя на них.

— Так… — не сдаюсь я. — Лола точно через них проедет, вот тогда мы за ней в город и попадем! — довольно заканчиваю я.

— Ладно, — пожимает плечами Зара. — Подождем ее здесь.

Карета появляется совсем скоро, и мы на всякий случай прячемся в кусты. Лола едет в карте одна, а за ней на лошадях едут Дориан и Армандо. Я не замечаю и тени былой вражды между ними.

Да и былой силы от них не исходит. Теперь они больше похожи на простых смертных, пусть и сильных, но вполне смертных. Только по выражению лица и видно, что характеры у них сохранились прежние: Дориан серьезен, а Армандо смотрит с глумливой насмешкой по сторонам.

За ними тянется длинная процессия королевской стражи. Вот теперь наш выход! Мы пристраиваемся за последней лошадью и незаметно заходим в город. За нами закрывает ворота городская стража.

Нам везет: удается протиснуться к самой трибуне.

Сначала выходит глашатай и торжественно объявляет:

— Госпожа Лола — королева, вступившая на трон по праву завещания.

Лола в золотой короне, в красном парчовом платье поднимается на помост, покрытый ковром, с моим малышом на руках. Он одет в красный костюмчик с вышивкой герба Драконов на груди. Ему явно жарко, и он хнычет и крутится у нее на руках. Только Лола не обращает на это никакого внимания, поглощенная значимым для себя событием.

Она держит его на вытянутых руках, чтобы показать всем, что у нее есть право на корону.

Зара рядом прыскает в кулачок. Мне тоже смешно от этой показушности и жаль своего сына.

За ней поднимаются Армандо и Дориан и становятся молча позади нее. Слуги затаскивают тяжелую корзину с золотыми монетами, и толпа одобрительно гудит. Мне кажется, что им абсолютно все равно, кто будет править, лишь бы золото раздавали.

Лола вздергивает подбородок, явно собираясь произнести речь. Ребенок все громче хнычет, недовольный всем, что здесь происходит. Ему жарко, и солнце светит в глаза.

— Я — ваша новая королева с этих пор! — надменно произносит Лола.

Я вижу торжество на ее лице. Та, которой не светило ничего, подобранная ребенком из жалости старым Драконом, она взошла на трон, обойдя своих братьев. Это ли не повод для гордости? И не важно, что трон она получила обманом.

Малыш заливается плачем, перекрывая ее слова, и на лице “матери” проступает раздражение. Я вижу, как боль появляется на лице Дориана. Он даже собирается сделать шаг, чтобы забрать малыша, но Лола жестом останавливает его. Заметно, что она теперь хозяйка, а Драконы у ее ног.

Бедный мой малыш! Значит, даже Дориан не сможет ему помочь! Всё! Я не хочу больше на это смотреть! Пусть я умру, но и Лола не будет королевой! А Дориан или Армандо как-нибудь воспитают моего сына, и они его точно защитят!

Когда Лола передает заливающего плачем малыша служанке рядом, я шепчу Заре:

— Стой на месте! И даже не думай идти за мной в этот раз!

А потом начинаю пробиваться к помосту. Люди злятся и шипят, но пропускают.

Помост очень высокий, и я проклинаю всё на свете, когда цепляюсь за его край, чтобы залезть. Обойти его в такой толпе, чтобы подняться по ступенькам, просто невозможно.

И тут мне в лицо нацеливаются копья. Я, стараясь не свалиться, демонстрирую запястье с меткой Истинной, и стража замирает, не зная, что делать.

Брови Дориана взлетают от удивления, впрочем, и лицо Армандо тоже выглядит ошарашенным.

Только Лола сначала хватает ртом воздух, а потом шипит:

— Почему ты не сдохла?! Заговорённая змея должна была тебя задушить!