Глава 87

Но вместо Зары я вижу Дориана, лежащего у моих ног. Он зажимает рану рукой, сдерживая кровь, которая стекает на ковер и быстро впитывается в него.

Дориан принял удар на себя. Даже ослепнув, он сумел сориентироваться — он всё ещё воин. Но теперь это уже не тот Дракон, что исцеляется за считанные минуты. Братья лишились своей силы. И теперь кровь из Дориана течёт безудержно, алой рекой.

— Брат! — Армандо бросается к нему, сбрасывая на ходу с плеч рубашку и прижимая её к ране. Он пытается остановить кровь, которая и не думает останавливаться.

— Лекаря! Позовите лекаря! — кричит Армандо в отчаянии. Я никогда не видела его таким — растерянным, уязвимым.

— Я не хотела... — глухо шепчет Лола, отступая. У нее голос словно застревает в горле. Она бросает нож в сторону, как будто это может что-то изменить. — Я хотела убить только её! — она указывает на меня, и её палец дрожит.

Армандо резко дергается в сторону и свободной рукой хватает её за горло. Его пальцы сжимаются, как капкан.

— Если он умрет, ты будешь лежать с ним в одной могиле! — шипит он, его тон ледяной и смертельно опасный.

Лола судорожно дёргается, хрипит, пытаясь вырваться, но напрасно.

Армандо отпускает её только тогда, когда её тело обмякает. Она валится на ковер, а с её головы слетает корона — катится к краю помоста и с глухим звоном падает в толпу. Очень символично.

Я стою, растерянная, не в силах пошевелиться. Сердце колотится, в ушах шумит. Зара наконец взбирается на помост и становится рядом. Мы обе молча смотрим на Дориана, чья кожа бледнеет с каждой секундой. У Армандо по щекам катятся слёзы.

— Не умирай… — глухо просит он, сжимая руку брата.

Дориан пытается заговорить, но голос ему подчиняется не сразу.

— Прости меня, Изабель... Я был слепым глупцом... — хрипит он, едва разлепляя губы.

— Да кто-нибудь, позовите же, наконец, лекаря! — взрывается Армандо, рявкая на оцепеневших стражников.

Он пытается сам поднять брата, но сила у него уже не та.

К счастью, стража наконец приходит в движение: кто-то приносит плотную ткань, укладывает Дориана, и его бережно уносят в карету.

— И эту — связать и в темницу! — командует Армандо, указывая на Лолу.

Стражники замирают. Он больше не правитель. Они ждут приказа… но от кого? А кто правитель?

И тогда глашатай, словно очнувшись, делает шаг вперёд. Он смотрит прямо на меня и громко провозглашает:

— Госпожа Изабель — новая королева. Вступает на трон по праву завещания.

Мир будто замирает на миг. Я… королева? Это осознание обрушивается на меня, как камнепад. Я всю жизнь прожила под гнетом предсказания, и то что я теперь королева никак не укладывается в моей голове.

Армандо не был собой, если бы не вернул меня жестко в реальность:

— Командуй, королева! Давай, живее!

Я фыркаю от его наглости, но затем поднимаю голову и уверенно говорю:

— Делайте то, что он приказал.

Стражники с облегчением выдыхают и начинают связывать Лолу, которая визжит и отбивается, как ненормальная.

Зара, тем временем, набирает пригоршню монет и, сияя от удовольствия, бросает их в толпу.

— Ну что, повеселимся, королева? — улыбается она. Люди забывают о том, что только что произошло — монеты ослепляют их. Взрывы смеха, крики, борьба за золото — хаос и ликование.

Я даже не замечаю как уезжает карета с раненым Дорианом, со связанной Лолой и с Армандо, потому что беру на руки своего сына, и нежность затапливает меня. Он так подрос. Такой крепыш, улыбается мне... В нём ещё не видно черт Армандо, но я знаю — его волосы вскоре станут красными.

Зара кидает последнюю пригоршню монет и отряхивает ладони.

— Все счастливы! — говорит она с лукавой улыбкой.

И тут возвращается карета — за нами. Внутри у меня тревога. Разговор мне предстоит впереди нелегкий, да и придется принять непростые решения.

Мы устраиваемся на подушках. Я держу спящего малыша на руках. Я не готова с ним расстаться ни на минуту.

На полу кареты виднеются тёмные пятна крови Дориана. Мы обе невольно тревожно посматриваем на них. Может мне сейчас сообщат печальную новость. Пусть Дориан и жестоко со мной обошелся, но я все же человек и не могу радоваться чужой смерти.

В замке нас встречает тишина. Мы идём в тронный зал. Зара идёт за мной, молчаливая, сосредоточенная.

Навстречу нам выходит женщина в белом переднике — ласковая, спокойная.

— Позвольте мне взять Тьяго. Он устал, ему бы поспать, — говорит она, улыбаясь.

Тьяго. Вот как Дориан назвал его. Я с трудом осознаю, что это имя моего сына. Это… красиво.

Я протягиваю ей малыша. Она бережно прижимает его к себе и уходит, напевая что-то негромко.

В зале нас ждёт Армандо. Его одежда в крови, но он ухмыляется:

— Будешь мстить? — он вскидывает бровь. — Если бы я знал, что ты беременна, никогда бы тебя не отпустил. Жила бы, как королева, уже тогда.

— Как королева в клетке, — сухо бросаю я. — Что с Дорианом?

— Как милосердно с твоей стороны спросить, — язвит он. Но я чувствую — это маска. Он волнуется.

— Что с ним? — повторяю я, взглядом оглядывая тронный зал. Почти всё на месте, как раньше. Только трон стал меньше — Лола наверняка заказала его под себя.

— Будет жить, — коротко отвечает он. И смотрит, не отрываясь, будто чего-то ждёт.

— Говори, что ему делать! — шепчет Зара мне в ухо и толкает в бок. — Ты теперь королева!

Армандо внезапно расплывается в пошлой ухмылке:

— А ты ведь всё ещё моя жена, — его взгляд скользит по моей груди. — Может, повторим? Второго ребеночка заделаем?

У меня все внутри вспыхивает от гнева и плохих воспоминаний. Я срываюсь с места и бегу к трону, едва не спотыкаясь. Сажусь с размаху — может, и не по-королевски, но с яростью.

— Значит так! — мой голос звучит глухо и твёрдо. — Мой первый указ: приказываю тебе развестись со мной! Или я прикажу…