Глава 17. Люськины козни

Проснулась с первыми лучами солнца — деревенская привычка. Прислушалась к ощущениям. Странно, но я чувствовала себя абсолютно здоровой.

Только как такое возможно, если ещё вчера я еле двигалась, борясь с головокружением и тошнотой? А если учесть, что после сердечного приступа вообще быстро не восстанавливаются, то моё состояние вызывало много вопросов.

Села. Размяла шею, плечи. Ничем негативным это в теле не отозвалось. Встала. Голова не кружится, не тошнит.

Попыталась найти объяснение выдвигая различные версии. Может это потому, что тело мне неродное, и этот приступ я ассоциирую с Ирианой, а не с собой? Тогда что получается: телом управляет душа? И эффект плацебо действительно реален? А может это местные настойки так работают?

В общем, чудо чудесное, не иначе.

Походила по комнате, сделала наклоны, повращала тазом. Никакой побочки.

С одной стороны, новость приятная — поскорее уберусь из этого гадюшника. Но с другой… Не послужит ли моё выздоровление для графа сигналом к действию? Как начнёт меня отлавливать на каждом углу, чтобы в очередной раз «попрощаться». Мне такой радости не надо. С Люськой пусть такие финты проворачивает.

Всё, решено! Буду симулировать.

Сделала небольшую зарядку, чтобы размять косточки, убрала стул от двери, и легла в кровать.

Вскоре пришла Маруня, принесла кашу и морс.

С ней я решила спектакль особо не разыгрывать. Села, сама поела. И заодно обсудили несколько вопросов, касающихся переезда. В частности, попросила её упаковать все мои вещи (точнее — вещи Ирианы).

И тут всплыла весьма занятная информация.

Оказывается, комната, в которой я нахожусь, вовсе не покои графини. Её покои находятся на третьем этаже, и состоят из двух больших комнат и гардероба. А в этой каморке Ири оказалась благодаря вконец обнаглевшей Люське.

Маруня передала дословно, что сказала эта писклявая, когда привезли с бала бездыханное тело хозяйки имения. И даже её отвратительный голос изобразила:

— Дорогой, эта падшая девка не достойна занимать покои твоей супруги! Вели, чтобы её положили на первом этаже, в комнате для прислуги.

Но «дорогой» оказался не таким гадом, как его любовница, и разместил умирающую жену во временной почивальне домоправительницы. Сама хозяйка комнаты давно из неё выехала, расположившись в более просторном помещении, а эта спальня осталось пустовать.

В очередной раз удивилась извращённому представлению графа о благородстве. И задала не дающий покоя вопрос:

— А чьи же тогда платья висят в шкафу?

— Так ваши домашние и висят, госпожа. Баронесса лично их отобрала из вашего гардероба, и приказала перенести сюда. Сказала, что платья «на выход» вам больше не пригодятся. Потому что некуда будет фуфыриться. И ехидно улыбнулась... Змея.

Вот с… слов не хватает на эту «плоскую, и почти лысую» дрянь. Не зря она мне сразу не понравилась. А теперь вообще руки зачесались от желания прибить эту гадину.

— Вот что, Марунь, ты по-тихому упакуй все вещи из моего гардероба. И из этого шкафа тоже прихвати.

— Драгоценности брать?

— Всё, что принадлежит… мне, бери.

— А граф не заругает?

— Пусть только попробует.

Девушка посмотрела на меня с интересом, но, похоже, особо в мои возможности не поверила:

— Давайте я так сделаю: всё, что вы привезли из отчего дома, в один короб уложу, а что куплено и подарено в замужестве — в отдельный. На всякий случай. Вдруг хозяин не разрешит…

Согласилась, и чуть тише добавила:

— Второй короб в любом случае пригодится — будет чем в псевдоблагородную морду запустить.

— Что вы говорите, госпожа? — переспросила Маруня, наводящая порядок среди склянок с настойками.

— Не бери в голову, это я так — кое-какие мысли озвучила, чтобы не забыть. Ничего важного.

Я всё больше удивлялась своей реакции на поступки графа и его любовницы. Они задевали так, словно все обиды были нанесены лично мне. Но ведь в действительности это было не так. Меня здесь вообще не было на момент происходящего. Почему тогда это так волнует? Вместе с телом передалась часть памяти, отвечающая за эмоции? Или всё-таки душа Ирианы всё ещё живёт в этом теле? Не зря ведь в религии принято считать, что она покидает тело лишь на третьи сутки.

Как бы там ни было, но обиды теперь у нас были общими. И я их прощать не собираюсь. Особенно белобрысой. Что-то мне подсказывало, что весь этот позор на балу был подстроен ею. Потому что графу вроде как незачем: Ириану он точно не ненавидит, а даже наоборот — смотрит как на лакомый кусок. И это ещё больше подтверждает мою версию о причастности подруги.

Когда Мара ушла, снова занялась зарядкой, на этот раз лёжа. Поднимала, опускала, разводила и поджимала к груди ноги, сделала скручивания.

Никто больше так и не появился, и я решила встать и походить.

К моему сожалению, окно здесь было одно, хоть и большое, и то, что находится за ним, я уже видела. Но на безрыбье, как известно, и рак рыба, поэтому пялилась в него.

Поскольку оно выходило на парадный вход, занятие оказалось нескучным. Пронаблюдала как уехал граф, как слуги мели и мыли крыльцо, изучила цветы в клумбах, кустарники и деревья. И пришла к выводу, что большинство растений мне незнакомы. Чуть приуныла, понимая, что мои агрономические знания здесь мало пригодятся. Особенно, если почва окажется не такой, какую я изучала в институте.

Но дух авантюризма и тяга ко всему новому быстро выместили сомнения, заменив их уверенностью из разряда «зато нескучно будет».

После обеда немного вздремнула, и снова слонялась по комнате. «Встретила» карету графа, подъехавшую к крыльцу. Но увидеть его самого не успела — в коридоре раздались шаги, и я шмыгнула в постель, притворившись спящей больной.

Вошла уборщица. Та же, что приходила в первый раз. И с кислой миной принялась наводить порядок, делая вид будто меня вообще не было в комнате.

Но продержалась она недолго. Убедившись, что я сплю, зависла надо мной, изучая. Сопя и бормоча под нос: "Допрыгалась.... Так тебе и надо..."

Эта выходка окончательно убедила меня в том, что девица из тех немногочисленных слуг, которые не жалели свою хозяйку, а упивались её горем. Поэтому, переживая, чтобы она чего-нибудь не выкинула, зашевелилась, поворачиваясь на бок.

Девка отскочила и сразу занялась делом.

Домыв, в последний раз окинула меня высокомерным взглядом и убралась.

Захотелось швырнуть ей вслед подушкой. Но не стала. Мне нужно беречь силы и боевой настрой для графа. Который, я уверена, скоро заявится.

Но заявился не граф.