Глава 48. Непростое решение…

Весь следующий день я не могла ни о чём думать, кроме как о перстне, который отдал Тимоша. Разум требовал обязательно вернуть эту вещь Терешковым. Но после всего, что произошло, я просто не могла заставить себя снова увидеть Евгения Петровича. Может, стоит прийти к Трофиму, к бывшему мужу Катерины, и вернуть кольцо ему? Так он же тут же обвинит меня в краже! Нет, это неправильно. Может, подбросить перстень анонимно? Но как это осуществить? Через кого? Я не находила ответа.

Промучилась весь день и из-за этой дилеммы перестала думать о своих личных переживаниях, связанных с Евгением Петровичем. Марья, видя моё состояние и считая, что я по-прежнему грущу из-за ссоры с ним, всячески пыталась меня поддержать: заговаривала, отвлекала, предлагала то чай, то вязание — и в итоге измучила меня просто смертельно. Под конец дня я сказала, что отойду ненадолго прогуляться. Знала, что тут, через две улицы, начинается река — туда я и направилась.

Минут через двадцать я стояла на берегу узкой речушки и смотрела на тёмную воду. Голова пухла от мыслей — я думала обо всём и ни о чём одновременно. Вдруг позади раздался шум. Я вздрогнула и резко обернулась.

Рядом со мной стояла Зарина — та самая женщина, которая оставила о себе не самое приятное впечатление, бывшая гостья Марьи и Афанасия, слишком болтливая и самоуверенная на мой взгляд.

— Ой, кто тут у нас? Вы ли это, госпожа? — пропела она с притворным удивлением.

Я едва сдержала гримасу недовольства. Женщина остановилась рядом и с каким-то непонятным, почти насмешливым выражением на лице уставилась вдаль, на противоположный берег реки.

— Да, хорошее место, чтобы поразмышлять о жизни, не так ли? — поинтересовалась она с очевидным умыслом, чуть прищурившись.

— Возможно, — холодно ответила я, не желая продолжать. — Что ж, я пойду.

— Постойте!

Она с нагловатой бесцеремонностью схватила меня за руку, не давая развернуться. Я посмотрела на неё с напряжением и удивлением, а потом осторожно, но решительно высвободила руку из цепкой хватки.

— Постойте, — повторила Зарина, и её взгляд стал пытливым и пронзительным. — Считаю себя обязанной сказать: вы просто обязаны помочь своему воспитаннику!

Я удивлённо приподняла бровь. Она явно имела в виду Тимошу.

— Я и так ему помогаю, — ответила ледяным тоном. — И думаю, сама разберусь, что и как делать.

Снова попробовала развернуться, но Зарина вновь меня не отпустила.

— Нет, не уходите, — в её голосе прорезались противные, властные нотки. — Возможно, вы не всё знаете и кое-чего не осознаёте. Я в жизни разбираюсь поболее вашего, так что вам стоит послушать меня…

Она чуть выше задрала нос, словно подчёркивая собственную значимость.

— Поэтому хочу дать вам один совет. Учитывая, что предполагаемый отец вашего воспитанника — Трофим Петрович — одной ногой уже в могиле, я бы посоветовала не мешкать и заявить о том, что Тимоша — его сын. Если вы, конечно, хотите дать мальчику причитающееся наследство.

Я нахмурилась.

— Трофим Петрович при смерти? — выдохнула удивлённо, глядя ей прямо в глаза. — Откуда вы знаете? С чего такие сведения?

Зарина поджала губы и пренебрежительно махнула рукой.

— Да кто ж об этом не знает? Кроме вас, так все. Только вы всё летаете где-то в своих мечтах, в облаках витаете. Умирает он. Лежит, не встаёт уже несколько месяцев. А вам, я смотрю, на бывшего мужа совсем наплевать.

Ох, как она меня раздражала, эта женщина — каждое её слово, каждый жест! Я посмотрела на неё с откровенным раздражением и собралась молча уйти, не удостаивая ответом. Но мысль о том, что в её словах есть некое зерно истины, заставила усмирить гордость и все-таки остаться.

— С чего вы решили, что подобное вообще возможно? — холодно поинтересовалась я.

Зарина хмыкнула, торжествуя, и с важностью ответила:

— Да кто ж, находясь при смерти, не захочет сделать хотя бы одного доброго дела? А всем известно, что Трофим Петрович мать мальчика со свету изжил! Может, совесть-то при виде сына проснется? Может, это шанс для маленького калеки не быть в будущем изгоем, а стать завидным женихом! И коль вы по-настоящему заботитесь об этом ребенке, попробовать просто обязаны!!!

Всё внутри меня рвалось на части. Было противно только от мысли появиться в том доме, но… не должна ли я подумать о мальчике и о его благе вместо того, чтобы лелеять своё отвращение?

Да, слишком эгоистично закрыть на всё это глаза.

И хотя Тимоша просил меня держаться подальше от Терешковых, отделиться от них, не связываться — но он ребёнок, который сейчас живет эмоциями, а я человек взрослый и должна мыслить практично. Не буду ли я потом всю жизнь жалеть, что даже не попробовала?

Безумная затея. Безумная!

Однако, даже когда я холодно развернулась и наконец ушла, оставив Зарину на берегу, её слова не выходили у меня из головы, впиваясь в сознание назойливыми занозами.

Промучилась всю ночь — не спала, ворочалась на лавке, перебирала доводы за и против. А на следующее утро встала с полной решимостью. Я пойду в дом бывшего мужа Катерины Павловны и попробую поговорить с ним. Возможно, он выгонит меня — значит, такова судьба. Но я хотя бы буду знать, что сделала всё, что могла, и ни о чём не пожалею…

Заодно и перстень верну, просто оставлю где-нибудь на видном месте, а там будь что будет…