Глава 61. Тайна прошлого…

Несколько месяцев назад…

Та давняя ночь должна была стать триумфом для влюблённой Аглаи. Она уже истерла себе ноги и искромсала руки, пытаясь угодить Евгению Петровичу, но тот не обращал на неё никакого внимания, словно она была пустым местом, частью мебели, не достойной даже взгляда. А ведь Аглая — красотка, такая красивая, что глаз не отвести. Ей казалось, что стоит ему лишь однажды увидеть её обнажённой, и он точно не устоит, потому что ни один мужчина прежде не мог устоять перед её чарами.

Аглая знала о своей красоте, знала о том, какое неизгладимое впечатление производит на мужчин, и часто думала о том, как всё сложилось бы иначе, родись она аристократкой. Но сейчас она была простолюдинкой, дочерью крестьянки, и всё, что её ждало в этом мире, — это вечное услужение, чужие прихоти и унизительная зависимость от господской воли.

Хотя, если бы Аглая на самом деле искала лишь возвышения, она давно нашла бы какого-нибудь старого аристократа, который непременно пожелал бы жениться на ней ради её красоты и молодости, и тогда она получила бы титул, деньги, положение и все мыслимые возможности. Но любовь к Евгению Петровичу затмила ей разум, лишила способности здраво мыслить, поэтому она никуда не уходила, годами терпела насмешки и косые взгляды, затаив глухую, болезненную обиду на весь белый свет.

И вот этой ночью она собиралась навестить возлюбленного в его спальне.

Конечно, Аглая прекрасно понимала, что если придёт просто так, без подготовки, то ничего не выйдет — Евгений Петрович с позором изгонит её, даже не дав рта раскрыть. Все в поместье говорили, что он человек ответственный и слишком серьёзный: если и шастает по бабам, то где-то в специальных домах распутства. А здесь, в родовом гнезде, — ни-ни, ни одной служанки не коснётся, ни на одну провокацию не поведётся.

Ах, как же он был хорош собой, этот Евгений Петрович! Настоящий мужчина, просто загляденье! Богат, красив, характер что надо — само совершенство! Аглая буквально слюни на него пускала, стоило лишь представить его статную фигуру или услышать низкий, бархатный голос. Ей не оставалось ничего, кроме как пойти на хитрость, и она была готова на всё, лишь бы он принадлежал ей.

Дело было за малым: она тайно добавила в его пищу средство, которое тётушка готовила для себя. Заранее выведала, в каком количестве его можно использовать, чтобы не наделать беды и чтобы всё прошло гладко. В теории Евгений Петрович должен оказался слегка не в себе, с притупленной волей и обострёнными желаниями.

И вот уже давно стемнело, поместье погрузилось в сон, и пришло время Аглаи действовать. На ней оставалось только тонкое, почти прозрачное платье — бельё она сняла, с презрением отбросила прочь фартук, распустила свои шикарные волосы, чтобы они мягкой волной упали на плечи и спину. Придя в его комнату, ей останется только дёрнуть за верёвочки, и Евгений Петрович увидит её во всей красе — шикарную, аппетитную и совершенно нагую.

Девушка предвкушала, как получит его с потрохами, как он, будучи возбужден, бросится на неё, потеряв остатки контроля. А потом, когда они проснутся утром вместе, он поймёт, что случилось, поймёт, насколько она была хороша (а она задобрит его еще минимум разочек), и он больше не захочет жить без неё.

Однако, когда Аглая свернула за угол, чтобы подойти к дверям его комнаты, то вдруг увидела, что у двери трется Катерина Павловна, супруга Трофима Петровича. Аглая напряглась: что этой гадине тут надо? Зачем она пришла в столь поздний час?

И вдруг её обожгло ужасной мыслью: а что, если эта негодная аристократка собирается соблазнить деверя? Что, если она отнимает у Аглаи единственный шанс на счастье?

Нет, нет, она не должна этого допустить!

Аглая уже рванула вперёд, готовая вцепиться в волосы ненавистной сопернице, но в тот самый миг Катерина Павловна робко постучала в дверь к Евгению Петровичу. Служанка не успела и шагу ступить — дверь распахнулась так быстро, словно тот ждал этого стука.

Диалог между Катериной Павловной и Евгением Петровичем оказался коротким. Почему? Потому что последний резко схватил аристократку за руку и буквально втянул её внутрь, после чего послышался отчётливый звук проворачиваемого в замке ключа.

Аглая замерла и несколько мгновений смотрела перед собой, не веря тому, что увидела. Может, ей это снится? Может, это какой-то кошмар, который вот-вот рассеется? Как такое вообще возможно? Стоп, но ведь Евгений Петрович сейчас не в себе — он же, возможно, не совсем понимает, что делает! И что же теперь будет? Что он натворит в этом помрачении?

Аглая устремилась вперёд и принялась отчаянно стучать в дверь.

— Евгений Петрович! Евгений Петрович! Откройте немедленно!

Из комнаты слышалась лишь какая-то возня и невнятные шорохи, а потом вдруг неподалеку раздался топот ног. Аглая обрадовалась — сейчас она изобличит этих двоих перед другими и остановит непоправимое! Сейчас она докажет, что Катерина Павловна — развратница и соблазнительница!!!

Но в разуме вдруг вспыхнула еще одна мысль: если Трофим Петрович прознает о том, что произошло этой ночью, то рассорится с братом и никогда больше не пустит его в этот дом. А значит, Аглая потеряет всякий шанс и не сможет больше даже видеть предмет своей безумной страсти. Она бы с удовольствием нанялась к Евгению Петровичу в прислугу, но он категорически никого не брал, довольствуясь несколькими старыми, проверенными людьми, которые работали на него ещё с юности.

Значит, жаловаться и устраивать скандал никак нельзя, себе дороже. Да и одежда на Аглае была слишком откровенной — любой заметит, что она без белья, и тогда уже её саму выставят на посмешище.

Ужаснувшись такой перспективе, служанка бросилась прочь, стараясь ступать как можно тише и надеясь на то, что никто не заметит её в коридоре. Она убеждала себя, что ничего страшного не произошло, что, может быть, ничего и не случится между этими двумя…

Назавтра Евгений Петрович наверняка ничего и не вспомнит, а Аглая попробует ещё раз. Обязательно попробует. Ведь она не может сдаться, не после стольких лет ожидания…

Утром Евгений Петрович жаловался только на головную боль и выглядел таким же, как обычно. Когда Трофим Петрович спросил, хорошо ли он спал, Евгений Петрович пожал плечами и совершенно искренне ответил:

— Знаешь, снилось мне что-то странное, но… думаю, всякая чушь! Давно не чувствовал себя таким разбитым…

Трофим Петрович, поглощая очередной кусок мяса, усмехнулся:

— Тебе нужно развеяться. Езжай в увеселительный квартал, найди бабу посочнее и расслабься…

Аглая, стоящая в тени столовой, вздрогнула, но с души будто камень упал.

Евгений Петрович ничегошеньки не помнит! Это хорошо. Это просто замечательно!

А может ничего и не было вовсе…