Глава 23. Кто это???

Появление Наташи изменило жизнь в поместье. Сначала мы все осторожничали, особенно сама девочка — напуганная, потерянная, она сторонилась всех, кроме Валентина. Однако постепенно, день за днём, она стала привыкать к нам.

Я взяла на себя заботу о ней, насколько это было возможно. Развлекать её помогали Олечка и Алёша. Они то приносили из сарая какие-то старые игрушки, то звали её кататься с горки, то просто усаживались рядом и рассказывали свои детские истории. В такие моменты я с радостью замечала, что в Наташиных глазах проблескивает искренний интерес, а иногда даже робкая улыбка.

Девочка ела с нами за одним столом: так ей было веселее. Валентин, кажется, решил отплатить нам за помощь с племянницей сторицей: он приносил к нашему столу продуктов больше, чем нужно одному ребёнку, явно понимая, что и мы не в самом лучшем положении.

Я не отказывалась.

Мы больше не цеплялись друг к другу, не язвили и не пытались поставить друг друга в неловкое положение. Кажется, наша взаимная неприязнь окончательно растаяла, хотя мы по-прежнему смущались, если случайно сталкивались в дверях или нечаянно касались друг друга.

Ночами я вязала. Запасы пряжи, найденной в той загадочной комнате, постепенно иссякали, и я понимала, что скоро придётся искать новые возможности. Магазины в городе? Может, кто-то из торговцев сможет продать мне нитки дешевле? Или… я смогу купить шерсть и попробовать прясть сама?

Как бы то ни было, время поджимало.

Однажды вечером, когда я снова сидела у камина с вязанием, Валентин неожиданно принёс дрова, а затем, вместо того чтобы сразу уйти, медленно присел на пол неподалёку и замер, наблюдая за мной.

Его взгляд был пристальным, внимательным.

Я чувствовала, как он буквально сверлит меня глазами, и это… мешало.

Раньше мне казалось, что могу вязать даже с закрытыми глазами, но теперь, под этим взглядом, спицы вдруг начали запутываться в петлях.

— Как ты это делаешь? — наконец спросил он.

Я вскинула на него взгляд. Мы давно уже перешли на «ты» в разговоре, после того случая, когда я призналась в потере памяти.

— В смысле?

— Вяжешь.

Я улыбнулась и пожала плечами:

— Опыт.

— Откуда? — нахмурился он. — Ты всегда говорила, что существует только одно благородное рукоделие — вышивка.

Я замерла.

Оп-па.

И как теперь объясняться?

Я не могла сказать, что вязала с детства. Не могла сказать, что этому увлечению много лет.

Лихорадочно пыталась придумать ответ, но лучшим решением оказалось всё же придерживаться старой версии.

— Я же ничего не помню… — попыталась съехать с темы, опуская глаза.

— В том-то и дело, — возразил Валентин. — Выходит… ты говорила одно, а делала другое? Вслух презирала подобное рукоделие, а сама тайно им занималась? Выходит, я совсем тебя не знаю?

Ах вот что его так смутило? Кажется, Валентин начал допускать мысль, что я не настолько открытая книга, как ему казалось. Ну да, я ведь вовсе не Анастасия Семеновна…

Он смотрел на меня пристально, задумчиво, а я криво усмехнулась. Ну да, Валюша, ты не представляешь, до какой степени меня не знаешь…

* * *

Наконец, наметилась очередная поездка в город. Решили ехать на следующее утро, а потому Валентин ушёл в лес — дрова рубить, запасы давно закончились. Мы с Ульяной возились в кладовой, выдраивая закопчённые стены и сортируя оставшиеся продукты. Их было немного.

Рассматривая огромные металлические чаны, в которых можно было хранить зерно, я задумалась: неплохо было бы по весне завести кур. Свои яйца — это большое подспорье. Но пока что всё это казалось слишком сложным. Мысли о будущем ускользали под грузом насущных проблем.

Послышался звонкий смех Наташи откуда-то из коридора — дети устроили игру в догонялки. Девочка быстро привыкала, и я радовалась: благодаря Алёше и Олечке она постепенно отходила от пережитого ужаса, втягиваясь в новую жизнь.

Но вдруг послышался резкий металлический звон. Я дёрнулась, резко повернулась. Ульяна выронила ведро, уставившись в окно застывшим взглядом.

— Что случилось? — спросила я резко.

Губы её задрожали.

— Там… — прошептала она осипшим голосом. — Там человек от вашего супруга пришёл… Отчёт хочет…

Я почувствовала, как по телу разливается ледяная волна.

Отчёт? Неужели прошел уже целый месяц с того самого раза?

— Ты уверена, что этот человек не обычный прохожий?

— Я… знаю его, госпожа… Это один из людей господина Захара, но он давно служит у Елисея Степановича…

Захар. Ну конечно. Этот мерзавец не мог оставить нас в покое.

Я метнулась к окну. Вдалеке неподалеку от забора стоял мужчина в тёплом меховом кафтане. Он даже не пытался стряхнуть снег с плеч, просто ждал, сложив руки за спиной.

Чёрт.

Я шагнула к двери, но Ульяна тут же бросилась вперёд и схватила меня за руку.

— Госпожа, не ходите! — взмолилась она. — Это плохой человек…

— Я и сама догадалась.

— Он не уйдёт просто так!

— Значит придется придать ему ускорения…

Я попыталась высвободиться, но Ульяна неожиданно вцепилась крепче, с силой сжав мои пальцы.

— Господин Захар очень жесток, — прошептала она. — Если он узнает, что я проболтаюсь, то убьет меня!

Меня передёрнуло.

— И что, по-твоему, я должна сделать? — я была в ярости, хотя все же понимала, что Ульяна права. И хотя я до сих пор ей не доверяла, подставлять ее под удар будет неправильно.

Ульяна закусила губу, взгляд её метался.

Я замерла. И вдруг идея оформилась сама собой.

Я не выйду. Но Ульяна пойдет.

— Послушай, — прошептала я. — Ты скажешь ему то, что он хочет услышать.

— Ч-что?..

— Ты обрисуешь ему мрачную картину, — продолжила я, чувствуя, как бешено колотится сердце. — Скажешь, что мы на грани. Что еды почти не осталось, что в доме холодно, что я ничего не делаю, пальцем о палец не ударю…

— И они поверят?

— Разумеется, — скривилась я. — Пусть думают, что мы вот-вот пойдём на дно. Не знаю, кто именно все это вынюхивает — Захар или муж, но игра должна проходить по нашим правилам!

Ульяна сглотнула.

— А если он спросит о детях?

Я задумалась.

— Скажи, что болеют. Кашляют, с кровати не встают.

Она опустила голову.

Я взяла её за плечи, заставляя посмотреть мне в глаза.

— Ты выйдешь и скажешь ему всё, что я велела. И скажешь так, чтобы он не усомнился. Поняла?

Губы Ульяны задрожали.

— Да…

— Тогда иди.

Она побледнела, но всё же кивнула и, облизав пересохшие губы, медленно вышла из комнаты. Через несколько минут она уже стояла у забора и разговаривала с незнакомцем…

* * *

Итак, что мы имеем? Муж уверен в измене и выгнал жену с детьми на погибель. А его брат — мутная лошадка — всё ещё чего-то добивается от Анастасии Семёновны. Если бы он хотел забрать нас к себе, обогреть, накормить, проявить заботу, то был бы куда настойчивее. Но искреннего беспокойства я в этом не вижу.

Впрочем, если после новостей, которые Ульяна передаст Захару, к нам не прискачет делегация «спасителей», значит, заказчику слежки плевать на наше состояние. А если всё-таки прискачет? Ну что ж, скажу, что уже всё в порядке.

И вообще… Меня вдруг нестерпимо потянуло посмотреть этому Захару в глаза, будто в этот момент я могла бы разгадать тайну, окутывающую всю эту историю.

Я провела весь оставшийся вечер, обдумывая причины происходящего. Так задумалась, что совершенно не заметила, как кто-то из детей бросил посреди коридора изломанное ведро.

Споткнулась.

Мгновенно поняла, что падаю.

И в этот самый момент, по незримым законам всякого любовного романа, рядом каким-то чудом оказался Валентин и успел подхватить меня на руки.

Я замерла, уставившись в его тёмные глаза. Такие глубокие, строгие и пытливые одновременно. Длинные ресницы отбрасывали тени на скулы, дыхание обжигало мою щёку.

Так бы и жила всю вечность, прижавшись к его широкой груди…

Меня понесло, но мужчина быстро вернул меня на землю жёстким вопросом:

— С кем встречалась Ульяна, и кто за вами следит?

Я моргнула. Валентин был невероятно напряжён.

По спине пробежал холодок.

— Рассказывай немедленно, Настя, — процедил он сквозь зубы.

Он не шутил. И был зол.

— Поставь меня на пол, — выдохнула я.

— Сначала расскажи!

— Валентин, ты собираешься держать меня на руках до утра?

Он сверкнул глазами, но всё-таки придал вертикальное положение.

— А у тебя так много информации, что ты будешь рассказывать всю ночь?

Я обреченно выдохнула. А ведь не отстанет!

— Ладно, пойдем в мою комнату и поговорим… — бросила я и поплелась в нужном направлении. Валентин бесшумно как хищник, последовал за мной…